Читаем Тайный дневник да Винчи онлайн бесплатно

Лес в окрестностях Болоньи, 1503 год

Наступившая ночь как две капли воды походила на все предыдущие. В конце лета, после захода солнца, жара обычно немного спадала, но освежающей прохлады вечера так и не приносили. Во всяком случае, обитателям маленького аббатства, притаившегося в зарослях густого леса среди возвышенностей севера Италии. Послушник монастыря, исполнявший обязанности привратника, дремал в своей келье, расположенной рядом с въездными воротами, прорезавшими крепостную стену обители. Перевалило за полночь, до заутренней службы оставалось совсем недолго. В безмятежной тиши глухого места ничто не предвещало бури, готовой вот-вот разразиться.

— Открыть ворота римскому посланнику!

Послушник, мирно почивавший на убогом соломенном тюфяке, внезапно проснулся, разбуженный неистовым криком и могучими ударами в деревянные створки ворот. Плохо соображая спросонья, не ведая, какой час на дворе, он быстро встал, подпоясался шнуром потуже и побежал к воротам.

— Кто там? — спросил он, отодвигая решетчатый ставень, намереваясь взглянуть на незваного гостя, с такой настойчивостью рвущегося в аббатство глубокой ночью. В мерцающем свете факелов он рассмотрел за монастырской стеной около дюжины всадников, одетых в плащи военного покроя с гербом на груди. Следовательно, к ним пожаловали воины.

— Открывай же, монах! Открыть ворота римскому посланнику!

Сонливость моментально улетучилась, как только послушник сообразил, что происходит: сам Чезаре Борджиа, епископ и сын недавно скончавшегося папы Александра VI, требует впустить его на территорию аббатства. От известного нечестивца добра ждать не приходилось. Но как помешать ему войти? В политических интригах послушник не разбирался. Он знал только, что молодой Борджиа совершил множество преступлений. Присутствие наемников у ворот обители красноречиво свидетельствовало: нечестивец не намерен отступаться, он не уберется восвояси, не добившись своей цели. И что мог сделать привратник? Он всего лишь скромный, смиренный послушник, ему не полагалось рассуждать. Правда, бедняга опасался, что получит нагоняй от аббата, но он никак не успевал предупредить настоятеля. Привратник уже взялся за массивный литой засов, но замер, услышав за спиной голос.

— Кто там, брат Эццо?

К воротам неслышно подошел помощник аббата, мужественного вида высокий молодой человек. Брат Джакомо прибыл в монастырь всего несколько месяцев назад и тотчас завоевал доверие настоятеля. Аббат полностью на него полагался, что пришлось не по нраву большинству монахов общины. Удачливые новички часто вызывают чувства зависти и неприязни и становятся излюбленной мишенью для нападок.

— Это… это Борджиа…

— Борджиа? Здесь? — пробормотал юноша сквозь зубы, с трудом подавив возглас ужаса и удивления. Молодой человек мгновенно понял, что к чему: он-то знал истинную причину неожиданного визита. Теперь главное — выиграть время и предупредить аббата.

— В чем дело, брат?! Откройте немедленно! — В выкриках, доносившихся из-за стены, сквозила неприкрытая угроза: гости теряли терпение.

— Брат Эццо, погодите минутку, а потом открывайте, — сказал молодой помощник решительно, проявляя незаурядное самообладание. — Скажите гостям, пусть подождут, так как… Придумайте что-нибудь! Я должен известить аббата.

На глазах у ошеломленного послушника брат Джакомо, подобрав полы сутаны, пустился бежать во весь дух. Послушник почувствовал, как тревожно, отчаянно забилось у него в груди сердце. Что ему придумать? Что сказать? Он ничтожный, невежественный человек, не умеет ни читать, ни писать. Даже самые простые вещи кажутся ему невероятно сложными. А время поджимало. Если он собирался что-то предпринимать, это «что-то» надо было делать очень быстро.

— Слышу, слышу. Какая нужда привела вас сюда? Очень поздно, глубокая ночь на дворе и…

— Ты непроходимый тупица, брат! Последний раз говорю, открывай ворота римскому легату, или мы разнесем их в щепки! Честью клянусь, мы слов на ветер не бросаем!

В тот же момент в скудном свете луны и отблесках факелов послушник разглядел чуть поодаль, в арьергарде, всадника на белом коне. Его фигуру скрывал темный плащ с низко надвинутым капюшоном. Он сидел неподвижно в седле, но потом, словно стряхнув оцепенение, рысью поскакал к воротам монастыря. Очутившись у крепостной стены, всадник, не спешиваясь, скинул капюшон. Желтые сполохи мерцавшего пламени осветили надменное лицо с холодными чертами. Послушник никогда прежде его не видел, однако же узнал сразу: Чезаре Борджиа, воплощение зла и жестокости.

