Читаем Тайны подводных катастроф онлайн бесплатно

Автор писал эту книгу с целью помочь подводникам Российского флота остановить продолжающуюся череду аварий и катастроф кораблей, увечий и гибели плавсостава. Решение опубликовать работу, начатую почти десятилетие тому назад, было принято еще до трагедии «Курска», поскольку для меня было очевидно: уникальная атомная подводная лодка К-278 «Комсомолец» в 1989 г. погибла лишь потому, что не были вскрыты и объявлены Флоту аналогичные предпосылки и причины катастроф двух других подводных кораблей, произошедшие в 1983 г. на Тихоокеанском флоте и в 1986 г. на Северном.

Прав был последний из подлинных Главнокомандующих ВМФ СССР адмирал флота Советского Союза С. Г. Горшков, внедрявший во флотскую службу тезис: «Нет аварийности оправданной и неизбежной. Аварии и условия для их возникновения создают люди своей неорганизованностью, безответственностью и безграмотностью»[1].

Однако люди на флоте разные. Есть люди плавсостава, из которых состоят экипажи кораблей и судов, есть люди штабов и служб корабельных соединений, есть люди — командиры и командующие корабельными соединениями и, наконец, люди, командующие флотами, со своими штабами, управлениями, учреждениями, которые возглавляет Главнокомандующий ВМФ, управляющий ими через Главный штаб ВМФ, Центральные управления, НИИ ВМФ и пр. Все они существуют в структуре ВМФ для того, чтобы организованно, ответственно и грамотно обеспечивать нормальную повседневную и боевую эксплуатацию корабельного состава ВМФ, его строительство, введение в постоянную боевую готовность и поддержание в боеготовом состоянии, выполнение оперативных и тактических задач в море, — вплоть до вывода кораблей из боевого состава по истечению срока службы[2].

Если говорить о неорганизованности, безответственности и безграмотности как о предпосылках аварий, травматизма и гибели плавсостава и катастроф кораблей, то носителями этих предпосылок могут быть люди любой из названных категорий.

Опасно, когда носителем предпосылок являются люди плавсостава, но если штабные люди и люди, командующие корабельными соединениями, вовремя примут должные меры, предусмотренные их служебными обязанностями, Корабельным уставом ВМФ и правилами службы, имеющими статус приказов и директив высших должностных лиц, дело можно поправить и не допустить происшествий.

Плохо, когда предпосылки гнездятся в среде людей штабных — пришедший от них вирус неорганизованности, безответственности или безграмотности может поразить экипажи кораблей. Тут и до беды недалеко, если плохая работа конкретных офицеров штаба не будет своевременно замечена и исправлена людьми, командующими корабельными соединениями: начальником штаба, заместителем командира соединения или самим командиром соединения. Готовить штабных людей — флагманских специалистов — к грамотной, организованной и ответственной работе с экипажами — это как раз их работа (и, конечно, флагманских специалистов вышестоящего штаба).

Но самый опасный случай, когда безграмотность и безответственность, обостренные волюнтаризмом и уверенностью в безнаказанности любых своих решений и действий, становятся нормой служебной деятельности флагманов Флота. Такие флагманы, как правило, вырастают на почве протекций, а протекции делаются в целях, весьма далеких от интересов Флота. Вопросы профессиональной и моральной пригодности к исполнению должности в этих случаях уходят на задний план. Назначение на такие посты — или плата, или аванс одного чиновника другому за ту или иную услугу.

«Протекционные» назначения разрушают преемственность функционирования корабельных соединений, прерывают накопление и совершенствование опыта. Напротив, нарабатывается опыт с отрицательным знаком, происходит привыкание к безответственным и опасным решениям, диктуемым не какими-либо чрезвычайными ситуациями, а только лишь желанием отличиться перед «благодетелем», красиво доложить, представ в его глазах верным слугой, готовым на все… за счет своих подчиненных, вплоть до риска их жизнями.

Кто решается остановить неправедные, опасные для плавсостава действия таких флагманов, тем более, что свои порой преступные действия они маскируют «обстоятельствами высшего порядка», которые якобы видны только им? Как правило, никто…

Вот так и идут в моря корабли:

— с неисправными техническими средствами;

— с экипажами, принявшими на штатные вакантные должности специалистов с других экипажей и таким образом потерявшими право на выход в море;

— с экипажами, превысившими предельный срок перерыва в плавании (после чего любой выход в море запрещен), до отработки и сдачи в полном объеме всех положенных задач боевой подготовки;

— с экипажами, показавшими при проверке готовности к походу неудовлетворительную подготовку к борьбе за живучесть корабля.

Соблюдение названных требований призвано обеспечить безопасность экипажей и кораблей от роковых последствий ошибок вследствие утраты экипажами боевой слаженности и индивидуальных навыков из-за длительных перерывов в плавании. Роковым образом сказывается на безопасности корабля также значительный процент замены штатного личного состава специалистами, прикомандированными с однотипных кораблей.

