Читаем Святой вечер (ЛП) онлайн бесплатно

КНИГА: Святой вечер

АВТОР: Дилейни Фостер

СЕРИЯ: Братство Обсидиана

ПЕРЕВОДГРУППЫ:https://t.me/ecstasybooks

Содержание

Глава 1      10

Глава 2      13

Глава 3      22

Глава 4      26

Глава 5      35

Глава 6      42

Глава 7      46

Глава 8      53

Глава 9      56

Глава 10      61

Глава 11      65

Глава 12      71

Глава 13      77

Глава 14      84

Глава 15      88

Глава 16      97

Глава 17      106

Глава 18      109

Глава 19      114

Глава 20      122

Глава 21      132

Глава 22      139

Глава 23      144

Глава 24      146

Глава 25      155

Глава 26      158

Глава 27      161

Глава 28      166

Глава 29      171

Глава 30      173

Глава 31      177

Глава 32      185

Глава 33      191

Глава 34      199

Глава 35      205

Глава 36      210

Глава 37      223

Глава 38      228

Глава 39      234

Глава 40      243

Глава 41      249

Глава 42      253

Эпилог      256

Серия Братство Обсидиана — это мрачная романтическая серия, рассказывающая о внутренней работе вымышленного тайного общества. Мир, который Дилейни Фостер создала в этой серии, темный, зловещий и часто не очень красивый. Здесь будут присутствовать такие темы, как употребление наркотиков, суицидальные мысли, графическое насилие и т.д., которые некоторые читатели могут счесть оскорбительными или некомфортными.

Я доверяю вам знать свои границы и перелистывать страницы по своему усмотрению.

Я лично люблю хороших морально серых главных героев и сюжетные линии без границ.

Теперь, когда вы предупреждены, вы продолжите?

Братство Обсидиана — является частью продолжающейся серии. Как это иногда бывает в сериалах, в одной книге могут остаться неразрешенные ситуации, которые будут иметь большее влияние в следующей книге или с точки зрения другого персонажа. Пожалуйста, имейте в виду, что хотя эти книги можно читать как самостоятельные, это не было моим намерением при их написании. Каждая история взаимосвязана, и каждая книга заканчивается HEA. Здесь нет обрывов.

Пролог

Линкольн

18 лет

Все мы хотя бы раз в жизни были обмануты смертью. Тысячи лет по всему миру рассказывали историю о человеке, который был мертв. Вот только... он не умер.

Теперь я смотрел на него, когда его статуя возвышалась над прихожанами, кровь сочилась из его ран, а его темные глаза смотрели — всегда смотрели. Он видел все, даже глубины наших душ, которые мы прятали под принужденными улыбками и красивой ложью. Неудивительно, что его стеклянные глаза всегда казались наполненными слезами. Иисус. Так его звали — человек, который умер... но не умер. Это всегда была самая захватывающая история, которую я когда-либо слышал.

Разноцветные блики от витражей усеивали кафельный пол собора. Красные бархатные колени уже стояли на своих местах, ожидая наших благословений.

Каждый раз, когда входил в церковь, я удивлялся, что она не вспыхивает огнем. Такому парню, как я, не пристало смешиваться со святыми. Я был грешником до мозга костей и знал это. Моя семья знала это.

Окровавленный Иисус со стеклянными глазами знал это.

Отец настаивал, чтобы мы всей семьей каждое воскресенье приходили к Святому Матиасу, чтобы поддерживать хороший имидж. Все знали, что полезно и политика сочетаются примерно так же, как масло и вода. Но Малкольм Хантингтон обеспечил себе место в сенате Нью-Йорка с помощью завуалированных секретов и тщательной лжи, и мы все должны были сыграть свою роль. Внутри наши души были прокляты — все, кроме моей сестры, — но для всего мира мы выглядели хорошими и верными слугами.

Меня тошнило от притворства.