Борджиа не произнес ни слова, но этого и не требовалось. От одного его вида у бедного послушника душа ушла в пятки. Трясущимися руками он отодвинул засов и распахнул ворота. Не успели разойтись деревянные створки, как разъяренный командир отряда сильным ударом кулака сбил послушника с ног.

Тем временем брат Джакомо разбудил аббата, почтенного старца с длинной бородой, посеребренной сединой. Оба монаха прекрасно осознавали, что сейчас произойдет. И должны были помешать этому любой ценой, помешать даже ценой собственной жизни. Они служили великой миссии, которая была превыше их личной безопасности, превыше существования самого монастыря, превыше любой мыслимой жертвы. И хотя они не сомневались, что жертва потребуется от них очень скоро, они не обмолвились ни единым словом и действовали весьма решительно. Аббат, брат Леоне, поспешно покинул опочивальню, со всех ног помчавшись в главный зал своего небольшого дома, располагавшегося в центре просторного клуатра, окруженного красивой галереей в романском стиле. Прибежав в зал, аббат первым делом надавил на каменный выступ в полу (он походил на брусок или небольшую плиту), спрятанный под массивным дубовым столом.

Чезаре Борджиа добрался до жилища аббата в тот миг, когда глубоко внизу, в подземелье, зазвонил колокольчик. В тайном убежище около масляного светильника стоял в карауле и клевал носом монах. Вздрогнув, он посмотрел на колокольчик широко открытыми глазами. Никаких сомнений, он не ошибся. Пора отправляться в путь. Стражник разбудил своего товарища, с кем они менялись на часах. Оба были перепоясаны мечами и облачены в светские костюмы — узкие куртки и облегающие штаны — вместо сутан и сандалий. Не мешкая стражники вошли в соседнюю комнату и разбудили крепко спавших близнецов, девушку и юношу семнадцати лет. Монахи, верные обету послушания, охраняли молодых людей по приказу, не ведая, кто они такие. Теперь им всем предписывалось бежать, не теряя времени даром.

А наверху, в доме, Чезаре бросал быстрые, колючие взгляды на аббата. Всем другим старец внушал почтение, младший же Борджиа испытывал к нему недоверие и страх. Мудрый человек всегда опасен, намного опаснее доблестного воина или искусного, отважного фехтовальщика. Два охранника дожидались господина снаружи, у дверей дома аббата — небольшого квадратного в основании двухэтажного каменного строения.

Борджиа упорно молчал, и аббат не выдержал, заговорив первым:

— Можно спросить, монсиньор, чем мы обязаны столь неожиданному визиту?

Старец держался твердо и уверенно, призвав на помощь всю свою выдержку. Тайна, охраняемая им, великая тайна не должна открыться лишь потому, что он испугался. Впрочем, Борджиа, по-видимому, уже владел секретом, иначе он не стал бы силой врываться в монастырь среди ночи, словно счет шел на секунды, и малейшее промедление могло пагубно отразиться на его планах — нарушить или полностью их уничтожить. Итак, жребий брошен. Аббат старался выиграть время.

— Брат Леоне, не следует сердить меня, заставляя распространяться обо всем, что мне известно, о чем вы прекрасно осведомлены. Отдайте мне то, что я ищу, и я умчусь как ветер, исчезну бесследно, точно меня здесь и не было.

— Мы не…

— В противном случае, — продолжал Чезаре, и тон его сделался угрожающим, — вы узнаете, к каким последствиям приводит гнев, гнев в его идеальном, философском значении.

В подземелье четверо человек, закутанных в плащи, безмолвно и торопливо шли по темному тоннелю, заканчивавшемуся в лесу, за пределами монастырской стены. Они почти бежали. Темнота не мешала им, поскольку дюжину раз они уже ходили этим путем. Однако теперь все происходило по-настоящему. Их жизни подвергались опасности. И сокровище, более ценное, чем их жизни, хотя и напрямую с ними связанное, оказалось под угрозой и могло исчезнуть навсегда.

— Вы не умеете притворяться, брат Леоне. Считаете меня глупцом? — заметил Чезаре насмешливым тоном, способным заморозить кровь в жилах дракона, обращаясь к оцепеневшему аббату, который ничего не ответил и даже потупил взор, не в силах вынести вид Борджиа. — О, разумеется, вы выполняете свой долг. Тогда и я поступлю, как должно… — промолвил Чезаре, приближаясь к старцу.

Из складок одежды он вытащил кинжал и вонзил клинок прямо в горло монаха так же легко, как протыкают ножом кусок жаркого. Струя алой крови фонтаном брызнула из раны, обагрив руки и грудь младшего Борджиа. Кровь праведника добавилась к крови многих несчастных, загубленных жестоким убийцей. Его душе не суждено очиститься от пролитой им крови. Сколько бы он ни отмывал тело, невыводимые пятна скверны навечно испоганили его душу.

