Читаем Сын теней онлайн бесплатно

Примечание переводчика

В этой книге автор использует галльские имена и названия мест. В русской переводческой традиции не существует единообразия касательно произношения этих имен. В английском языке также присутствует несколько равноправных версий произношения галльских слов. Я взяла на себя смелость самостоятельно выбрать наиболее благозвучные для русского читателя варианты.

Примечание автора

В этой книге часто упоминаются боги, богини и герои, упоминающиеся в ирландской мифологии. Читателю, возможно, покажутся интересными краткие пояснения.

Туатта де Даннан

(Дивный народ)

Люди богини Даны (Дану), последняя раса Иных, населявшая Ирландию. Они победили две расы своих предшественников: Фир Болг и Фоморов в битве при Маг Туиред, но после того как в страну пришли первые люди, сами были вынуждены прятаться в холмах и пещерах.

Фоморы

(Древние)

Древняя раса, в незапамятные времена вышедшая из моря и населившая Ирландию. В поздних сказаниях неверно описана, как раса уродов и монстров. Побеждены и изгнаны расой Туатта Де.

Бригид

Вечно юная богиня весны, еды и плодородия. В поздних христианских источниках стала идентифицироваться со святой Бригиттой, основательницей монастыря в Килдаре.

Дана Богиня земли, мать расы Туата Де Даннан.

Морриган

Богиня войны и смерти. Особенно любила принимать обличие ворона.

Луг

Бог солнца. Великий воин, обладатель многих талантов. Луг происходил одновременно от Туата Де и от Фоморов.

Дагда

Великий вождь расы Туата Де

Дианехт

Бог врачевания, главный целитель расы Туата Де. Он, например, создал серебряную руку для героя и бога Нуада.

Маннан мак Лир

Бог моря, мореход и воин, также обладавший даром целителя.

Богл — существо, напоминающее гоблина

Тир На н’Ог — страна вечной юности. Иной потусторонний мир за западным морем.

Бран мак Феавэл

В тексте, написанном в восьмом веке нашей эры, рассказывается, что этот герой путешествовал по дальним, необыкновенным странам. Вернувшись в Ирландию, Бран обнаружил, что за время его путешествия на земле прошли многие сотни лет.

Часто божества кельтов связаны с важными праздниками, отмечающими поворотные моменты года в календаре друидов. Эти дни отмечены не только ритуальной традицией. Они тесно связаны с сельскохозяйственным календарем и отражают различные периоды в жизни людей и животных.

Праздники кельтов

Самхейн (1 ноября)

Кельтский Новый год. Начинаются темные зимние месяцы. Зерна засыпают в ожидании новой весны. Это время подводить итоги и делать выводы. Время отдавать почести мертвым, время, когда границы истончаются, что позволяет миру людей общаться с миром духов.

Имболк (1 февраля)

Время ягнящихся овец, посвященных богине Бригид. Праздник нового огня, нового начала, часто время первой пахоты.

Белтайн (1 мая)

В этот день начинается светлая часть года. Чрезвычайно значимый для кельтов праздник, имеющий отношение одновременно к плодородию и к смерти. День, когда Туата Де Даннан впервые ступили на землю Ирландии. Вокруг Белтайна существует множество традиций и обрядов, таких как майский шест, спиральные танцы, принесение даров (молока, яиц, сидра) дивному народу, а также тушение и новое разжигание огня в домашнем очаге (как и в Имболк).

Лугнасад (1 августа)

Праздник урожая, посвященный богу Лугу, получил свое начало от погребальных игр, которые этот бог устроил в честь своей мачехи, Тайльтиу. В Лугнасад чествуют также Дану, богиню земли. В этот день совершается множество ритуалов, призванных обеспечить хороший урожай. Часто они включают в себя ритуал срезания последнего снопа. В этот день также очень популярны разнообразные игры и соревнования.