К счастью, сегодня речь шла не о поддержании имиджа или поклонении Богу, который отвернулся от меня, когда мне было всего тринадцать лет. Сегодня мы были здесь в качестве моральной поддержки для Лирики — лучшей подруги моей младшей сестры. Сегодня я наблюдал, как жизнь пятнадцатилетней девочки перевернулась с ног на голову, когда она окончательно попрощалась со своей матерью. Смерть забрала ее, она не вернется. Не будет никакой фантастической истории о воскрешении. На этот раз все осталось по-прежнему.

СМИ назвали это передозировкой наркотиков. Было похоже, что они злорадствовали по этому поводу. Отец Лирики сколотил состояние, сочиняя и записывая песни, в которых поносил свою бывшую жену, и публика сжирала это дерьмо. Никому не было дела до того, как это может повлиять на их дочь-подростка.

Во время службы читались четки, произносились молитвы, но я обращал внимание только на Лирику. Она постоянно присутствовала в нашей жизни с самого детства: семейные прогулки, каникулы, почти каждые выходные и праздники. Она была как семья. И хотя она была на три года младше, меня тянуло к ней.

Сломанный видит сломанных. Разве не так говорится?

После мессы она сидела на ступенях собора, отщипывая лепестки от красной розы и пуская их по ветру. Над нами сияло солнце, но я чувствовал только темноту. Наверное, именно это имели в виду люди, когда говорили «тень смерти».

Она наблюдала за тем, как отлетает один лепесток, затем подхватывала следующий и пускала его по воздуху. Ее светлые волосы длинными локонами свисали до плеч, а безупречная кожа под глазами была испачкана черными пятнами от растекшейся туши.

Мой взгляд остановился на ее ярко-розовом платье, и я улыбнулся. Она отказалась надеть черное на похороны собственной матери. Лирика Мэтьюз ненавидела правила. Мы жили в мире правильного этикета и изысканного поведения в обществе, а она бросала вызов ожиданиям. Мне это нравилось в ней.

Ее отец надел свой лучший костюм, как и все остальные мужчины здесь. На мне были джинсы и поло, потому что я тоже не поддавался ожиданиям. В этом мы были похожи, Лирика и я.

Она заметила, что я смотрю на нее, и встала.

Я огляделся вокруг и через плечо поискал сестру, но ее нигде не было. Нас окружали небольшие группы людей, потерянных в своих собственных разговорах. Они не имели значения. Никто не имел значения, кроме грустной, красивой девушки передо мной.

Лирика приблизилась медленными, обдуманными шагами, пока мы не оказались лицом к лицу. Она смотрела на меня глазами, полными слез, а потом взяла мою руку и переплела свои пальцы с моими.

Святое дерьмо. Ее нежное прикосновение вызвало небывалый выброс адреналина. А этот взгляд... Да пошел я. Я не мог выдержать этот взгляд.

— Чувствую, что мне нужно бежать. Не знаю куда. Просто... подальше. — Она посмотрела вниз на наши руки, соединенные вместе, потом снова на меня. — Если я побегу, ты побежишь со мной? — спросила она голосом более низким, чем я привык слышать с ее губ.

— Да. — Я сглотнул. — Я бы побежал с тобой.

Глава 1

Линкольн

19 лет

Искушение:

сущ. Желание сделать что-то, особенно что-то неправильное или неразумное.

Наркотики были искушением. Я начал курить траву, когда мне было шестнадцать лет. В наши дни, если под рукой оказывался «Перкоцет», я выпивал таблетку-другую. Все, что угодно, чтобы вырваться из темноты собственного разума. Что угодно, лишь бы заглушить голоса, говорящие мне, что я не стою и гроша.

Моя первая татуировка была искушением. Она началась как акт бунта против моего чистоплотного отца — верный способ заставить его перестать тыкать мне в лицо карточкой — следуй за мной по политическим стопам. Сенаторы и конгрессмены не расписывали свою кожу в искусстве. Я не останавливался, пока не покрылся чернилами от плеч до кончиков пальцев.

