Читаем Тамбур онлайн бесплатно

Ууууу…

Так и знал, что эта старая ведьма подсунет какую-нибудь дрянь…

Давно ходят слухи, что эта сука гонит свой самопал из дерьма. Но не из такого же! Мля… не вижу ничего. Не дай бог ослепну.

Не, вроде что-то мелькается…

Фууу… от сердца отлегло. Думал всё, пипец тебе, Мишаня. Я этой гадюке за такое бухло морду-то поравняю — ишь, взяла моду постоянных клиентов травить.

Да что ж она туда намешала, что мне, интеллигенту во втором поколении всякая чертовщина мерещится. Вроде ничего такого в заброшенном домике на окраине нашего занюханного городишки не должно быть. Мы с друганами, Витьком и Митьком, и выбрали его за удалённость и заброшенность. В этой хибаре уже лет десять хозяева не появлялись. Первое время вроде видели соседи сторожа, да то было несколько лет назад. Жил тут раньше злобный старикан, ходили слухи, всю жизнь прослужил где-то на северах большим начальником в тюрьмах, да потом приехал в этот дом, доставшийся ему от родни, век доживать. Потом старый хрыч то ли помер, то ли продал свой сарай кому-то под дачку. Участок вокруг большой, зарос так, что к крыльцу приходиться чуть ли не прорубаться. Но, видать, налоги хозяева платили, так как домишко никто ещё не оприходовал.

Сейчас, сейчас, вот полегчает, и пойду, прибью эту старушонку. Чуть не отравила совсем, гадина. Ооооо… Всё болит, как будто меня вчера била толпа народу. А может и била — не помню ни хрена…

Пацанов что-то не видно. Да и вообще, где это я?

В тёмной комнате, слабо освещённой маленькой настольной лампой, я был один. Помещение было похоже на какой-то казённый кабинет. Пыльный, захламленный, но кабинет. Об этом свидетельствовал огромный письменный стол, с чёрным телефоном образца какого-то дореволюционного года. Я лежал на вытоптанном ковре и пытался справиться с рвотными позывами. Борьба с собственным желудком шла с переменным успехом. То мне становилось лучше, то сквознячок приносил волну такой вонищи, что я с трудом удерживался от знакомства с содержимым своего желудка. Кошка, что ли, сдохла здесь? Надо по тиху если не выходить, то выползать отсюда. Окрылённый этими размышлениями, я стал ворочаться по ковру, пытаясь встать на четвереньки.

— Ага, очнулся. Давно пора, а то я думал всё, отпрыгался мальчишка.

Странный, дребезжащий голос раздался в пустой комнате совершенно неожиданно. Нет же никого. Оглядываю комнату ещё раз, и до меня доходит, что лёжа на полу, я никак не могу увидеть сидящего за столом.

Так, придётся вставать. Если окажется, что этот хрипатый мне так с вечера навалял, то можно будет и посчитаться за всё разом. А если мужик не причём, так хоть узнаю, где это я оказался.

Охохонюшки, старость — не радость. Может и странно слышать такое от парня двадцати пяти лет, но судя по самочувствию, мне давно перевалило за сотню. Скрепя всеми суставами героически встаю на четыре мосла и на четвереньках передвигаюсь в сторону стула, стоящего около монументального стола. Так, опираясь на сиденье, встаю на колени и, наконец, пристраиваю свою задницу на стул.

Фууу… Можно и передохнуть немного, после таких-то усилий. Всё-таки найду я эту бабку-самогонщицу, что мне так удружила с пойлом. Есть у меня к ней небольшое дельце — заречётся вовек честных покупателей травить. Осматриваюсь, вот и собеседничек нашёлся — за столом сидел грузный мужик.

В круг света слабенькой настольной лампы попадали только кисти его рук, вот они и привлекли моё внимание. В тёмных пятнах, с обломанными ногтями, они производили странное впечатление. Лица человека, сидящего за столом, мне не было видно, но то, что он был одет в драную форму военного образца, ясно стало сразу. К тому же на мужике был надет бронежилет и какие-то ремни перетягивали грудь.