Существуют еще четыре важных дня в году, каждому из которых присущи особые ритуалы и традиции:

Ман Геври — зимнее солнцестояние (21 декабря), Ман Ари — весеннее равноденствие (21 марта), Ман Саури — летнее солнцестояние (21 июня), Ман Фоуэр — осеннее равноденствие (21 сентября).

Моя мать знала все предания, когда-либо звучавшие у очагов Ирландии, и не только. После долгого рабочего дня люди собирались у очага и тихо слушали, как она сплетает слова в яркую ткань повествования. Она рассказывала о бесчисленных приключениях героя Кухулина, о подвигах великого воина и хитреца Фионна мак Кумхейла. В некоторых домах такие истории предназначались только для мужчин. Но не у нас. У матери был волшебный дар слова и под его магию попадали все. От одних рассказов весь дом катался от хохота, другие заставляли замолкать суровых мужчин. Но была на свете одна история, которую она не рассказывала никогда — ее собственная.

Моя мать была той самой девушкой, которая, рискуя жизнью, спасла шестерых братьев от заклятия злой ведьмы. Она была той самой девушкой, чьи братья три долгих года прожили в птичьем обличье и смогли вновь стать людьми лишь благодаря тому, что она три года не издавала ни звука, несмотря на все выпавшие ей испытания. Эту историю не надо было рассказывать, ее и так все знали. И в каждой деревне хоть пара человек, да видела одного из братьев, вернувшегося домой, с белоснежным лебединым крылом вместо левой руки. Но даже и без этого всем было известно, что в истории этой все до последнего слова — правда. Куда бы мама ни шла со своей корзинкой целебных настоек и мазей, люди уважительно кланялись ей.

Если я просила отца рассказать мне сказку, он смеялся, пожимал плечами и говорил, что совершенно не умеет рассказывать, знает всего пару историй, и обе уже не раз повторил. Тут он смотрел на мать, а она глядела на него в ответ, как это обычно у них бывало — будто они разговаривали без слов, а потом отец отвлекал меня чем-нибудь. Он учил меня вырезать узоры, сажать деревья и драться. Моему дяде это казалось несколько странным. Мой брат Шон — другое дело, но разве нам с Ниав понадобится умение бить руками и ногами, сражаться дубинкой или кинжалом? Так зачем же тратить на это время, ведь девочкам надо столькому научиться!

— Мои дочери не выйдут за пределы нашего леса, не умея защищаться! — отвечал отец дяде Лайаму. — Слугам нельзя доверять. Я не собираюсь растить из девочек воинов, но они смогут за себя постоять. И мне странно, что тебя это удивляет. Неужели, ты все забыл?

Я не спрашивала, что это значит. Мы все очень рано поняли, что неразумно в такие моменты встревать между отцом и Лайамом.

Я быстро все схватывала. Я ходила за матерью по деревням и училась зашивать раны, накладывать шины, лечить круп и крапивницу. Я наблюдала за отцом и начинала понимать, как сделать из куска дуба сову, оленя, или ежа. Я устраивала тренировочные бои с Шоном, когда удавалось его на это уговорить, и выучила множество приемов, из тех, что действуют даже когда противник выше и сильнее тебя. Мне иногда казалось, что у нас в Семиводье все выше меня. Отец отдал мне свой собственный кинжал и даже сделал оружие мне по руке. Для этого он на пару дней совершенно забросил занятия с Шоном. Но тот не обиделся. Ведь он был мальчиком, у него имелось собственное оружие. А что об этом подумала Ниав, было непонятно, как и всегда.

— Запомни, малышка, — серьезно сказал отец. — Этот кинжал может убить. Надеюсь, тебе никогда не понадобится использовать его ни для чего подобного, но если придется, бей быстро и без колебаний. Здесь в Семиводье ты почти не видела зла, и я надеюсь, тебе никогда не придется драться, чтобы защитить себя. Но однажды кинжал может спасти тебе жизнь, и ты должна следить, чтобы он оставался острым и блестящим, и тренироваться, чтобы беда не застала тебя врасплох.