Лирика Мэтьюс была искушением. С того самого дня, когда она вложила свою руку в мою и предложила мне бежать. Это было почти год назад, но каждый раз, когда смотрел на нее, я все еще чувствовал прикосновение ее руки, ощущение ее кожи к моей, всепоглощающую потребность взять ее и убежать.

Сейчас она стояла на нашей кухне посреди ночи. В доме было тихо и темно, только лунный свет пробивался сквозь окна.

Почему она не спала?

Обычно я был единственным, кто бродил по дому ночью.

Ее крошечные пижамные шорты едва прикрывали ту восхитительную складку, где ее задница сходилась с бедрами. Блядь. Это была такая вещь, которая заставляла парня хотеть наклонить девушку и провести головкой своего члена по этой гребаной складке. Прямо перед тем, как он введет его между ее ягодицами.

Она открыла холодильник, совершенно не обращая внимания на меня, прислонившегося к кухонному острову позади нее.

Господи. Почему я так смотрел на нее? Что, блядь, со мной было не так?

Соблазн. Вот почему.

Я. Не. Мог. Блять. Остановиться. Смотреть на нее.

Хотя я знал, что это неправильно. Она была лучшей подругой моей младшей сестры — вздорная шестнадцатилетняя девушка, которая проводила больше времени в нашем доме, чем в своем собственном. Откровенная, свободолюбивая, сломленная девчонка, чья мать умерла, а отца никогда не было дома. То, чего я не должен был хотеть, но не мог перестать думать об этом.

Может быть, именно поэтому. В моих венах текла кровь бунтаря. Я не должен был хотеть ее, и это только заставляло меня хотеть ее еще больше.

Я высыпал горсть M&Ms на ладонь, не обращая внимания на то, что если она обернется, то увидит мой твердый член, упирающийся в треники, и даже не потрудился поправить его. Я хотел, чтобы она увидела. Хотел видеть, как она задыхается, как ее яркие глаза расширяются и темнеют, как пульс бьется в ее горле, а ее фарфоровая кожа краснеет.

Она обернулась на звук хрустящей конфетной обертки и поднесла руку к горлу. — Господи, Линк, ты меня до смерти напугал.

Я сунул в рот конфету M&M. Голубой. Прямо как ее глаза. — Прости. — Я не извинялся. Ни капельки. — Почему ты не спишь?

Ее крошечная белая футболка, которая была на два размера меньше, натянулась на пышные сиськи, обнажая еще более пышные соски. — Просто неспокойно, наверное.

Мне было знакомо это чувство.

Хотя беспокойство сейчас не могло даже описать его. К черту воду, за которой я сюда спустился. В этот момент я уже практически истекал слюной.

И тут ее взгляд опустился прямо на мой член. Свет от дверцы холодильника не позволил ей скрыть свою реакцию в тени.

Вздох. Прилив розового цвета к ее щекам. Ее взгляд из-под ресниц. Все было выставлено напоказ.

Мои губы дрогнули. Верно, детка. Ты сделала это со мной.

— Ты не могла бы передать мне бутылку воды?

Она прочистила горло, затем повернулась обратно к холодильнику. — Вот, — сказала она, пихая бутылку в мою сторону, не оборачиваясь.

За все время, что я ее знаю, это был первый раз, когда у нее не было ничего язвительного в ответ.

Я хихикнул. — Спасибо.

Затем бросил пакет с M&Ms на прилавок — с арахисом, ее любимый, — и вернулся в свою комнату. Мне больше не нужны были конфеты. Если все пойдет так, как я хочу, у меня будет нечто гораздо более сладкое.

Глава 2

Лирика

Линкольн Хантингтон был смертельно опасен.

Я была любопытна.

Вместе мы были катастрофой, катастрофой в процессе становления. Доказательством тому служили удары пульса в моих венах, когда я стояла в дверях его спальни и смотрела, как он гладит свой член.

