Читаем Священный меч Будды онлайн бесплатно
Сицзян, или Жемчужная река, прорезывающая южные провинции Китая на протяжении двухсот лье2, при впадении в море разветвляется на бесчисленное множество каналов и канальчиков и образует обширную дельту с массой островов, то покрытых богатой тропической растительностью и изобилующих городками и многолюдными селениями, то болотистых, занесенных илом и вследствие этого оставшихся незаселенными и пустынными.
После англо-китайской войны 1840—1842 годов, более известной под названием «Первая опиумная война», из-за опиума, небольшое число европейцев и несколько американцев, пользуясь насильственно вырванным у жителей Небесной империи разрешением на право торговли в известных местностях, заняли некоторые из островов и устроили на них фактории.
Дела пошли хорошо, но в 1857 году вновь разгорелась война, и белые вынуждены были бежать в самом ее начале, бросив дома и товары на произвол ненавидящих все иноземное китайцев, которые уничтожили все, что только было возможно. К счастью, война продолжалась недолго и вслед за заключением мира, даровавшего еще большие привилегии европейцам, невольные беглецы вернулись обратно, отстроили фактории, вновь принялись за прерванные коммерческие занятия, причем настолько успешно, что уже в 1858 году колонии опять процветали и, владея громадными капиталами, вели оживленную торговлю с Кантоном, Хуанпу, Фошанем, Саньшуем, Шицяо, Цзянмынем и другими городами и селениями.
Вечером 17 мая 1858 года — время, с которого начинается наш рассказ, — датская колония по случаю прибытия военного корабля устроила в обширных садах фактории блистательное празднество в европейско-китайском вкусе, на которое был приглашен весь beau monde3 колонии.
Веселая, пестрая, шумная толпа двигалась по садам, блестяще иллюминированным тысячами разноцветных фонарей и фонариков. Там были богатые китайцы в своих парадных национальных костюмах необычайной ширины, с капюшонами из красного или голубого шелка, вышитыми золотом; величаво-торжественные мандарины4 со знаками отличия своего достоинства на косах и шапочках, в одеждах из великолепного шелка, затканного драконами, аистами, улыбающимися лунами и уродливо-чудовищными головами; ученые различных степеней — серьезные, сосредоточенные, молчаливые, с неизбежными очками в роговой оправе; элегантные молодые аристократы в особого фасона шляпах, в высоких сандалиях на войлочных подошвах и с поясами, наполненными золотом, расточаемым на игорных столиках. А среди этой волны голов, бритых и желтых, как айва, среди джентльменов с расписанными цветами бумажными веерами в руках прохаживались представители европейских наций: капитаны стоящих в гавани кораблей, плантаторы, торговцы, судовладельцы, банкиры, блистающие дорогими бриллиантами креолы, темноволосые испанцы, белокурые датчане, чопорные англичане и элегантные французы, одетые по последней парижской моде, но с такими ее преувеличениями, которые только и можно встретить среди отбившихся от родного Парижа представителей этой нации.
Большинство приглашенных танцевало под звуки шумной португальской музыки, специально выписанной из Макао5; другие толпились вокруг длинных столов, угощаясь цветочным чаем из фарфоровых чашечек
То была интересная компания: португалец Ольваэс, американец Крекнер, англичанин Перкинс, испанец Баррадо, четыре датчанина из колонии, двое голландцев и два немца — все богачи, абсолютно хладнокровно выигрывавшие и проигрывавшие солидные куши.
— God damn it!7 — проговорил один из игроков, американец Крекнер, подвигая вперед порядочную кучку долларов, только что проигранных им. — Однако же и не везет сегодня мне и Перкинсу! Ольваэс и Баррадо совсем нас обыграли — мы потеряли тысячу долларов менее чем за два часа! Должно быть, вы порядком напрактиковались или, может быть, нашли себе учителя в Макао?
— Конечно! — ответил португалец Ольваэс, прищуривая глаза и придвигая к себе выигранные доллары. — А вы что же, думали, что я сяду играть с вами и не постараюсь взять предварительно хотя бы несколько уроков у такого же искусника, как вы? Мы встретились в Макао и воспользовались уроками очаровательнейшего из друзей, знаменитого игрока в вист, способного обыграть кого угодно.
— Позвольте мне усомниться в этом, Ольваэс, — отвечал американец, — я знаю игрока получше твоего знаменитого учителя. Разве ты забыл капитана Джорджио Лигузу?
— Ха-ха! Да ведь этот знаменитый наставник и есть мой самый искренний друг капитан Лигуза!
— А! Так это капитан давал тебе уроки? Где же ты его встречал?
— В Макао, где он охотился за какой-то птицей, недостававшей в его коллекции.