— Ну что, так и будем в гляделки играть или поговорим? — За прошедшее время голос моего собеседника не улучшился. — Чего молчишь? Спрашивай.

— А что? Мне так хреново, что мне по фигу все твои рассказы.

Мужик как-то странно рассмеялся, закашлялся и достал из-под стола захватанный графин, полный явно не водичкой. Снял с горлышка перевёрнутый стопарик, налил себе грамм пятьдесят, махом выпил и занюхал рукавом. Потом стопочку вернул на место, явно не собираясь предложить мне опохмелиться.

Понятно, дружеского участия моему здоровью здесь не дождаться. Приму к сведению. Пора прояснить несколько вопросов.

— Так, где я? И где мои друзья? И кто вы, в конце концов?

— Ага, полегчало тебе, значит, раз так расчирикался. — Мужик пренебрежительно хмыкнул. — Ты всё в том же доме, куда вы с дружками припёрлись ещё с вечера. Только ты здесь, а они у крылечка валяются. А я сторож здешний, за порядком присматриваю.

Что ещё хочешь узнать?

— А почему пацаны там?

— Да слабаками оказались. Один проблевался, другой обосрался, вот яд на них и не подействовал.

— А я?

— А ты здесь, со мной. Кто ж жрёт сомнительное бухло на голодный желудок, да ещё и не закусывает? Правильно, ты. Поэтому, ты здесь, а они там.

— Не понял. Ну да ладно, пойду я уже, нагостился. Сейчас с парнями потопаем домой потихоньку — тут недалеко.

— Они пойдут, а вот тебе спешить уже некуда. Отспешился ты, парень.

Признаюсь честно, странные речи этого вонючего мужика меня уже порядочно достали. Кто он такой, что бы мне здесь тёрки устраивать? Ну, зашли в чужой дом, так не сломали же ничего, не испортили, просто с вечера шёл мерзкий моросящий дождик, вот мы с парнями и озаботились крышей над головой. А так, спокойно приняли бы свою дозу горячительного где-нибудь на лавочке и разошлись по домам.

Витька и Митька, мои старые, ещё школьные дружки, после окончания хабзы (ПТУ), работали на стройке и имели полное право после трудового дня расслабиться вечерком на честно заработанные денежки. Но у Витька, живущего с родителями, было пятеро младших братьев и сестёр, так что он старался приходить в этот шалман как можно позже. А Митька, спьяну, женился перед армией на первой бл. и нашего района, и так плотно попал ей под каблук, что боялся лишний раз рот дома открыть, не то, что друзей в гости привести. А я, после университета прозябающий в грошовой конторе, в свою однокомнатную хрущёбу дружков не звал. Ремонт, необходимый после нашей очередной встречи, ещё не доделан, а двух визитов участкового, вызванного соседями, мне хватило для пересмотра правил моего гостеприимства. Так мы и оказались в заброшенном доме этой сентябрьской ночью. Так что, собственно, этому сторожу от меня надо?

— Мы что, тебе проставить должны? Так если бы знали, что здесь кто-то есть, так и не беспокоили бы тебя. Что ж сразу не показался?

— А ты бы трезвый сел со мной пить?

Мужик повернул лампу так, что я увидел его лицо и тут же стал жалеть об этом. При жизни он был здоровенным, дебелым бугаём, явно из бывших спортсменов, с бритым черепом, здоровой челюстью и маленькими ушами. Но сейчас, он представлял из себя мало аппетитное зрелище. Мочки правого уха не наблюдалось, сквозь дыру в щеке с той же стороны видны были остатки зубов, давно обласканные кариесом, про разнообразные пятна на коже я вообще молчу.

Да, такого увидишь на трезвую голову — и дурка тебе обеспечена. А сейчас, с бодуна, мне совершенно по фигу весь его внешний вид. Ну, труп, ну далеко не первой свежести, судя по вони, ну и что? Это ещё не повод, чтобы не выпить с хорошим человеком. Тем более он сказал, что Витька с Митькой давно уже дошли до кондиции и им хорошо, один я сижу тут почти трезвый и веду гнилые базары с таким же собеседником. Кстати, пора уже и познакомиться, судя по началу, разговор будет долгий и совсем не простой.