За все годы, что я знала Линкольна, он разговаривал со мной только для того, чтобы поддразнить. Мои волосы, моя одежда, мой выбор музыки — все это было честной игрой для его комментариев. Я научилась отвечать ему тем же. Наши словесные перепалки заставили бы покраснеть дальнобойщика. Что-то изменилось в день похорон моей матери. Подшучивание стало более серьезным. Он смотрел на меня по-другому, говорил со мной по-другому. И я стала смотреть на него так же.

Меньше пяти минут назад мы были вместе внизу на кухне. Я подумала, что представила, как его треники обрисовывают его очень твердый, пугающе большой член, отвернулась и понадеялась, что мне показалось, потому что... Боже мой. Теперь он лежал на кровати голый, и на этот раз я не могла заставить себя отвести взгляд. Мое сердцебиение учащенно билось, и нервная энергия бурлила во мне, как раскаты грома перед грозой.

Он знал, что я пройду мимо его комнаты, чтобы вернуться к Татум. Он знал, что я увижу его открытую дверь, услышу его затрудненное дыхание, увижу, как его тело бьется о его руку.

Линкольн точно знал, что делает.

Почему сейчас? После всего этого времени, почему сейчас?

Следы темных чернил покрывали верхнюю часть его тела. Изображения и линии, слова и цифры — все это покрывало его кожу от горла до кончиков пальцев. Его голова откинулась назад, уткнувшись в подушку, а татуированная рука легко двигалась вверх и вниз по его длине. Он приподнял свою задницу с кровати и стал гладить быстрее. Другой рукой он обхватил свои яйца и зашипел сквозь стиснутые зубы. Его тихое ворчание и стоны разлетелись по комнате и достигли самого низа моего живота. — Аааа. Блядь. Господи. — Вслед за этим раздалось скользкое трение кожи о кожу. Я буду слышать эти звуки в своем сознании до конца жизни.

И тут я уловила серебристый блеск на кончике его члена. Четыре крошечных шарика кружили вокруг головки. Север. Юг. Восток. Запад. Как крест, умоляющий меня преклонить перед ним колени.

Он был проколот. Я должна была догадаться. Ничто в Линкольне не было средним — даже его член.

Я сжала свои бедра вместе, когда в глубине моего живота загорелась потребность, отчаянная боль, жаждущая удовлетворения. Я прикасалась к себе. Я заставляла себя кончать до тех пор, пока у меня не подгибались пальцы на ногах. (Спасибо, порно в Твиттере.) Но я никогда, никогда не была такой нуждающейся, такой голодной, такой чертовски возбужденной. Дыши, Лирика. Не забывай дышать.

Потом он остановился.

Его тело обмякло, а взгляд переместился на дверь и на меня. Все в этом взгляде кричало об опасности. — Ты собираешься просто стоять и смотреть, или ты планируешь войти и помочь? — спросил он с медленной улыбкой. У него была самая лучшая улыбка. Приветливая, легкая, с идеальными зубами и полными губами с намеком на ямочки. Но самое интересное было в его лесных глазах. Именно там скрывалось озорство.

Я открыла рот, чтобы ответить, но остановилась, когда он сел и прервал меня.

— Иди сюда.

Я не подошла. Я стояла молча, не двигаясь, наблюдая за ним, и кровь бурлила в моих венах.

Линкольн был сексуален, и он знал это. Я бы солгала, если бы сказала, что никогда этого не замечала. Но он был старшим братом моей лучшей подруги. Это была не просто раскраска за гранью. Это было выходом за рамки всей этой гребаной страницы. Я пожалела, что не пошла дальше.

Я сделала шаг в комнату, едва дыша и не в состоянии думать.

Его челюсть напряглась, когда он искал мои глаза. — Закрой дверь.

Верно. Дверь. Потому что не дай бог кто-то войдет и поскользнется на моих слюнях.

Он сцепил указательный и средний пальцы вместе и указал на меня. Иди сюда.

И я, как глупая, возбужденная девочка-подросток, поставила одну ногу перед другой и не останавливалась, пока не оказалась перед ним.

Его большие, грубые руки обхватили мои бедра, затем скользнули к моей заднице, сжав ягодицы почти до боли.