— Так этот мошенник позволяет себе устраивать поездки в Макао, не приглашая с собой друзей?! А что, проклятый Корсан с ним?
— Естественно. После знаменитого ныряния в водах Плавучего города они не расстаются, и где капитан Джорджио, там и Корсан; где Корсан — там и капитан.
— Про какое это ныряние вы рассказываете? — спросил англичанин Перкинс.
— Слушай, Ольваэс, ведь ты наверняка знаешь подробности. Расскажи-ка, брат! — попросил англичанин.
— Охотно! — отвечал Ольваэс. — Слушайте! Все вы, конечно, знаете, что капитан Джорджио владеет великолепной коллекцией китайских птиц, которой он очень дорожит и при каждом удобном случае пополняет редкими экземплярами. И вот узнал, что у одного из китайцев в Плавучем городе есть редкая птица. Капитан переоделся лодочником и отправился на поиски. Американец Корсан, у которого есть три или четыре набальзамированных гуся, втемяшил себе в голову, что он должен опередить капитана и приобрести знаменитую птицу, и тоже устремился в Плавучий город, но по обыкновению попал в заваруху и получил такой сильный удар по голове, что свалился в реку. Судьбе было угодно, чтобы в эту самую минуту появился капитан, который, растолкав бритоголовых китайцев, бросился в воду и спас Корсана от верной смерти. С этого момента Джеймс Корсан стал тенью, неразлучным другом капитана Джорджио.
— И плут же этот Корсан! — воскликнул, смеясь, Крекнер. — Ловко он умеет обделывать свои делишки!
— О! Этот дьявол Корсан смертельно ненавидит китайцев, — заметил Ольваэс, — и положительно не может противостоять искушению подергать их за косу.
— Так значит, капитан не придет? — спросил испанец Баррадо.
— А! Почему? — раздались со всех сторон восклицания игроков.
— Да хотя бы потому, что раз явится капитан, явится и Корсан и наверняка пустится танцевать, а там, разгорячась, начнет попутно дергать китайцев за косы.
Громкий взрыв хохота раздался среди играющих.
— А капитан все-таки будет непременно, — заявил один из датчан, — он сам мне это говорил. А пока давайте доканчивать партию!
Игроки взялись за карты, и снова доллары, таэли8, фунты стерлингов, рейхсталеры и пиастры пошли гулять по столу, переходя из рук в руки.
Так прошло около часа. За это время американец Крекнер и англичанин Перкинс проиграли еще тысячу долларов, которые, как и предыдущая тысяча, перешли в карман счастливцев, португальца Ольваэса и испанца Баррадо. Этим закончилась вторая партия, и игроки уже собирались начать третью, как с вдруг берега послышался оглушающий шум.
— Не новые ли это гости пожаловали? — спросил американец, опуская карты. — Да, да! Вот двое каких-то людей подходят к игорным столам… Ба! Да это капитан в сопровождении моего грозного соотечественника Джеймса Корсана.
— И правда! — воскликнул Баррадо. — Вот они, неразлучные друзья!
Действительно, к группе играющих быстрыми шагами приближался капитан Лигуза, король виста, или, как в шутку называли его друзья,
Джорджио Лигуза, капитан торгового флота, был генуэзец лет около тридцати, высокого роста, стройный, с энергичным, несколько грубоватым, сильно загорелым под лучами тропического солнца лицом, черными живыми глазами, густыми и длинными усами и пышной шевелюрой цвета воронова крыла. Он уже раз двадцать объехал вокруг света, но на двадцать первом потерпел крушение у южных берегов Кореи. Корабль и весь его экипаж погибли. Спаслись только капитан с одним молодым поляком, которые попали в плен к пиратам, где пробыли почти два года, перенося ужасные лишения, пока в одну бурную ночь им не удалось бежать от своих мучителей и высадиться на китайском берегу. Здесь беглецов ждала новая беда: ведь разрешение селиться европейцам было дано правительством против его воли, и китайцы жестоко мстили смельчакам, рискнувшим проникнуть далее назначенной черты. Но все эти ужасы не остановили капитана. Переодеваясь то лодочником, то купцом или прорицателем, он медленно пробирался от города к городу и наконец достиг Кантона, где, сколотив немного деньжонок, занялся торговлей. Удачные спекуляции чаем и бумагой, расписанной цветами
Кутила, охотник, король игроков, довольно развитой, прекрасно знавший географию, капитан был самым популярным человеком в
Другой, Джеймс Корсан, был американец из Нью-Йорка, тоже лет около тридцати, массивный, с широченными плечами, с ногами, которые легко было принять по ошибке за колонны, с руками, больше похожими на два кузнечных молота, с огромной головищей, покрытой целым лесом ярко-рыжих волос, и большим носом, красным, как пион, настоящим носом пьяницы — потребителя виски.