— Михаил. — На автомате протягиваю ладонь для рукопожатия, но потом, сообразив, спешно ложу её на столешницу. — А тебя?

— Борис. — Мужик сделал вид, что не заметил моей оплошности и достал вторую стопку. — Ну, за знакомство.

— Слушай, если ты мертвяк, то зачем пьёшь? Тебе же всё равно.

— Не скажи! Если б я не пил, то давно бы остался без голосовых связок и ещё кучи нужных органов. Так что, пока мы пьём — мы живём!

— Будем живы, не помрём. — Произношу свой дежурный тост. Боря опять закашлялся, торопливо выпил и сказал.

— Так ты уже.

— Что?

— Помер, я имею в виду. Потому и разговоры веду с тобой, мне живым нельзя показываться — хозяин голову оторвёт.

— Как это помер? Что ты несёшь? Я ж с тобой разговариваю и тёплый. — Я лихорадочно нащупал у себя пульс и облегчённо вздохнул. — Что за дурацкие шутки? Если ты после смерти ходишь, это не повод так шутить.

— Да какие тут шутки, всё на полном серьёзе. — Боря опрокинул в себя ещё один стопарик и продолжил. — Я тут уже пять лет в таком виде на службе.

— Как так вышло? Ты что, был при жизни сектант какой?

— Сдурел? Какой из меня сектант? Нет, я сюда устроился ещё живым, да проштрафился сильно перед хозяином, вот он меня и определил в зомби.

— Что ж ты такого натворил? За что тебя так?

Борис сердито насупился, он явно не хотел доводить до моего сведения свои прошлые грехи. Задумавшись, он стал ковыряться пальцем в правом ухе. Судя по глубине погружения пальца, мой собеседник почёсывал себе мозги где-то за глазами. Теперь стала понятна причина такого плачевного состояния правой стороны его головы. Судя по всему, дурные прижизненные привычки плохо сказывались на сохранности тела. Кстати, о теле. Что он там говорил о моей смерти? Меня стали терзать смутные сомнения по поводу своего физического состояния, а вдруг он прав и я уже загнулся? Как убедиться, что я ещё жив?

— Аааа, суки! Ненавижу!! — Рёв Бориса изрядно меня напугал. Тут он схватил со стола тяжёлый дырокол и замахнулся.

Блин, даже если я ещё жив, то этот придурок прибъёт меня сейчас! Но целью был не я, а что-то или кто-то в дальнем тёмном углу. Я вопросительно на него посмотрел.

— Ты видел? Эти твари совсем обнаглели! — Видя моё недоумение, Борис так откинулся на спинку кресла, что оно жалобно заскрипело, и закинул правую ногу на стол. — Мыши! Смотри, стоило только чуть отвлечься и что они натворили!

Выше зашнурованного берца в брючине была изрядная прореха, она позволяла увидеть, что у мужика была причина обижаться на грызунов — из икроножной мышцы был выеден приличный кусок.

Ни фига себе! Получается, прилёг на часок, а тебе уже нос объели! Похоже, радости в этой послежизни маловато, а проблем — выше крыши. Надо всё-таки уточнить собственный статус, а то и не заметишь, как влетишь по полной программе не известно во что.

— Слушай, Боря, так зачем я тебе понадобился? Как я понял, ты мог нас из дома турнуть в любой момент не показываясь на глаза.

— Так я о том и говорю! Пять лет прошло, контракт на охрану этого дома закончился, хозяин мной доволен, вот я и иду на понижение. Значит, сменщик мне нужен.

— В каком смысле?

— В самом прямом, мне надо оставить сторожить здесь верного человека, чтобы всё было в сохранности. У хозяина не забалуешь — каждая нитка на счету.

— И что?

— То! Сижу, вот, провожу собеседование с претендентом на вакантную должность сторожа.

