Читаем Тайна под дубом онлайн бесплатно

Однажды, возвращаясь из школы, Лешка встретил почтальона.

— Квартира пятьдесят восемь, — сказал Лешка.

Почтальон протянула ему газету и вспомнила:

— Погоди. Тут еще письмо. Тимошиной Елене Андреевне.

— Это моей бабушке.

— Держи. Только не забудь отдать.

— Не забуду!

Бабушка полоскала белье.

— Бабушка! — крикнул Лешка с порога. — Тебе письмо!

— От тети Жени?

— Нет. Написано: «Адресный стол».

Бабушка торопливо вытерла руки и водрузила на нос очки.

— Кого это ты разыскивала через адресный стол? — поинтересовалась Лешкина мама.

— Подругу детства, — бабушка пробегала глазами строки письма. — Нашли! Адрес ее прислали. Письмо ей теперь напишу.

— Ты совсем маленькая была, когда с ней дружила? — спросил Лешка.

— Да нет. Мне тогда, как тебе… да, как тебе сейчас, двенадцать лет было. Это сразу после войны.

После того разговора прошло около месяца. Лешка не вникал, написала ли бабушка письмо подруге. Его это, честно говоря, не очень-то интересовало.

А бабушка написала. И получила ответ.

— Вероника зовет меня в гости, — сообщила она. — Летом обязательно съезжу.

— Поезжай, — согласилась Лешкина мама. — И ты, Алеша, с бабушкой поедешь.

— Зачем? — удивился Лешка.

— Отдохнешь. У тебя же каникулы.

Не хотел Лешка ехать к бабушкиной подруге! Ну, что ему там делать? Они будут разговаривать, вспоминать детство. А он? Слушать их воспоминания?

— У папы в этом году отпуска не будет, а у меня отпуск только в ноябре, — пояснила мама. Если не поедешь с бабушкой, то все лето проторчишь в Москве. Ну, разве что в выходные на дачу.

Такая перспектива Лешке совсем не улыбалась. Дачу он не любил, а дома сидеть три месяца — скучно, да и ребята все разъедутся кто куда. Лешка в раздумье вздохнул.

Бабушка улыбнулась:

— Поехали со мной. Скучать не придется. Вероника пишет, что у нее внук — почти твой ровесник, всего на год старше.

Лешка неуверенно пожал плечами:

— Я подумаю.

— Ну, думай-думай, — согласилась бабушка. — Думать всегда полезно.

Думал Лешка долго. Почти до самой последней минуты не мог решить — ехать или не ехать.

То обстоятельство, что у подруги есть двенадцатилетний внук, бабушка рассматривала как плюс, а Лешку, наоборот, именно это и останавливало. А ну, как этот парень не захочет дружить? Или вообще враждовать начнет? Тогда каникулы в кошмар превратятся.

Все решил короткий, в общем-то незначительный разговор.

— Волнуюсь, сказала бабушка. — Мы ведь с Вероникой почти шестьдесят лет не виделись.

Лешка присвистнул и переспросил:

— Шестьдесят? Вот это да!

— Мы в сорок шестом в другой город переехали.

— И с тех пор никогда не встречались?

— Никогда.

— И не переписывались?

— Поначалу переписывались. А потом перестали. Глупые были, маленькие.

— Какие же маленькие? — обиделся Лешка. — Разве я маленький?

— Это я так сказала, — улыбнулась бабушка. — Не обижайся. Лучше поезжай со мной. Мне поддержка нужна.

Ну, раз так! Лешка только на миг представил себе, каково это — шестьдесят лет не видеться с друзьями. Конечно, бабушку нужно поддержать.

— Я поеду, — сказал он.

И бабушкины, и Лешкины переживания были напрасными. Вероника Аркадьевна и ее внук Толик встретили гостей очень радушно.

— Как хорошо, что вы приехали! — говорила Вероника Аркадьевна. — Я так часто вспоминаю наше с тобой детство, Леночка! Ах, если бы все это можно было вернуть!

— Ну, начинается, — тихонько шепнул Толик Лешке. — Пойдем в мою комнату. Они теперь весь вечер про свое детство говорить будут.

Ребята ушли в другую комнату. Комната была большая, с черным роялем в углу и со старинной мебелью. Совсем не похожа на обыкновенную комнату тринадцатилетнего мальчишки. Лешка все еще очень настороженно присматривался к новому знакомому.

