Читаем Тайный крестовый поход (ЛП) онлайн бесплатно

Величественный корабль скрипел и стонал; паруса колыхались, наполненные ветром. Уже много дней он рассекал океан, стремясь к великому городу на западе, неся драгоценный груз. Человека, которого экипаж знал только как Мастера.

Он был среди них. Стоял в одиночестве на баке[1], скинув капюшон плаща. Брызги морской воды обдавали его обращенное к ветру лицо. Он делал это раз в день: выходил из каюты на палубу, выбирал место, откуда пристально вглядывался в море, а потом возвращался обратно. Иногда он стоял на баке, а иногда — на квартердеке[2]. И всегда, не отрываясь, смотрел на белые гребни морских волн.

Каждый день экипаж наблюдал за ним. Они работали, окликали друг друга на палубе и с рангоута[3], занимались своими делами и то и дело бросали взгляды на одинокую, задумчивую фигуру. Они удивлялись: «Кто он? Что среди нас за человек?»

Украдкой они следили, как он отходит от фальшборта[4] и накидывает капюшон. Он постоял с минуту, понурившись и не шевелясь, под пристальными взглядами всего экипажа. Когда он проходил мимо команды обратно в каюту, кое-кто из членов команды, наверное, побледнел. Когда дверь за ним закрылась, они поняли, что все это время не дышали.

В каюте ассассин подошел к столу, сел, налил стакан вина и лишь потом протянул руку за книгой, подвинул ее к себе. Открыв ее, он начал читать.

Маффео и я остались в Масиафе, и задержимся здесь на некоторое время. По крайней мере, пока не выяснятся одна-две — как бы лучше сказать? — неопределенности. В то же время мы остаемся в городе по воле Мастера, Альтаира ибн Ла'Ахада. Обидно уступать обстоятельствам, особенно Мастеру, который в свои преклонные годы умеет разрешать неопределенности с такой же безжалостной точностью, с какой владеет мечом и скрытым клинком. По крайней мере, я нахожу в создавшейся ситуации пользу, слушая рассказы Мастера. Маффео, однако, удовольствия от нашего пребывания в Масиафе не получает, и его беспокойство продолжает расти. Понятно почему — ему надоел Масиаф. Он не любит ходить по крутым склонам между крепостью ассассинов и деревней у подножия гор, ведь горы ему вообще не нравятся. Он говорит: «Я — Поло». Спустя шесть месяцев в Масиафе страсть к путешествиям, по его словам, похожа на призыв сладострастной женщины, убедительный и заманчивый, который нельзя игнорировать. Он жаждет наполнить паруса ветром и отправиться к новым землям, оставив Масиаф позади.

Его нетерпеливость раздражает. Если честно, я вполне мог бы справиться и без него. Альтаир на пороге важного заявления, я чувствую это.

Так что сегодня я сказал:

— Маффео, я собираюсь рассказать тебе историю.

Что у него за манеры… Мы действительно родственники? Я начинаю сомневаться в этом. Вместо того чтобы с ожидаемым энтузиазмом принять эту новость, клянусь, я услышал, как он вздохнул (или я должен оправдать его поведение тем, что он просто перегрелся на солнце), а потом с раздражением в голосе спросил:

— Прежде чем ты начнешь, Никколо, может, расскажешь, о чем она?

Я вас умоляю!

И все-таки…

— Очень хороший вопрос, брат, — ответил я, давая ему пищу для размышлений, пока мы поднимались по жуткому склону. Высоко над нами виднелась темная цитадель, стоявшая на выступе. Она выглядела так, словно была высечена прямо в скале. Я решил, что если и есть идеальное место для того, чтобы рассказать ему историю, то ничего более подходящего, чем крепость Масиаф, просто не найти. Огромный замок с множеством башен, окруженный мерцающими реками, возвышался над суетливой деревушкой, располагаясь на самой высокой точке долины реки Оронт. Оазис мира. Рай.