— Это я что ли? — Нехорошие предчувствия стали передо мной во всей своей определённости. — Так у меня работа есть и вообще…

— Была. Теперь то, мёртвому, куда тебе деваться? От Степаниды-самогонщицы ещё никто из намеченных жертв живым не уходил.

Я так и знал! Всё-таки отравила меня эта тварь! Увижу — убью! Видно мои мысли отразились на моём лице, потому что Борис погрозил мне остатками указательного пальца.

— Ни-ни! Даже не думай! С ведьмой свяжешься, так и этой видимости жизни лишит в один момент. Она для хозяина старалась, наводила справки о тебе. Анкета твоя подошла: обстоятельный, спокойный, одинокий. Хозяин к себе людей с улицы не берёт, за нового человека поручиться кто-то должен.

— Что ты всё заладил. Хозяин, хозяин! Кто он, твой хозяин?

— Наш. Если бы не он, то твои дружки, проснувшись, нашли бы только твоё остывшее тело. А так у нас с тобой хорошие перспективы. Хозяин, пока выслужился до полковника, во многих тюрьмах порядок наводил. Свёл нужные знакомства, со временем большую силу набрал. А где сила, там власть. А где власть, там деньги и завистники. Вот и набирает он верных людей. А мы, зомби, преданы хозяину полностью, вот на нас и расчет.

— Ему, может, и расчёт! А мне какая выгода? Мало того, что отравили, так я теперь как ты, мышей буду бояться? Да я лучше сбегу в крематорий, там мне точно помогут!

— Дурак ты, Мишка! Не понимаешь своего счастья! Это по первости мы немного пованиваем, да плохо выглядим. За верную службу хозяин силой своей нам жизнь даёт, да какую! Подружка его, из наших, как загнулась от передоза, так была страшнее атомной войны. А теперь выслужилась, так такая красотка — мисс мира отдыхает! Так что сиди и не чирикай! И вообще, заболтался я с тобой! Твои обязанности я объяснил, принимай хозяйство.

И я, смирившись со своей судьбой, пошёл на обход территории.

Выйдя на крыльцо я увидел своих дружков, лежащих прямо на земле. Рассветные сумерки позволили мне рассмотреть их подробнее. Да, погуляли мы знатно. На моей памяти пацаны ещё никогда после пьянки не выглядели так хреново. Может, обманул трупяра и они уже того, представились? Нагнувшись, чтобы услышать их дыхание, я шарахнулся в сторону от запаха, исходящего от спящих. Да, они самым наглым образом дрыхли, когда я здесь откидывал копыта от палёной водки. Вот, гады! Ужрались как свиньи и им ничего, а я тут мучайся на службе, да ещё в таком состоянии.

А Борис не обманул, судя по аромату, исходящему от этих алкашей, детоксикация организмов произошла именно по рассказанному сценарию. Ладно, пора заняться очисткой территории. Осторожно подойдя к спящим, пихнул одного и другого носком ботинка — никакой реакции. Витька только что-то буркнул и стал ворочаться, устраиваясь удобнее в луже явно органического происхождения.

Блин, что делать? Можно было бы их здесь оставить, да только они как очухаются, так начнут меня искать, задавать вопросы, а мне это надо? Я и сам ещё ничего толком не понял. Была у меня слабая надежда, что вся эта история с превращением в зомби окажется просто разводом на бабки. Но что-то в это верилось с трудом, больно убедительным был этот заслуженный сторож. Да и намечающийся хозяин вызывал определённую долю беспокойства. Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления.

Сейчас для меня главной задачей было убрать парней на улицу до появления ранних прохожих. Ухватив щуплого Витьку за щиколотки, поволок его за калитку и уложил рядом со старой скамейкой. Типа, выпил паренёк, устал и отдыхает. В этом районе таких в тёплое время года утречком по несколько штук у каждой скамейки лежит. Вернулся за Митькой. Этого кабана, пока дотащил, чуть не надорвался, а ему хоть бы что — храпит как паровоз.