Тем временем трое мужчин и молодая женщина, спешившие по подземному ходу в лес, достигли своей цели. Охранник (тот самый, кто разбудил остальных, услышав сигнал тревоги, поданный аббатом) с большими предосторожностями отодвинул щеколду, запиравшую деревянный люк, который закрывал отверстие подземного лаза на поверхности земли, у корней векового дуба; крышка люка была замаскирована ветками и дерном. В конце потайного хода имелась короткая лестница, выводившая наверх. Беглецы поднимались по замшелым каменным ступеням очень осторожно, стараясь не поскользнуться и двигаться бесшумно. Этому их своевременно научили, так как в решающий момент особенно важно соблюдать предельную тишину, лишь бы не привлечь к себе ненароком внимание тех, кто мог угрожать их безопасности.

— Стойте! — прошептал первый охранник, подняв левую руку и одновременно схватившись правой за рукоять меча, легко скользнувшего из ножен. Второй монах также обнажил клинок. Все стояли неподвижно, напряженно вглядываясь в темноту. Неужели из-за деревьев доносился приглушенный лязг металла? Или просто почудилось?

Увы, монах не ошибся. Все предосторожности и старания оказались напрасными. Надежда на спасение обернулась прахом, когда больше десятка наемников Чезаре Борджиа выступили из тени и наставили на беглецов свое оружие. Монахи попытались сражаться, но их убили на месте, как собак. Близнецов вытолкнули на тропу, ведущую к монастырю. Затем их доставили к Чезаре. Он ублаготворенно улыбался, но от его довольной ухмылки становилось жутко. Глаза Борджиа сверкали от радости дьявольским огнем, хотя в глубине грешной души затаился страх. Страх неотступно терзал его сердце и побуждал творить чудовищные вещи. Близнецы не произнесли ни слова. Но их ни о чем и не спрашивали. Казалось, все пропало. Погибло окончательно и бесповоротно. Оставалось надеяться только на Провидение, ведь оно всегда выступает на стороне правых.

Чезаре с отрядом покинул аббатство, увозя молодых людей, посадив их в железную клетку с толстыми прутьями. Поодаль, на вершине холма, стоял человек, прикрывая лицо плащом, и следил за отъездом зловещей процессии, чей путь отмечал слабый колеблющийся свет факелов. Он наблюдал за развитием драматических событий от начала и до конца. И теперь жгучие, горькие слезы наворачивались на глаза, обильно лились по щекам и капали вниз, орошая его ноги и землю, проклятую за грехи человечества. Луна скрылась в облаках. И в мире, окутанном ночною мглой, воцарилась полная темнота. Непроглядная, черная тьма.

Жизор, май 1944 года

— Да замолчите же, наконец! — сердито прикрикнул Клод.

После многих месяцев напряженной работы, трудов и хлопот, после стольких разочарований у него не хватило терпения выслушивать бесконечное пустословие этой парочки. Помощники уважительно обращались к нему «профессор», хотя он никогда им о себе ничего не рассказывал. Клода забавляла мысль, что необязательно быть профессором, достаточно походить на него, и к вам будут соответственно относиться. Впрочем, он не сомневался: остальные местные жители, да и те двое тоже, за спиной отзываются о нем куда менее почтительно и скорее всего окрестили «коллаборационистской свиньей».

Резкий окрик Клода подействовал — заливистый хохот его спутников мгновенно смолк, хотя друзей по-прежнему распирало от смеха, и глаза их искрились весельем.

— Простите, профессор, но вы должны послушать анекдот, который Лессенн…

— Я плачу тебе не за шутовство, Ломуа, — сухо оборвал Клод. — Да и тебя не нанимал рассказывать анекдоты, Лессенн, — добавил он и обернулся, не сбавляя шага, чтобы бросить строгий взгляд на второго помощника, тотчас потупившегося. — Довольно шуток. Довольно глупой болтовни. Поберегите силы, поскольку вам они понадобятся.

— Да, профессор, — в унисон ответили приятели, уже без тени юмора в глазах.

Клод повернулся и посмотрел вперед. Не далее чем в пятидесяти метрах вздымалась темная громада — замок Жизор, крепость, заложенная в одиннадцатом веке. Ее каменные стены хранили множество тайн. О да, Клод знал наперечет загадки древнего, с виду посредственного укрепления. И при небольшом везении он наконец разгадает одну из них, причем самую главную.

Тыльной стороной руки Клод вытер пот, градом катившийся по лбу и щекам и капавший с подбородка. Днем стояла удушающая, липкая жара, и с приходом ночи она почти не спадала. Вот почему он некоторое время назад принял решение вести раскопки от заката до рассвета. Только в ночную пору условия работы становились сравнительно сносными. Но в те часы, когда последние красноватые лучи солнца угасали на востоке, окрестности заволакивались горячими испарениями; зыбкое марево — жгучее дыхание земли — искажало местность до неузнаваемости. Та же картина наблюдалась и в крепости, чья главная башня возвышалась на искусственном крутом холме.