— Я бы сказал, что она о знаниях, — наконец решил я. — Как ты знаешь, ассассин на арабском значит «хранитель». Ассассины — хранители тайн, и тайны эти — знания. Да… — Без сомнения, я был очень доволен собой. — Эта история о знаниях.

— Тогда, боюсь, у меня важная встреча.

— Да неужели?

— Конечно, я был бы рад отвлечься от работы, Никколо. Однако не очень-то желаю, чтобы её прибавилось.

Я усмехнулся.

— Уверен, ты захочешь послушать истории, которые рассказал мне Мастер.

— Поживем-увидим. Я не очень-то хочу выслушивать их в твоем исполнении… Помнишь, ты говорил, что я предпочитаю, чтобы ты рассказывал мне кровавые истории?

— Да.

Маффео едва заметно улыбнулся.

— Ты прав, я их очень люблю.

— Тогда и эта тебе понравится. В конце концов, это истории великого Альтаира ибн Ла'Ахада. История его жизни, брат. Поверь, она насыщена событиями, большинство из которых, как ты с радостью заметишь, наполнены кровопролитиями.

Мы уже подошли к надвратной башне снаружи крепости, прошли под аркой и через сторожевой пост, а потом двинулись вверх по склону, к замку. Перед нами возвышалась башня, в которой жил Альтаир. Уже несколько недель подряд я приходил туда и, по его словам, тратил на него бесчисленные часы. Он садился, сложив пальцы в замок и положив локти на подлокотники высокого кресла, и рассказывал истории. Его старые глаза были едва видны из-под опущенного капюшона. А я всё в большей и большей мере осознавал, что эти истории он рассказывает с определенной целью. По непонятной для меня причине он выбрал в качестве слушателя именно меня.

Когда Альтаир не рассказывал истории, он размышлял над книгами и воспоминаниями, а иногда часами смотрел в окно своей башни. Я подумал, что он сейчас наверняка там, пальцем подцепил край шляпы, подвинул её так, чтобы на глаза падала тень, и посмотрел на башню. Но я ничего не увидел, кроме выгоревших на солнце камней.

— Он нас вызывал? — голос Маффео отвлек меня от моих мыслей.

— Нет, не вызывал, — отозвался я и молча указал на башню справа. — Мы поднимемся туда…

Маффео нахмурился. Оборонительная башня была одной из самых высоких в цитадели. К ней вело несколько винтовых лестниц, большая часть которых давно нуждалась в ремонте. Но я был настойчив. Заправив тунику за пояс, я повел Маффео на первый этаж, потом на второй, пока мы не добрались до самого верха. С башни мы осмотрели окрестности: на много миль вокруг простирались скалы, и реки, словно вены, пронизывали их, виднелись пятнышки деревень. Мы осмотрели Масиаф: от самой крепости до домов и рынков, деревни, раскинувшейся ниже, и до деревянных частоколов и конюшен.

— На какой мы высоте? — спросил немного позеленевший Маффео, которому, без сомнения, стало плохо от сильного ветра и того, что земля была очень-очень далеко внизу.

— Более двухсот пятидесяти футов, — ответил я. — Вполне достаточно, чтобы ассассины оставались вне досягаемости вражеских стрел и сами могли уничтожить противника.

Я указал на отверстия, окружавшие нас со всех сторон.

— С бойниц они могли сбрасывать на врага камни и лить масло с помощью вот этого… — От бойниц отходили деревянные платформы. Мы подошли к одной из них и, держась за стены, высунулись вперед и глянули вниз. Прямо под нами башня сливалась со скалой; ещё ниже блестела река.

У меня кровь отлила от лица, а Маффео отступил на безопасное расстояние от края. Я засмеялся, поступив так же (по правде говоря, я втайне радовался этому, потому что чувствовал небольшое головокружение и тошноту).

— И зачем ты затащил нас сюда? — поинтересовался Маффео.

— Именно здесь и начинается история, — отозвался я. — Во многих смыслах. Ведь именно отсюда дозорный впервые увидел армию захватчиков.

— Армию захватчиков?