Это был один из тех людей, грубых, как бегемоты, одаренных геркулесовой силой, которые зовутся в Америке полулошадьми, полукрокодилами. Будучи страшно богатым, он бросил торговлю и все свое время тратил на ссоры с носильщиками факторий и лодочниками — ссоры, обычно оканчивавшиеся дракой, во время которой жестоко страдали традиционные косички бедных кули9, срываемые мощной рукой рыжего колосса. Короче говоря, он был грозой китайцев, которые избегали его, как дикого зверя. В факториях его звали Гаргантюа, а то и попросту обжорой за необычайную способность поглощать огромное количество пищи и за необузданную страсть к бифштексу и виски. Приятели его звали между собой также и
— Я думал, что не увижу вас, — сказал Крекнер. — Что с вами? Куда вы стремитесь так неудержимо?
— У нас есть новости, господа! — отвечал капитан, предварительно пропустив стакан портера.
— О! О! — воскликнули игроки. — Новости! Какие новости?
— Через десять минут приедут знакомые нам путешественники. Разве вы ничего не знаете?
— Ровно ничего, — сказал Ольваэс. — Говорите скорее, кто они?
— Я направлялся вместе с моей Тенью к этому острову, когда мне встретился Бурденэ, который плыл на своей
— Путешественник Кордонасо!!! — воскликнули игроки.
— Да, Бурденэ ездил за ним на торговое судно, шедшее из Сайгона.
Игроки вскочили, бросив карты. Всем было известно, что Кордонасо и Родни, — один боливиец, другой англичанин, — год тому назад отплыли в Индокитай с целью отыскать священное оружие одного азиатского бога. Весть об их прибытии всполошила все общество.
— Но уверены ли вы в том, что они вернулись? — спросил Крекнер, уже и думать забывший о картах.
— Вполне. Через десять минут они будут здесь.
— А что, капитан Джорджио, как вы думаете, нашли они то, за чем ездили? — спросил один из датчан.
— Как вам сказать? Я думаю — нет. Последнее письмо от них ко мне было отправлено из Сайгона, и в нем ни единым словом не упоминается об известном предмете.
— Какое же оружие они искали? — спросили некоторые из играющих.
— Священный меч Будды!
— Священный меч Будды?!
— Разве вы о нем никогда ничего не слыхали?
— Никогда! — в один голос отвечали все игроки.
— А между тем все китайцы о нем говорили и говорят до сих пор.
— Что, это оружие очень драгоценно? — спросил Ольваэс.
— Мой друг Джорджио должен знать историю этого оружия, — сказал Корсан, почти не принимавший участия в разговоре и больше занятый разглядыванием бритых голов с длинными косами, словно выбирая для себя подходящую жертву.
— Так говорите же скорее, капитан! — вскричал Крекнер.
— Говорите, говорите! — торопили его игроки.
Капитан был не прочь удовлетворить общее желание и уже приготовился начать рассказ, как вдруг его внимание было привлечено целой группой лиц, торопливо приближавшейся к их столику. Он тотчас же узнал среди них боливийца Кордонасо и англичанина Родни.
— Господа! — воскликнул он. — Вот прибывшие путешественники! Все двенадцать игроков вскочили, как один человек, и бросились навстречу вновь прибывшим, которые и были окружены в одно мгновение.
— Ура, Кордонасо! Браво, Родни! — раздались дружные крики под магнолией.
Оба путешественника, растроганные, обнимали одних и крепко жали руки другим. Крекнер и Ольваэс потащили их к столику. Хлопнули пробки, и душистый херес до краев наполнил стаканы.
— За ваше здоровье! — вскричал американец.
— За ваше, друзья! — отвечали оба путешественника.
Целый залп вопросов посыпался вслед за тостами. Все хотели что-нибудь узнать от путешественников: где они были, что видели, что с ними случилось, нашли ли они священный меч. Путешественники, оглушенные всеми этими вопросами, не знали, кому отвечать.
— У меня голова готова треснуть от всего этого шума, — сказал боливиец. — Нельзя ли потише!
— Тише вы все! — заорал Крекнер. — Если будете кричать все разом, то он будет не в состоянии рассказать о священном мече и вы ровным счетом ничего не узнаете о результатах путешествия.
— Тише! Тише! — закричали хором игроки. — Слушайте историю священного меча!
— Разве вам ничего не известно об этом злополучном священном мече? — спросил боливиец, и на лицо его мгновенно легла мрачная тень.
— Ничего! — отвечали все.
— Нам еще менее известно, куда вы ездили, — прибавил Ольваэс.
— Ну, так слушайте! Я вам расскажу, только сначала, с вашего позволения, промочу пересохшее горло!
