Читаем Сын поверженного короля (ЛП) онлайн бесплатно
Сын поверженного короля (ЛП)
Желание преобразовать пустыню осуществилось, и теперь Эмель следует за Саалимом в Мадинат Алмулихи, дабы вернуть всё, что она потеряла. Но город у моря оказывается совсем не таким, каким она его себе представляла. Ей поручено помогать придворному лекарю, и теперь она ежедневно сталкивается с напоминанием о том, что Саалим — сосредоточенный исключительно на том, чтобы отомстить тем, кто убил его семью — совершенно не помнит её. Проклиная магию, разрушившую её любовь и приведшую в этот неприветливый город, Эмель сожалеет о своём решении покинуть поселение. Так длится до той поры, пока она не встречает Каса. И пусть он загадочный, но он первый, кто помогает ей забыть прошлое. Желание обрести с ним счастье заставляет ее отказаться от жизни, которую она мечтала иметь с Саалимом. Но в пустыне поджидает тьма, и не все люди Мадината Алмулихи оказываются теми, кем кажутся. Когда Эмель понимает, что от неё зависит судьба города — и Саалима — она сталкивается с осознанием того, что магия может оказаться самой сильной картой в её руках. И это может быть единственный способ спасти всех, кого она любит, но если она разыграет эту карту неправильно, магия разрушит всё.
Фантастика / Романы / Фэнтези / Любовно-фантастические романыСерия: Солеискатели. Книга 2
Автор: А.С. Торнтон
ЧАСТЬ I
ОБМАН / Алхидал
— Неоткрытое письмо, найденное глубоко в песках.
Глава 1
Луну почти не было видно, и я радовалась тому, что не могла разглядеть окружавшие нас дюны. Я могла бы сойти с ума, наблюдая за тем, как они перемещаются от ветра. Я была уверена, что слышу, как шепчет хатиф, понукая меня повернуть назад. И кости в моих коленях, стопах и позвоночнике были с ним согласны.
Я решила сосредоточиться на звуках: скрип бочек и ящиков, нагруженных на ворчливых верблюдов, шелест одежды усталых путников, звон сбруи на королевских лошадях.
Боль в моих конечностях должна была ослабнуть на рассвете по окончании нашего путешествия, но ощущалась и другая боль, которая не собиралась исчезать. Она обхватила своими пальцами мои рёбра и сжала их так сильно, что иногда мне казалось невозможным сделать вдох. Она была непрестанной, потому что являлась горем.
Тави тихо шла рядом со мной посреди растянувшегося каравана, и дыхание вырывалось из её груди тихими вздохами.
Это уже третья ночь нашего путешествия в Мадинат Алмулихи, и я начала жалеть о своём решении оставить дом. Если бы я решила повернуть назад, то не выжила в одиночку, без верблюда, который нёс бы на себе еду и воду. Я попала в ловушку посреди пустыни. Какой же глупый был план — оставить всё в надежде вновь обрести свою потерянную любовь в сверкающем городе у моря. Широко раскрыв глаза, я попыталась разглядеть мужчину, который ехал на лошади впереди каравана, короля Саалима. Я не увидела ничего. Темнота полностью поглотила его.
Я закусила щёки, уставилась на иссиня-чёрный песок и сосредоточилась на своих шагах. Единственное направление, в котором я могла идти, это вперёд. Я не могла вернуться к той жизни, которую когда-то вела.
Мать и отец мертвы. А остальные члены моей семьи — единокровные сёстры, другие матери гарема и мои родные и сводные братья — должны были рассеяться по поселению и научиться жить без отца или мужа. Без Соляного Короля. И Саалим тоже исчез. По крайней мере, тот Саалим, которого я знала. Заботливый джинн с сильными руками. Такой же раб, как и я — с магическими, а не шёлковыми браслетами на руках. Он был добрым и чутким. И этот мужчина, которого я любила, обрёл свободу. Я должна быть на седьмом небе от счастья, но теперь он превратился в кого-то совершенно иного.
Саалим стал королём, место которого было в Мадинате Алмулихи, его жизнь не могла пересечься с моей. Но я пообещала ему, что найду его. Я пообещала, что мы снова будем вместе. Я не могла сдаться.
Может быть, было бы лучше остаться
Я покачала головой, подавив свои предательские мысли. Нет. Мы совсем не заслуживали такой жизни. По крайней мере, теперь у меня была свобода.
Караван замедлился. Моих ушей достигли разговоры.
— Хвала Эйкабу, — прошептала Тави, когда мы остановились. — Я так голодна.
Она застонала, медленно опустилась на землю и уронила голову на колени.