— Да. Армию Салах ад'Дина. Он пришел, чтобы взять Масиаф в осаду и уничтожить ассаcсинов. Восемьдесят лет назад. Ясным солнечным днем, так похожим на сегодняшний…

Сперва дозорный увидел птиц.

Марширующая армия привлекает падальщиков, главным образом всевозможных птиц, которые налетают на всё, что оставляет позади армия: на остатки еды, отходы, трупы лошадей и людей.

Потом он увидел пыль. А за ней — огромное темное пятно. Оно появилось на горизонте и медленно, но неумолимо стало двигаться вперед, сметая всё на своем пути. Армия существует, разрушая и уничтожая все вокруг. Армия — это огромный голодный зверь, поглощающий всё, что встречается ему на пути. А в большинстве случаев — как было отлично известно Салах ад'Дину, — одного вида этой армии было достаточно, чтобы враг сдался.

Но не в этот раз. Не тогда, когда его враги — ассассины.

Для нынешней кампании глава сарацинов собрал скромную армию в десять тысяч человек. Она состояла из пехоты, кавалерии и тех, кто шел следом за армией. С помощью этой армии он планировал стереть ассассинов с лица земли. Эти убийцы уже дважды покушались на его жизнь, и он не был уверен, что третий раз тоже будет неудачным. Он намеревался дать бой прямо у вражеских ворот, и поэтому привел армию в горы Эн-Насирии, где размещались девять крепостей ассассинов.

В Масиаф доставили сообщение, что люди Салах ад'Дина грабят деревни, но ни один форт пока что не пал. Салах ад'Дин направлялся к Масиафу, намереваясь захватить город и потребовать принести ему голову повелителя ассаcсинов, Аль Муалима.

Салах ад'Дин считался сдержанным человеком и справедливым правителем, но он так же сильно ненавидел ассассинов, как и боялся. Его дядя Шихаб ад'Дин в своих посланиях убеждал племянника заключить с ассассинами мир. Шихаб рассуждал, что если их будут поддерживать ассассины, никто не осмелится выступить против них. Но жаждущий мести султан не собирался отступать. Его армия медленно приближалась к Масиафу ясным солнечным августовским днем 1176 года. Дозорный с оборонительной башни — крепости увидел стаи птиц, большое облако пыли и черное пятно на горизонте, поднял рог и протрубил сигнал тревоги.

Взяв с собой запасы еды и воды, горожане спрятались в безопасной цитадели. Они толпились во дворе, на лицах их был написан страх, но, не смотря на это, многие уже расставляли по двору свои палатки, намереваясь продолжить торговлю. В это же время ассассины занимались укреплением крепости, готовясь встретить вражескую армию. Они наблюдали, как приближается пятно, растекшееся по прекрасным зеленым лугам. Армия. Огромный зверь, пожирающий километры земли, заполонивший весь горизонт.

Ассассины слышали звуки горнов, барабанов и цимбал, а скоро уже могли различить фигуры людей, возникших из марева. Тысяч людей. Там была пехота: копейщики и лучники; армяне, нубийцы, арабы. Там была и кавалерия: арабы, турки и мамелюки, вооруженные саблями, булавами, копьями и мечами. На некоторых из них были кольчуги, на других — кожаные доспехи. Ассассины видели монахов и носилки, на которых несли дворянок. В тылу воинства шла беспорядочная толпа, состоявшая из семей воинов, детей и рабов. Ассассины увидели, как захватчики дошли до внешнего заградительного барьера и подожгли сперва его, а потом и конюшни. Рога трубили, цимбалы звенели. Во дворе цитадели заплакали женщины из деревни. Все ожидали, что их дома сгорят следующими. Но дома не тронули. Армия остановилась в деревне, и, как казалось, потеряла к крепости интерес.

Захватчики не стали посылать своего представителя, а просто разбили лагерь. Палатки в основном были черными, а в центре лагеря разбили огромные шатры — для великого Султана Салах ад'Дина и его ближайших полководцев. Над лагерем развевались расшитые флаги, ярким пятном бросался в глаза шатер из разноцветного шелка, сверкала позолоченным наконечником его верхушка.