Читаем Свет надежды онлайн бесплатно

Роман / Пер. с англ. С.Б. Лихачевой. — М.:

Издательский Дом «Панорама», 2005. — 192 с. (05-137)

ISBN 5-7024-1988-Х

1

Лоренс Гиллард неспешно брел по центральному проходу одного из крупнейших торговых центров Монреаля, мысленно прикидывая, что в его распоряжении около часа, а то и полутора. Заехал он в магазин за перчатками — примерил во французском бутике пару-другую, остался доволен той, что потемнее. Заодно задержался у витрины с наручными часами, скользнул взглядом по новинкам немецкой фирмы «Элизи», швейцарской фирмы «Альфекс», с одобрением посмотрел на многофункциональные модели «Гастар», показывающие в придачу ко всему прочему температуру внутри помещения и дающие прогноз погоды.

Старый школьный приятель пригласил Лоренса на свадьбу, и поразмыслить над достойным подарком стоило заранее. В конце концов Лоренс взял на заметку спортивные часы из коллекции «Пур Феррари» фирмы «Жерар Перрего». На матово поблескивающем платиновом корпусе красовался символ итальянского автомобильного концерна — гарцующая лошадь, а ведь старина Пит в своем спортивном «феррари» души не чает! Если не подвернется ничего удачнее, часы будут в самый раз.

Мысленно решив проблему с подарком, Лоренс уже подумывал завернуть в книжный, поглядеть, хорошо ли расходится последний детектив молодого многообещающего автора, с которым издательство с полгода назад подписало эксклюзивный контракт. А заодно и себе купить что-нибудь «позабойнее» — на досуге полистать. Но тут внимание его привлекло нечто из ряда вон выходящее.

У витрины соседнего магазинчика остановилась почтенная дама лет шестидесяти; из-под старомодной фетровой шляпки во все стороны торчали седые букли. Остановилась, по всей видимости, надолго — подслеповато щурясь, она разглядывала выставленные за стеклом чайные сервизы на шесть и двенадцать персон, то и дело сдвигая очки на самый нос и что-то подсчитывая на пальцах. На плече болталась сумочка из крокодиловой кожи.

А рядом, словно невзначай, приткнулся неказистого вида длинноволосый парень в видавшей виды куртке и потрепанных джинсах. Похоже, сервизы его тоже весьма заинтересовали. Сосредоточенно разглядывая изящные чашечки синего китайского фарфора с драконами, он боком-боком подобрался к старушке. Миг — и ловкая рука уже расстегнула сумочку и скользнула внутрь.

Лоренс метнулся вперед — и железные пальцы сомкнулись на плече незадачливого воришки. Старушка взвизгнула от неожиданности, но, надо отдать ей должное, мгновенно оценила ситуацию: сумочка расстегнута, длинноволосый парень стиснул в руке ее бумажник — пойман, что называется, с поличным! — а пальцев разжать не может по той простой причине, что нежданный защитник держит негодяя словно в тисках — у того, видать, даже руку свело.

— Полиция! — пронзительно завопила старушка.

Покупатели оглядывались, восклицали: «Что случилось?» Те, что оказались ближе, в красках объясняли ситуацию подоспевшим только что. По проходу к месту происшествия, расталкивая набежавшую толпу, уже спешили охранники с наручниками.

Старушка оказалась шумная, говорливая, из тех, которых хлебом не корми, дай оказаться в центре внимания. И уж что-что, а это ей удалось. К витрине с сервизами стекались все новые покупатели, туристы и даже продавцы из соседних магазинов. Пострадавшая со вкусом давала показания, явно заботясь о том, чтобы заодно оповестить о происшествии весь торговый центр. Она то обрушивалась на незадачливого воришку: «Такой-сякой, с виду порядочный, встал себе рядом, как ни в чем не бывало, а я-то ни сном ни духом, что он, мерзавец, задумал. И откуда ж такие только берутся, и ведь выбрал момент: я как раз сервиз присматриваю, в подарок сестре. У моей сестры годовщина свадьбы, считай, они с мужем вот уже тридцать четыре года как вместе, душа в душу живут, хотя поначалу-то всякое было... Да-да, ближе к делу, так я ж и говорю: вот, выбираю сервиз, стою я, значит, задумалась, а он не будь дурак...» То в десятый раз принималась шумно, со слезами на глазах благодарить своего спасителя: «Я ж еще и понять не успела, что происходит-то, а он уже этого мерзавца цап за руку, а в руке-то, глядь, мой бумажник, а там у меня добро б только деньги, так ведь еще и ключи от машины. Что бы я без них делала как бы домой добиралась-то... Спасибо вам, молодой человек, вот уж спасибо, побольше бы таких, как вы, глядишь, и мир изменился бы к лучшему. Вот уж повезло вашей жене так повезло, с таким-то защитником, с таким мужем как за каменной стеной, никто не обидит, никто не подступится... То ли дело мой дурень Герберт, пошел за сигаретами, как будто так и надо, а меня бросил на произвол судьбы, а вокруг бандиты так и рыщут. Уж и не знаю, как вас благодарить-то. Счастливица ваша жена, одно слово...»