Они сказали, что мы достигнем Мадината Алмулихи через сорок дней. После этой ночи оставалось ещё тридцать семь. Нам не суждено это пережить.
По своей глупости мы с Тави были уверены в том, что у нас получится, когда отважились на это путешествие. Нам нечего было терять, нам был открыт целый мир. По крайней мере, так я думала. Может быть, Тави поверила в это из-за меня? Может быть, она уже ненавидела меня за то, какую роль я сыграла в её выборе? Чувство вины кольнуло меня в грудь.
— Я сейчас вернусь, — сказала я и направилась в начало каравана в сторону остальных деревенских жителей и солдат, чтобы взять наши пайки.
Надежда на то, что я смогу увидеть Саалима на очередном привале, придавала мне сил.
На плече у меня висела холщовая сумка с вещами из дома. Мягкое позвякивание вещей походило на бальзам для моих больных ног и сердца. Я осторожно дотрагивалась до них руками сквозь ткань, точно будущая мать, ласкающая свой живот.
— Имя, — сказал мужчина, когда я протянула ему пустую флягу.
— Эмель, а мою сестру зовут — Тави, — ответила я, забрав у него свою наполненную флягу и протянув ему сосуд Тави.
Он был щедр, раздавая нам воду. На рассвете мы должны были доехать до оазиса, где собирались пополнить запасы воды.
Он кивнул.
— Эмель и сестра Тави. Парваз.
Так происходило каждый раз. Они спрашивали, как нас зовут, мы называли свои имена. Странно, что им вообще было до этого дело.
Я последовала за толпой в сторону мужчины, который раздавал нам еду. Моё сердце застучало, когда я выглянула из-за спин людей в надежде увидеть Саалима.
Мужчина, лицо которого находилось в тени гутры, дал мне пару горстей фиников и две тонких пластинки сушеного козлиного мяса. Мы не могли рисковать и разводить ночью костёр, чтобы приготовить пищу. Так мы могли привлечь внимание корыстолюбивых номадов. Именно поэтому мы передвигались ночью, а днём спали. А ещё, пешее путешествие заняло бы в два раза больше времени под иссушающим солнцем Эйкаба.
— Эмель! — воскликнул какой-то мужчина, и я узнала в нем Амира.
Позади него, скрестив ноги, сидели несколько мужчин и тихо беседовали. Они сняли ботинки и поставили их рядом с собой, а их лошади были привязаны к стволу близстоящего дерева. Это люди Алмулихи. Люди короля. Услышав возглас Амира, один из них повернулся в мою сторону. Я узнала бы лицо этого мужчины даже в тени. Саалим. Мои внутренности перевернулись; дыхание участилось.
— Мы прибудем в оазис до того, как солнце поднимется над землей, — сказал Амир. — Не забудь отыскать меня.
Переведя своё внимание с Саалима на него, я улыбнулась. Я была рада тому, что он помнил о данном мне обещании.
— Хорошо.
И прежде, чем мне удалось ещё раз взглянуть на сидящего короля, меня оттолкнул в сторону голодный путешественник.
Амир пообещал помочь с моей картой после того, как мы завтра прибудем в оазис. В первую ночь нашего путешествия, когда я спросила его, откуда они знают, в какую сторону идти, он показал мне свой
Когда я вернулась, я нашла свою сестру, сидящей с моим другом, Фирозом, и Рашидом. От утомления они все они молчали. Фироз и Рашид шагали чуть дальше от нас в караване и часто присоединялись к нам для приёма пищи. Именно Рашид предложил нам разделиться, чтобы узнать побольше об Алмулихи.
Я всё ещё не могла потеплеть к Рашиду из-за того, что он забрал у меня Фироза в самом начале нашего путешествия, ведь его близость могла придать мне ещё больше сил для продвижения вперёд, но у меня больше не было сил воспринимать это, как предательство.
Пожевывая финики, Тави сказала:
— О, это лучшие финики, что я ела в своей жизни.
Улыбнувшись, я повернулась к Фирозу:
— Как прошла твоя ночь?
Он сделал большой глоток воды, после чего причмокнул губами и сказал, пожав плечами:
— Тихо.
— Это ведь хорошо?
Он не ответил.
Рашид кивнул.
— Это хорошо. Ни номадов, ни песчаных бурь, ни хатифов.
Он осмотрелся, словно пытался удостовериться, что всё было по-прежнему тихо. Я хмуро посмотрела на Рашида, после чего отвернулась. Финик у меня во рту неожиданно перестал быть сладким. Именно Рашид отравил Фироза страхом.
Фироз был моим самым дорогим другом, и, как и я, он всегда мечтал вырваться из удушающей жизни нашего поселения. Но Фироз, которого я знала и любила, как будто исчезал с каждым днём всё больше и больше, становясь беспокойным и неразговорчивым. Может быть, он тоже жалел о том, что отправился в это путешествие?
