<p>Георгий Иванович Чулков</p><p>Тайная свобода</p><p>«Как будто приоткрылась дверца…»</p>Как будто приоткрылась дверцаИз каменной моей тюрьмы…Грудная жаба душит сердцеВ потёмках северной зимы.И кажется, что вот – мгновенье —И жизни нет, и всё темно.И ты в немом оцепененьеБеззвучно падаешь на дно.О, грозный ангел!В буре снежнойЯ задыхаюсь, нет уж сил…Так я в стране моей мятежнойНа плаху голову сложил.<p>ПОЭЗИЯ</p>И странных слов безумный хоровод,И острых мыслей огненное жало,И сон, и страсть, и хмель, и сладкий мёд,И лезвие кровавого кинжала,И дивных лоз волшебное вин, —Поэзия! Причудница столетий! —Всё, всё в тебе для нас претворено!..И мы всегда, доверчивые дети.Готовы славить муки и восторгТвоих мистерий и твоих видений,И яростно ведём ревнивый торгЗа право целовать твои колени.
24 мая 1938. Ялта.
<p>ПАМЯТЬ</p>
«Je n'ai rien centre I'Evangile, et…»
«Я давно хотел перечитать…»
Достоевский-слова Степана ТрофимовичаХорошо быть нищим, светлым, вольным.Вольно петь, любить и жить, как петь.Хорошо и так: путём окольнымМедленно брести – и умереть…Хорошо на роковом ночлеге.Как Степан Трофимович, мой друг.Поболтав случайно на телеге.Вдруг забыть мучительный недуг.Память злая! Мне ты – враг заклятый.Что шептать! И всё одно и то ж…Иисус Христос за нас распятый!Пощади и память уничтожь…
8 января 1920.
<p>«В жизни скучной, в жизни нищей…»</p>
О.Л. Судейкиной
В жизни скучной, в жизни нищейКак желанен твой уют…В этом сказочном жилищеМузы нежные поют.В старых рамах бледны лица.Как в тумане странный быт.Здесь былое тайно снится.Злободневное молчит.Ты среди своих игрушек —Как загадочный поэт.В мире фижм и в мире мушекОтраженье давних лет.Ты – художница. С улыбкойОживляя век любви,В жизни призрачной и зыбкойКуклы чудом оживи.Век безумный Казановы,Дни дуэлей и страстейВечно юны, вечно новыВ милой комнате твоей.
8 августа 1920.
<p>DIES IRAE</p>Мы чувствуем, что стынет в жилах кровь.Что в этом мире холодно и сиро,И отошла с улыбкою любовьОт нашего сомнительного пира.Пеннорождённая! Тебя давноНе видят дети похоти и праха.Твоё святилище оскорбленоРабами злыми суетного страха.И в жалком сумраке бесплодных лет.Не ведаем исхода снежной ночи,И где-то далеко маячит свет.Но в трепете мы закрываем очи…<p>«Не утоляют сердце мысль и страсть…»</p>Не утоляют сердце мысль и страсть,И, жадные, мы жаждем тщетно песен:Волшебная и сумрачная властьВнушает нам, что мир угрюм и тесен.Растратив силы, ищем мы богов.Не ведая заветов тайныхДуха, Читаем мы иероглифы слов,Как будто лишены очей и слуха.И книги бытия для нас – как сон,И подвиги подвижников далеки,И лишь пророческий и вещий стонИз глубины таинственных времёнЗвучит о том, что наступили сроки…
1922.
<p>МОЕЙ ДУШЕ</p>В ночи ты зришь таинственную быль,А наяву не ведаешь исходаИз пленного сомнения… Не ты льУчастница мистерий – как природа.Что в Эросе начало узнаёт.Влекущее на небе хороводПоющих звёзд в голубизне эфира.Заложника божественного мира?
3 января 1923.