Почтенная дама так трогательно расписывала завидную участь его избранницы, что Лоренс не стал разрушать иллюзий говорливой старушки и признаваться, что холост. Пока еще холост...

Воспитанный на идее незыблемости семейных ценностей, Лоренс никогда не сомневался в том, что его святой долг — помимо всего прочего — найти себе славную милую женушку и завести детишек... Только не стоит его торопить!.. Но вот он дожил до двадцати восьми, не сделав пока ни того, ни другого, и его родителей такое положение дел отнюдь не радовало. А также бабушек и дедушек, тетей, дядей, всевозможных двоюродных и троюродных сестер-братьев и весь многочисленный и разветвленный клан Гиллардов.

Всякий раз, когда Лоренсу ставили на вид его холостяцкий статус, он неизменно напоминал, что продолжать род и наследовать имя вроде как старшему сыну полагается. А сколько Бенджамину стукнуло? Тридцать один?..

Сам Лоренс был бы счастлив выступить в роли любящего дядюшки — тем более что это особых жертв и компромиссов не требует, никаких тебе бессонных ночей и всего такого прочего. К сожалению, Бенджамин тоже все никак не подыщет себе невесту. Нет вокруг подходящих кандидаток, и точка.

Ну, если, конечно, не считать вездесущую и безоговорочно преданную ему Розанну, цинично усмехнулся Лоренс. Уж Розанна-то точно в два счета выскочила бы за босса, только помани он ее золотым колечком.

Лоренс осуждающе покачал головой, отгоняя навязчивый образ: пышная копна рыжих кудряшек, изумрудно-зеленые глаза, задорно вздернутый нос с россыпью золотистых веснушек...

Взгляд его посуровел — вне всякого сомнения, лишь при мысли о том, куда катится современное общество, если почтенные пожилые леди с седыми буклями и за покупками выйти не могут, чтобы подлый воришка не протянул тут же хищную лапу к их законной собственности. Или же он размышлял совсем о другом?.. Лоренс стоял в плотном кольце восторженных зрителей посреди людного торгового центра, кратко пересказывал полицейскому свою версию событий, но в воображении своем находился далеко и от старушки, и от сервизов, и от гомонящей толпы.

Неужели брат и впрямь помышляет о том, чтобы жениться на своей рыжей секретарше? Бенни же ее не любит... Но, похоже, за годы брат поднабрался цинизма и на понятии «любовь» раз и навсегда поставил крест. Когда-то Бенджамин рассуждал иначе, совсем иначе, однако те времена давно прошли.

Лоренс вспомнил последнее Рождество, как всегда проведенное в кругу семьи, в фамильной усадьбе на берегу реки Северн. Там, где бурный поток разливается озером, в зеленой лощине, прадед его отца, эмигрант из Европы, построил надежный крепкий дом, заложив основы дальнейшего процветания династии Гиллардов. Отец, конечно, не упустил случая порассуждать на любимую тему и в очередной раз пристыдить сыновей: они-де о продолжении славного рода ну ни капельки не думают.

Позже, прогуливаясь с братом по берегу озера и в свой черед перемывая косточки любящим родителям, Лоренс лишний раз убедился, каким язвительным, желчным циником сделался его старший братец.

— А отец опять за свое, — иронически отметил Лоренс. — От его тонких намеков да экивоков прямо тошно делается.

— Не отрицаю. Но, с другой стороны, зерно истины в его словах есть. — Бенджамин, с непроницаемым выражением лица, нагнулся, поднял с земли плоский камешек, пустил по воде «блинчик», постоял, любуясь делом рук своих: прежде чем кануть в глубину, камень подпрыгнул шесть раз. — Все дело в запястье, — скромно отметил он.

— И не говори!

Лоренс в свою очередь бросил камешек. Тот подпрыгнул восемь раз, и младший Гиллард торжествующе показал брату «нос». Тот не сдержал улыбки: отголосок дружеского соперничества времен детства вызывал воспоминания самые что ни на есть приятные.

— Ты, Бенни, теряешь форму, — поддразнил его Лоренс и тут же, не сдержав любопытства, осведомился: — А ты, часом, ничего не скрываешь? В твоей жизни кто-то появился?

— Кто-то? — недоуменно переспросил Бенджамин.

— Ты, может, влюбился? — напрямую спросил Лоренс. — Что, родители ее не одобрят? Вот уж хотел бы на это посмотреть... Господи милосердный, надеюсь, она не замужем? Вот тут-то пух и перья и полетят!

— По-твоему, любовь — это достаточное основание для брака?

— Да я об этом вообще-то не задумывался. Я так понимаю, это твоя головная боль, не моя.

— Любовь — это временное помешательство, — сообщил Лоренсу брат. — А помешательство — сомнительный повод для заключения какого бы то ни было контракта. Брак же, ежели разобраться, — это не что иное, как контракт, сделка.

Лоренс себя романтиком не считал. Однако даже у него от такого определения брачного союза мурашки по спине побежали.

— А не слияние родственных душ?

— Вот скажи; тебе что, и впрямь для полноты счастья позарез нужна родственная душа?