После того, как Саалим — не мой Саалим, джинн, а этот новый и далёкий мне незнакомец — убил моего отца, печально известного властолюбивого Соляного Короля, который контролировал торговлю солью и управлял пустыней, он сказал, что моя семья может присоединиться к нему и отправиться в Алмулихи. Также пригласили деревенских жителей. Я боялась, что Фироз не сможет этого сделать. Он жил с матерью и младшими братьями и сёстрами, и сводил концы с концами, продавая кокосовый сок на рынке. У Фироза не было лишних денег на свою отчаянную мечту.
Однако Рашид нашёл для него деньги. Я не спрашивала, как он это сделал, как и не спрашивала Фироза о том, как его семья восприняла его отъезд. Я видела заплаканные лица его братьев и сестёр, когда они с ним прощались. Вряд ли Фирозу суждено снова увидеть свою семью. Может быть, он тоже иногда сожалел об этом путешествии?
— Боги, как же болят мои ноги.
Фироз снял сандалии и подвёртки. Костяшки его пальцев словно пристали к подошвам.
— Всё это время я как будто шла по ковру из скорпионов, — согласилась Тави.
Это путешествие далось бы мне легче, если бы я шла рядом с Саалимом. Но Саалим не помнил меня, так что находился ли сейчас рядом не имело значения. Магия украла воспоминания людей. Никто не знал, что
Я единственная помнила об этом, и это только усиливало мою боль.
— Скоро станет полегче, — сказал Рашид.
Я озадаченно посмотрела на него, но потом поняла, что он говорит про путешествие.
— Да, — слишком воодушевленно согласилась Тави.
Мы ничего не знали о длинных путешествиях, и нашим единственным попутчиком была надежда.
— Так и есть, — сказала я. — Ноги привыкнут; кости успокоятся. Оно того стоит.
Я надеялась, что они не услышали сомнения в моих словах.
— Мы говорили о том, что собираемся сделать, оказавшись в городе, — сказал Рашид, посмотрев на меня с Тави.
Почему я услышала колебание в его голосе?
— Будет лучше, если мы найдём байтахиру.
Я выплюнула косточку от финика на песок.
— Нет.
Байтахира была местом, где работали шлюхи. Это было единственное место, где я могла найти работу, если бы мой отец выкинул бы меня на улицу, откажись я служить в качестве ахиры и помогать ему находить могущественных союзников.
— Мне это не нравится, — сказала Тави.
Лицо Рашида сделалось пристыженным.
— Знаю. Но это ненадолго. Там будет проще всего найти работу.
— Работу? — выдохнула я.
Он проигнорировал то, как начала вздыматься моя грудь.
— Там мы могли бы остановиться на несколько дней.
Фироз заметил мой гнев.
— Это всего лишь идея. А потом мы сможем придумать что-нибудь получше. Ничего пока не решено.
Дома Рашид и Фироз проводили много времени в байтахире. Люди там умели хранить секреты. Может быть, они не были так уж неправы, пытаясь найти то место, с которым они были знакомы и где могли чувствовать себя в безопасности?
Медленно вздохнув, я взяла свой последний финик.
Рашид продолжил:
— Мы не можем просто прийти на базар и ожидать, что для нас там найдётся работа.
— Откуда ты знаешь, что у них там есть байтахира? — спросила Тави.
А затем она посмотрела на меня и указала на финик у себя во рту, приподняв брови, словно это действительно был вкуснейший финик в её жизни.
Рашид вздохнул и встал.
— Потому что отчаяние подпитывает богатство, а Мадинат Алмулихи богатый город.
Он оторвал кусок сушеного мяса зубами и пошёл прочь.
Впереди у нас ещё оставалось множество дней пути. Всё могло поменяться. Я не собиралась спорить об этом сейчас.
Но я отказывалась оставить свою жизнь
Солнце едва встало, когда мы увидели оазис.
— Теперь совсем недалеко, — прошептала я Тави.
Песок просочился между складками ткани, которой были обмотаны мои ноги, песчинки начали врезаться в натёртые участки моей кожи, которые не были закрыты сандалиями. Я поглядела на рощу, деревья которой охраняли округлый водоём в центре, и начала считать шаги до того момента, когда я смогла бы прилечь и наконец-то уснуть.
Несмотря на то, что по прибытию мне хотелось забраться в тень и задремать, мы все стали оказывать посильную помощь каравану, который начал располагаться на ночлег: отводить верблюдов к деревьям и кормить их, подводить лошадей к воде и скудной траве, снимать грузы со спин животных.