— Думаешь, у них в детстве не было ничего интересного? — спросил он у Толика.

— А что могло быть интересного после войны? Конечно, ничего. Разруха.

Толик был крупным и высоким. Он казался гораздо старше маленького, худенького Лешки. Но разговаривал пока спокойно, на равных, без всякого превосходства.

— А почему ты живешь с бабушкой? — полюбопытствовал Лешка.

— Да я к ней только на каникулы приезжаю. Живу я в соседнем городе, с родителями.

Вон оно что! Вот почему и комната нисколько не напоминает Лешкину. Лешка вздохнул спокойнее. Значит, они действительно почти на равных. Оба в гостях.

— Твоя бабушка — пианистка? — Лешка кивнул на рояль в углу комнаты.

— Нет. Она даже играть не умеет. Этот рояль — старинный, ей то ли от деда, то ли от прадеда достался.

Толик говорил об этом с большим сожалением. Наверное, хотел бы, чтобы его бабушка была пианисткой.

— Я хочу музыке научиться, — сказал он Лешке. — Надо было в музыкалку поступать. Маленький был — не хотел, а теперь кто меня в двенадцать лет в первый класс примет?

— Нашел о чем жалеть! Я уже в пятом классе музыкалки, а что толку?

— Ты? — обрадовался Толик. — Значит, ты можешь меня научить?

— Чему? — испугался Лешка.

— Нотам.

— Вот еще! Я же не учитель музыки!

— Ну, будь другом! Научи!

Лешка посмотрел на Толика, как на сумасшедшего. Только сумасшедшему взбредет в голову добровольно, на каникулах учиться музыке!

— Я и самоучитель раздобыл! — говорил в это время Толик, доставая старый, потрепанный самоучитель игры на фортепиано. — Решил за лето поучиться, у меня-то дома рояля нет.

— Ну, так и учись сам, — продолжал сопротивляться Лешка.

Его совсем не радовало то, что придется прикасаться к клавишам во время летних каникул. Он и в музыкалке-то учился потому, что мама так хотела. А сам, по собственному желанию — сто лет надо!

Он с огромным удивлением взирал теперь на Толика. Вроде бы нормальный парень, сильный, крепкий, кулачищи вон какие — только боксом заниматься! А он — на рояле играть! Такое нарочно не придумаешь!

Но Толик всерьез уговаривал Лешку стать учителем музыки:

— Я тебя слушаться буду, ты не думай! Все чтоб строго, как вас учат, без поблажек!

Лешка задумался. Может, поиграть в учителя? Домашние задания позадавать, поругаться, учителя же вечно чем-то недовольны, особенно учителя в музыкалке — то руку не так поставил, то оттенки не выдержал, то педаль не нажал.

— А ты ноты совсем не знаешь? — спросил он.

— Ну, так, — замялся Толик. — Я их выучил, вот даже нотную тетрадку купил. А больше ничего.

— Нотную тетрадку? Это хорошо. Для диктантов пригодится.

— Для каких диктантов?

— По сольфеджио. А ты как думал?

— Значит, ты согласен?

— Ну, в общем-то попробовать, конечно, можно.

Толик расплылся в довольной улыбке. Лешка приосанился. Приятно, как ни крути, чувствовать себя учителем.

Он сел за рояль и сыграл сонату, которую совсем недавно играл на экзамене в музыкалке. На экзамене он получил тройку, но Толик-то об этом не знает. Он барабанил пальцами по клавишам, изо всех сил стараясь не сбиться и не думая ни о каких оттенках. И так сойдет!

Эффект получился что надо! Толик в восхищении в ладоши захлопал.

— Классно! Этому сможешь научить?

— Этой сонате? — Лешка самодовольно посмотрел на Толика. — Вряд ли. Сложная форма.

— Чего? — но понял Толик.

— Сложная форма, говорю. Этому учиться надо долго. Несколько лет. А за одно лето не научишься.

— Тогда — что попроще.

Идет. А ты хотя бы «Собачий вальс» играть умеешь?

— «Собачий вальс»? — Толик растерялся. — Нет, не умею.

— Плохи твои дела, — с умным видом покачал головой Лешка. — Это все умеют. Даже те, кто нот не знает.

Толик заметно расстроился.