— Ну, честно говоря, мне и без родственных душ неплохо, — признался Лоренс. — Но ты, например, можешь представить себе па без ма, или ма без па?

— Исключения, безусловно, встречаются, — неохотно согласился Бенджамин. — Вообще-то я пытался совместить любовь и брак, как ты помнишь. Однако если позабыл, напоминаю: все пошло слегка не по плану.

Лоренс ограничил изъявления братского сочувствия хлопком по плечу.

— Надеюсь, из-за такого пустяка, как сбежавшая невеста, ты не позволишь себе остаться одиноким, озлобленным холостяком?

— О, жениться-то я непременно женюсь, вот только любовь в списке приоритетов окажется не на первом месте и не на втором. Собственно говоря, в список она вообще не войдет. — Бенджамин кисло поморщился. — Жениться сейчас или через пять лет — какая, в сущности, разница? Куда торопиться-то?

А что, если в устах брата это замечание — вовсе не образчик «черного юмора»? Что, если он и впрямь подыскивает мать для своих детей? Что, если он положил глаз на Розанну Клиберн?

Шутка, конечно, что надо! Впрочем, он, Лоренс, например, даже не улыбнулся. Теперь, когда сумасшедшая мысль пришла в голову, младший Гиллард понял, что ему она ой как не нравится. Это же очевидно: Розанна Клиберн — совершенно неподходящая жена для его брата!

И наверняка это заключение можно подкрепить множеством веских причин. Ну, то есть если хорошенько подумать, то причины непременно найдутся. Только, когда что-то нутром чуешь, так ли надо докапываться до иных объяснений? А нутро Лоренса в этом вопросе решительно заявляло свой протест.

Морщинка между темными, четко очерченными дугами бровей углубилась еще больше. На карту поставлено счастье родного брата — можно ли отнестись к проблеме легкомысленно? Неудивительно, что Розанна Клиберн, обладательница наироскошнейших форм — мог ли брат, всякий день имея возможность любоваться ими с утра до вечера, не подпасть под их очарование? — занимает все его мысли. Близкое соседство с такими формами — вещь опасная!

Нет, никак нельзя закрывать глаза на тот факт, что секретарша брата — самая сексапильная из всех женщин, с которыми Лоренс когда-либо сталкивался. Причем она вовсе не щеголяет в туалетах с глубоким декольте, или в мини-юбках, или, скажем, в облегающих полупрозрачных боди. Но каким-то непостижимым образом ей удается в строгих деловых костюмах и скромных туфлях-лодочках выглядеть более соблазнительно, нежели иной женщине — в кружевном нижнем белье.

Розанна Клиберн из тех женщин, на которых мужчинам просто смотреть недостаточно, к таким так и тянет прикоснуться. Четко очерченные губы Лоренса изогнулись в издевательски-насмешливой улыбке: уж это-то он на своей шкуре испытал! Более того, стоит ему лишь взглянуть на секретаршу брата — как она разбирает бумаги или, допустим, идет через комнату, — и воображение тотчас же разыгрывается не на шутку.

Впрочем, конечно же он не поставит под угрозу взаимоотношения с братом только ради того, чтобы утолить низменную, животную потребность.

Но это если предположить, что Бенджамин сам неравнодушен к Розанне. Лоренс, сколько ни бился, так и не сумел вычислить, как именно его брат относится к своей секретарше. В офисе между ними царит полное взаимопонимание... Но насколько далеко это взаимопонимание распространяется за пределы рабочего кабинета? Скажем, в спальню?

Об этом Лоренс никогда не спрашивал и не спросит. Если брат считает возможным совмещать работу и удовольствие — просто-таки напрашиваясь тем самым на неприятности, к слову сказать, — то это дело Бенджамина и только его одного...

— Да ты медаль заслужил, приятель!.. — Кто-то со всего размаху хлопнул Лоренса по плечу.

Лоренс небрежно отшутился. Никакой медали ему не надо. Ему бы выбраться отсюда побыстрее, пока журналисты не набежали.

Черт подери, толпа все гуще!

Меньше всего на свете Лоренсу хотелось привлекать к себе внимание широкой публики. Сколько сил и энергии он тратил на то, чтобы оградить себя от докучного интереса прессы! Не всегда успешно, надо признать.

Мысленным взором он уже видел газетные заголовки... Уж не былые ли журналистские инстинкты в нем пробудились? Вот уже десять лет как младший Гиллард ушел из штата солидной центральной газеты, в которую вонзил свои зубы, едва закончив колледж, но и по сей день отлично помнил — ведь знал-то не понаслышке! — как именно работают мозги прожженного журналюги. Умение просчитать действия газетчиков на несколько ходов вперед порой оказывалось весьма полезным.

Что за ирония судьбы: если бы не тяжелая пневмония, надолго уложившая в постель его отца, и если бы не осложнения, в итоге приведшие к операции на легких, он, Лоренс, пожалуй, до сих пор оставался бы штатным журналистом, и только. Но когда Оуэну Гилларду пришлось отойти от дел по состоянию здоровья, у кормила управления семейной собственностью встал Бенджамин — старший из сыновей, компетентный специалист в финансово-экономической области.