Мне показалось, будто по его лицу пробежала тень, и взгляд его затуманился, как это порой бывало. Я тихо кивнула и убрала смертельное оружие в ножны.

Люди звали моего отца Ибудан, хотя по-настоящему он носил другое имя. Те, кто знал старинные сказания, сразу понимал, что Ибудан — это шутливое прозвище, и отец принимал его с должным чувством юмора. Ведь Ибудан из старинных сказаний — это крошечный человечек, мальчик-с-пальчик, который попал в беду, упав в миску с кашей, правда потом сумел оттуда выбраться и даже победил великана. Мой же отец был очень высоким и сильным мужчиной, а волосы у него горели, как осенние листья на полуденном солнце.

Он был бриттом, но люди об этом забыли. Получив новое имя, он сделался частью Семиводья, и его звали либо Ибуданом, либо Высоким Человеком.

Мне бы и самой хотелось стать повыше, но я так и осталась маленькой, худенькой, темноволосой… на таких девушек мужчины не смотрят дважды. Не то, чтобы меня это беспокоило. У меня было достаточно дел и без того, чтобы загадывать так далеко на будущее. А вот Ниав все провожали глазами, она была высокой, стройной — вся в отца. По плечам ее струились длинные, с рыжиной, волосы, тело было округлым как раз там, где нужно и, сама этого не осознавая, она двигалась так, что мужчины глаз не могли оторвать.

— С ней мы хлебнем неприятностей, — бормотала над своими кастрюлями и горшками наша кухарка, Жанис. Сама же Ниав была недовольна.

— Как будто недостаточно того, что я по крови наполовину англичанка, — сердито ворчала она, — так я еще и выгляжу, как они. Ты только посмотри! — Она теребила конец толстой косы, высвобождая густые, золотисто-рыжие пряди. — Ну, кто скажет, что я родом из Семиводья?! С такими волосами я скорее похожа на саксонку! И почему я не могу быть такой же изящной и тоненькой, как мама?

Она начала яростно расчесывать волосы, а я изучающе смотрела на нее. Для человека, настолько недовольного своей внешностью, она слишком много времени проводит, вы- думывая новые прически и без конца меняя ленты и платья.

—Тебе стыдно быть дочерью англичанина? — спросила я.

Она бросила на меня сердитый взгляд.

— Как это на тебя похоже, Лиадан! Всегда говоришь все без обиняков, да? Тебе-то хорошо, ты сама — просто мамина копия, ее правая рука, ни больше, ни меньше. Не удивительно, что отец тебя обожает. Тебе меня не понять.

Слова сестры не задели меня. Временами она вела себя резко, будто внутри у нее бурлило слишком много эмоций, и они искали хоть какого-то выхода. Сами по себе эти слова ничего не значили. Я ждала.

Ниав махала гребнем, как розгой.

— И Шон тоже, — продолжила она, сердито разглядывая себя в зеркале из полированной бронзы. — Слышала, как его назвал отец? Он сказал, что Шон — сын, о котором Лайам всегда мечтал. Как тебе это? Шон здесь на своем месте, он точно знает, что с ним будет. Наследник Семиводья, обожаемый сын сразу двух отцов, а как же! Он и выглядит соответственно! И всегда будет поступать правильно — женится на Эйслинг, осчастливит этим всех вокруг, станет вождем, возможно даже тем самым, которому суждено вернуть нам обратно наши острова. И дети его, несомненно, пойдут по его стопам, и так далее и тому подобное. Да хранит меня Бригид, это же все так нудно! Так предсказуемо!

— Ты сама не знаешь, что тебе нужно, — ответила я. — Ты уж реши, хочется тебе чувствовать себя здесь на своем месте, или нет. Кстати, мы с тобой обе — дочери Семиводья, независимо от того, нравится тебе это или нет. Уверена, Эамон с радостью женится на тебе, когда придет время, несмотря на твои золотые волосы. Я не слышала от него никаких возражений.