Роковые же последствия ошибок при подготовке экипажей и кораблей к плаванию проявляются в нарушениях условий эксплуатации технических средств и систем корабля, в неадекватных действиях главных командных пунктов кораблей при возникновении нештатных или аварийных ситуаций, невыполнении требований и рекомендаций действующего Руководства по борьбе за живучесть подводных лодок (РБЖ ПЛ-82). В ряде случаев такие действия влекли за собой неблагоприятное развитие «банальной» аварийной ситуации и перерастание ее в катастрофу…

Кто же в период боевой эксплуатации корабля чаще всего становятся носителями «неорганизованности, безответственности и безграмотности» как предпосылок аварий, катастроф, травматизма и гибели плавсостава и кораблей? Очевидно, это штабные люди и люди, командующие корабельными соединениями — ведь это они, ближе других стоящие к людям плавсостава, вовремя не принимают должных мер, предусмотренных их должностными обязанностями, Корабельным уставом и правилами службы, имеющими статус приказов и директив высших должностных лиц Флота. Неоспоримо и другое: в таких ситуациях они напрямую причастны к происшествию (аварии или катастрофе). Круг причастных должностных лиц сократится, если расследование покажет, что штабные люди, проверяя готовность экипажа к выполнению поставленной задачи, обнаружили недопустимые пробелы в подготовке экипажа и корабля к выходу в море, а люди, командующие корабельным соединением, пренебрегли их докладами и направили неисправный и (или) неподготовленный экипаж в море.

На Флоте говорят: море — не мать родная. Порой море предлагает кораблю и экипажу решить нештатную, но типовую ситуацию — возгорание или пожар, поступление забортной воды или воздуха высокого давления в отсеки ПЛ, ухудшение радиационной обстановкии др. Исправные корабли и слаженные экипажи, как правило, разрешают ее спокойно и без последствий.

Но когда типовая нештатная ситуация перерастает в аварию или катастрофу, когда гибнут, не применив в борьбе за живучесть своего корабля приемы, которые должны быть отработаны до автоматизма, необученные или не восстановившие кватификацию моряки, когда корабль тонет, не использовав специально предусмотренные для его спасения средства — вот тогда для людей, командующих соединением, приходит время отвечать за качество своей работы перед посланным в море плавсоставом, перед командованием, комиссией, устанаативающей причины и обстоятельства ЧП, перед Законом и перед своей совестью.

Так что же, наступает момент истины!? Оказывается — почти никогда.

Академик А. Н. Крылов, основоположник теории кораблестроения и живучести корабля, считал, что «…описание бывших аварий, критический разбор их причин, широкое и правдивое о них оповещение могут способствовать предотвращению аварий или, по крайней мере, способствовать устранению повторения аварий, уже бывших ранее. Этот критический разбор покажет, что часто истинная причина аварии лежала не в действии неотвратимых и непреодолимых сил природы, не в «неизбежных случайностях на море», а в непонимании основных свойств и качеств корабля, несоблюдении правил службы и самых простых мер предосторожности, непонимании опасности, в которую корабль ставится, в небрежности, неосторожности, отсутствии предусмотрительности и тому подобных отрицательных качествах личного состава. Вот здесь-то широкое оповещение и может способствовать превращению этих отрицательных качеств в положительные»[3].

В последние десятилетия снижение объективности и критичности оценок состояния дел в ВМФ пошло со скоростью, увеличивающейся в геометрической прогрессии, и привело к тому, что без очковтирательства и фальсификаций некоторые флотоводцы уже не мыслят службы. Представляется, что эти явления связаны не столько с происходящими в стране реформами, сколько с резким изменением кадровой политики в ВМФ после ухода Главкома С. Г. Горшкова и его «команды».

Подбор руководящих кадров в ВМФ стал проводиться по специфическим критериям, что и привело к нарушениям морально-нравственных устоев военно-морской службы, предопределившим развал боеготовности флота. Утрата этих качеств четко просматривается при анализе состояния аварийности и катастроф боеготового корабельного состава Подводных сил и реакции командования ВМФ на эти чрезвычайные происшествия.

Можно со всей ответственностью утверждать, что начиная с 1981 г. расследование причин и обстоятельств аварий и катастроф боеготовых подводных лодок фальсифицировалось, и прежде всего это касается катастроф боеготовых атомных подлодок К-429, К-219 и К-278, которые имели на борту ядерное оружие.

К-429 затонула вблизи своей базы, в Авачинском заливе, в 1983 г., погибли 16 человек. Через три года К-219 легла на дно далекого Саргассова моря, погибли четверо подводников. Еще три года спустя в Норвежском море затонула К-278, не стало 42-х моряков…

Расследования первых двух катастроф производились поспешно, в тайне не только от общественности, но и от личного состава флота и даже подводников. Ни в одном из этих случаев не исследовалась зависимость причин и обстоятельств гибели кораблей и людей от деятельности и компетентности должностных лиц военно-морского ведомства, являвшихся прямыми начальниками потерпевших бедствие кораблей. Напротив, эти лица оказывались во главе комиссий или в их составе и формировали нужное им для уклонения от своей персональной ответственности заключение.

Каждая катастрофа — это трагедия, повергшая в горе и сломавшая судьбы тысяч людей, значительный ущерб боеготовности флота вследствие утраты боевого корабля, потеря огромных материальных государственных средств. Всякий раз катастрофы кораблей наносят большой моральный урон флоту тем, что, случившись в мирное время, подрывают веру военных моряков в надежность вверенных им кораблей.

Но при этом катастрофа — это чудовищный, но уникальный эксперимент, поставленный судьбой и природой, который никогда и никем не может быть запланирован и воспроизведен. И раз уж такое случилось, все невольные участники этого эксперимента — оставшиеся в живых члены экипажа, прямые и вышестоящие командиры и начальники, пославшие корабль и экипаж в море, проектанты, строители и ученые — должны выполнить свой долг: неуклонно, принципиально и профессионапьно исследовать все обстоятельства и причины катастрофы, в какой бы области — военно-технической, социальной, нравственной или правовой — они не находились.

В каждом случае нужно исследовать адекватность действий экипажа при возникновении аварийной ситуации, конкретным условиям обстановки и имевшимся в распоряжении техническим средствам и способам борьбы за живучесть, определить конкретных виновников, если они есть.