<p>НЕДУГ</p>Недуг даруется по благости любовнойКрылатым Эросом – божественной судьбой:Так с болью душною, сестрой единокровной,Любовь сердца томит вечерней ворожбой.Здоровые мы все – как нимфы и сатиры —Забыв о таинстве, живём как бы во сне.Но ужас – древний враг-коснётся чуткой лиры.Что золотом горит в живой голубизне —И мы бежим тогда от радостной дубравыБ смущении, страшась, не веря в этот день.Нам кажется, что всё исполнено отравы,И кажется, что мир не благостная сень,А некий страшный плен от власти чародейной,И мы погружены в безумье навсегда…Но душу боль пронзит – и силой легковейнойДуша горит опять, как дивная звезда.Болезнь таинственна, даруемая свыше,К истокам бытия она влечёт слепца:Там изначальное прекраснее и тише,И странная любовь животворит сердца.
24 февраля 1923.
<p>«Уста к устам – как рана к ране…»</p>Уста к устам – как рана к ране —Мы задыхаемся в любви.Душа, как зверь в слепом капкане,Всё бьётся – глупая-в крови.Мы только знаем: будет! будет!Но мы не верим в то, что есть.Кто сердце тёмное разбудит?Кто принесёт благую весть?И только ангел ночью звёздной.Когда поёт: «Христос Воскрес!»,Над нашей опалённой безднойПодъемлет пурпуры завес.
<p>«Прощай, мой холм, полуденный и яркий…»</p>Прощай, мой холм, полуденный и яркий.Гостеприимной Гаспры милый дом…Здесь нежный хмель, глицинии, татаркиИ блещущий на солнце водоём.Отторгнуты от шума и заботы.От суеты, науки и трудов —Забыли мы чичеринские нотыИ предсказания большевиков.Как сон-политика и наши спорыО партиях, цензуре и правах…Мы подымались с посохом на горы,И муэдзин нам пел – «Аллах! Аллах!»Прощай же юг, бездумный, томный, страстный.Спеши на север, северный поэт:Сны южные и лунные опасны —B них прелесть есть, но мудрости в них нет.
Июль 1923.
<p>«Не утаю: земных пристрастий…»</p>
С. С. Заяицкому
Не утаю: земных пристрастийИ я не чужд, мой милый друг:Так сладострастия недугПреодолеть не в нашей власти.Любил и я тосканских винБлагоухание и нежность,Лагун зелёных безмятежностьИ сон полуденных долин.Любил устами поцелуйноЛаскать пленительный цветок.Когда горячей крови токТревожит сердце страстью буйной.Но есть иной и странный светНеизъяснимых наслаждений.Когда в сиянье откровенийМы шепчем верности обет, —Когда Фавор нас озаряетЛучами дивными Христа,И вечной жизни красотаНас, смертных, вдруг преображает.
Осень. 1923. Гаспра.
<p>«Поэта сердце влажно, как стихия…»</p>
Юрию Верховскому
Поэта сердце влажно, как стихияЗдесь на земле рождённыхНебом вод. В нём вечен волн волшебный хоровод —Вопль радости иль жалобы глухие.Немолчно в нём звучат струи живые —Сам океан в ином, как бог, поёт, —В ином поток крушит суровый лёд;В ином вздыбилась водопада выя.А ты, поэт, и прост, и величав.Так озеро в таинственной долинеНезыблемо от века и доныне.Поэт взыскательный! Ты мудр и прав.Любезен мне твой безмятежный нрав:Слышней грозы безмолвие пустыни.
22 июля 1924.
<p>ТРЕТИЙ ЗАВЕТ</p>
Вячеславу Иванову
Как опытный бретёр владеет шпагой,Так диалектикой владеешь ты, —Ты строишь прочные, как сталь, мостыНад бездною-с великою отвагой.Патриотическим иль красным флагомОтмечены дороги красоты, —Под знаком белизны иль черноты:В руках художника всё станет благом.Антиномический прекрасен ум, —Великолепны золотые сетиГотических средневековых дум.Но слышишь ли, поэт, великий шум?То-крылья ангелов, – и мы, как дети,Поём зарю иных тысячелетий.