— Ладно, — покровительственно протянул Лешка. — Не расстраивайся. Этому научиться — раз плюнуть.

— Я недавно музыку подобрал. Из фильма, — сказал Толик. — Услышал, она мне понравилась. Хочешь, сыграю?

Лешка уступил ему место у рояля. Вообще-то, он очень сомневался в том, что Толик что-то правильно подобрал. Дело-то непростое. Лешка, например, в своей жизни всего одну песенку подобрать смог. Да и то с маминой помощью и одним пальцем. Для того чтобы хорошо подбирать музыку, слух нужен великолепный, как у Темки Семиреченко. Ну так им вся музыкальная школа гордится. Он уже в нескольких конкурсах участвовал.

Толик поерзал на круглом стуле. Неуютно он себя чувствовал за клавиатурой — сразу видно. Руки бог знает как держит. За такую посадку влетело бы ему от Лешкиной учительницы но специальности! Она и Лешку-то все время шпыняет, что он неровно спину держит. Увидела бы Толика! Локти в разные стороны, пальцы растопырены, корпусом навис над клавишами, вот-вот носом в них ткнется.

Но тут Толик заиграл. Играл он в две руки, с аккордами, красиво, ритмично, без единой ошибки. Лешка даже икнул от неожиданности. Вот это да! Может, притворяется, что нот не знает? Издевается над гостем? Подшутить решил?

Лешка так в жизни бы не смог! Почти как Темка Семиреченко играет. А может, даже лучше. Темка-то пять лет в музыкальной школе обучается и каждый день за пианино не меньше четырех часов проводит, а Толик сказал, что у него дома инструмента нет.

— Ну, как? — спросил Толик.

— Класс! — честно ответил Лешка. — Я так не смогу.

— Да ладно тебе! А сложная форма?

Стыдно стало Лешке и за свою сонату, и за «Собачий вальс».

— Я тебя не смогу ничему научить, — сказал он. — Ты лучше меня играешь.

— Как это — не сможешь? — заволновался Толик. — Сможешь! Я только подбирать и умею, а по нотам ничего не разберу! Научи. Слышишь?

Лешка кивнул:

— Ноты — небольшая премудрость.

— Не скажи! Мне без тебя ну никак не разобраться! Я не только ноты, ни одного значка не понимаю. Вот это что такое? — он ткнул пальцем в партитуру.

— Пауза.

— А это?

— И это пауза.

— А почему обозначается по-разному?

— Длительность у них разная.

— Не понял. Ладно, потом еще раз объяснишь. А это что?

— Оттенки так обозначаются. Ну, где громче, где тише.

Толик посмотрел на Лешку с таким уважением, как будто перед ним профессор сидел. Нет, он не разыгрывает. На самом деле нот не знает.

Лешка снова немножко приободрился:

— Можем прямо сейчас начать.

Но тут в комнату заглянула Вероника Аркадьевна:

— Мальчики, закрывайте рояль. Уже поздно. Соседи спать легли.

Толик послушно хлопнул крышкой и похвастался:

— Бабушка, Леша меня будет учить музыке.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Вероника Аркадьевна.

— С самого утра завтра начнем.

— Ну, с самого утра не получится.

— Почему?

Надо гостям город показать. Поедем погуляем в центре. Заодно мы с Еленой Андреевной в наш двор заглянем.

— В какой двор?

— В тот, в котором мы после войны жили.

— Ну, нам-то это неинтересно!

— Там парк рядом. Погуляете пока. А теперь ставьте Леше раскладушку и укладывайтесь спать.

Лешка только теперь почувствовал, как устал после дороги. Толик гремел раскладушкой и ворчал себе под нос что-то по поводу того, что в дом детства можно было съездить самим, без внуков.

А Лешка против завтрашнего похода не возражал. Почему бы и не посмотреть тот двор, в котором в детстве жила его бабушка?

И вообще, Лешка был настроен благодушно. Кажется, каникулы складываются удачно. По крайней мере, первый день отличный.

Толик оказался хорошим парнем. Вот только его тяга к музыке! Ну, зато мама будет довольна: она все переживала, что Лешка целое лето не будет заниматься фортепиано, и так в музыкалке не лучший ученик, а тут еще без занятий.

Видела бы мама этот великолепный рояль! Представила бы она себе, что сын не просто каждый день будет разучивать упражнения, а станет кого-то учить!

Конечно, мама сказала бы, что учить Лешке рано. Сам еще не выучился. И правильно. Главное, Лешка не знает, с чего начать. Занятия в первом классе он помнил очень смутно. Помнил только, что уроки эти с самого первого дня ему не нравились. Что он только не делал, чтобы от музыкалки избавиться — и скандалы закатывал, и ноты рвал, и с уроков убегал, и даже один раз пытался поджечь пианино.

Честно говоря, он и сейчас себе не очень хорошо представляет, как человек может хотеть учиться музыке. Вот бы Лешкиной маме такого музыкального сына, как Толик!

Ладно, завтра можно просмотреть самоучитель и кое-что вспомнить, а сейчас уже очень хочется спать.

Лешка блаженно растянулся на раскладушке. Толик еще хотел поговорить, но Лешка отвечал односложно и сонно, поэтому разговор вскоре затих.

Город мало чем отличался от других городов — площади, аллеи, бульвары, старые дома в центре и высотные дома в новых микрорайонах. Достопримечательности — несколько памятников, новая церковь, огромный парк и музей истории города.

Бабушки потащили внуков в музей, хотя мальчишки туда совсем не хотели. И музей самый обыкновенный — археологические находки, старинные вещи и документы, диорамы «Война» и «Освобождение города», фотографии и образцы заводской продукции.

Перед диорамами Лешка и Толик немного постояли. Здорово сделано! Все как настоящее! Вот воронка от взрыва, вот зарево пожара, вот погибающий командир, вот остановленный фашистский танк.

— Сюда бы надо было тот дневник сдать, сказала Лешкина бабушка. — Помнишь, Вероника?

— И сейчас не поздно, — ответила Вероника Аркадьевна. — Дневник-то у меня остался.

— Ты его сохранила? — обрадовалась Елена Андреевна.

Мальчишки из этого разговора ничего не поняли. Да и внимания особого на слова о каком-то дневнике не обратили. Они скучали и мечтали побыстрее выбраться из музейных залов на улицу.

— Я там неподалеку компьютерный салон видел, — шепнул Лешка Толику. — Давай зайдем, поиграем.

После музея бабушки решили посетить церковь. Мальчишки воспротивились и отпросились-таки в компьютерный салон.

— Только на полчаса, — строго сказала Вероника Аркадьевна. — И чтобы мы вас не ждали и не разыскивали.

— Строгая у тебя бабушка, — вздохнул Лешка.

— Не строгая. Пунктуальная. Ужасно не любит, когда кто-то опаздывает. — Толик посмотрел на часы: — Время идет. Пошли, а то и поиграть не успеем.

— Ну, что? Отправляемся в наш двор? — спросила Лешкина бабушка, когда все снова были в сборе.

Она заметно волновалась.

— Все так изменилось! Город вырос, я его совсем не таким помню. Тогда одни развалины кругом были. Так странно, что среди всего этого нового сохранился наш дом.

— Не только дом, — улыбнулась Вероника Аркадьевна. — И парк сохранился. Помнишь, как мы туда на танцплощадку по вечерам бегали, смотрели, как взрослые танцуют?

— Помню! А Артур ругался и говорил, что мы дуры, — рассмеялась Елена Андреевна. — Ты про Артура-то ничего не знаешь?

— Ничего. Мы ведь почти следом за вами уехали. Отца перевели на работу в поселок. Я только после школы в город вернулась, когда в институт поступила. Хотела Артура разыскать, да как-то… Повзрослела, стеснялась, смешным и глупым казалось разыскивать мальчишку из детства. Ну, а в городе за все эти годы его не встречала.

Лешка с интересом прислушивался к разговору бабушек, а Толик лишь сердито пробурчал:

— Опять воспоминания!

— Вот доживешь до наших лет, и тебе будет что вспомнить. — Вероника Аркадьевна пригладила внуку непослушные вихры на макушке. — Вот и парк. Сейчас обойдем его с этой стороны и увидим дом.

— А парк совсем не изменился, — сказала Елена Андреевна. — Интересно, наш дуб на месте?

— Ваш дуб? — переспросил Лешка.

— Да. Рос там, в парке, большущий дуб. Я таких огромных и не видела больше. Ветки там так сплелись, что настоящее гнездо получалось. Мы в это гнездо частенько забирались.

— Зачем?

— Играли.