Читаем Свет и Ветер. Том 1 онлайн бесплатно

Оторвавшись от компьютера, я бросил взгляд на окружающие моё рабочее место (да и место большей части жизни, если честно) творческое… состояние. Убираться надо, вздохнул я. Пара приятелей, хотя точнее институтских друзей, пригрозили разбавить моё одиночество своими утомительными персонами. В чем-то их персоны были приятными, но в сфере последних пертурбаций в Мире контакт с людьми сошел практически на нет, что мне скорее понравилось.

Хотя, подумалось мне в процессе сбора в мусорные пакеты пустых сигаретных пачек и упаковок от фастфуда, таким макаром я и совсем в какого-нибудь хикки превратиться можно. То есть, стрессовое расстройство от пребывания на старушке-Земле, хмыкнул я, получить от самого пребывания несложно. Это скорее нормально для разумного. Но вот усугублять это ещё и самоизоляцией — явно не выход, животные мы социальные, и ведет эта самоизоляция к массе проблем.

А вообще, забавно получилось, что закончив с отличием этнологический факультет МГУ, я оказался, как и ряд моих приятелей-историков, без работы. Ну, не совсем: были государственные организации, предлагающие стать учителем истории в деревне, или стать «подай-принеси» в ВУЗе. Скажем так, количество историков в стране оказалось чрезмерно, а деятельность их не особо нужна. Учитель — это хорошо, но на закате дней, решил я и за пару лет закончил «колледж», который родители упорно (и, исторически-справедливо) называли СПТУ психологии.

И стал работать корреспондентом и автором статей сетевых изданий. Вот уж совсем не то, чего я ожидал, переступая порог лучшего ВУЗа страны. Впрочем, мои друзья, грозившие меня сегодня навестить, еще более далеки от наших изначальных профессий. Предприниматель и полиционер — в таком качестве социум принял специалистов по этнологии и античному миру.

Наконец, тяжкий труд по приведению творческого беспорядка в беспорядок обычный был завершен. А ироничные мысли о бытии и месте в нем хоть и могли продолжаться вечно, но были безжалостно оборваны: надо было хоть еду какую сообразить, а в процессе рассуждений о «личностях в разрезе исторического периода», то, что я бы сообразил — едой бы точно не являлось.

И, аккурат к пяти часам в дверь, как и традиционно, застучали ногами. Звонок мои гости обошли вниманием, как недостойный их внимания агрегат. А так как они были людьми приличными, то и, приходя в гости, стучались исключительно ногами.

Высокие стороны обменялись приветствиями и направились на кухню. Где Андрей, мой софакультетник, извлек из завлекательно звякающего пакета литровую бутыль оригинального дизайна. Помимо формы и красно-коричневого содержимого, бутыль отличалась этикеткой — название «Аmasec», двуглавый орел в германском стиле, черепа и прочие украшения были прямо связаны с его увлечением, да и бизнесом.

Мой сокурсник был чуть ли не с рождения преданным фанатом вселенной молотка войны. Я, если честно, к ней был относительно равнодушен, но не признать её влияние на культуру не мог. Да и популярность подобной мифологии в социуме современном была довольно интересна, как этнологу.

Вдобавок, Андрей имел небольшую, точнее уже большую студию-производство, где отливал фигурки для игры. Назывались они иначе, выглядели на голову эстетичнее и аккуратнее (я проверял в свое время), фигурок от официального производителя. А главное — стоили раза в четыре дешевле «родных», были выполнены как в сборе, так и в разборе… В общем, друг не бедствовал, да и позавидовать ему можно было в чём-то — нашел способ играться в любимые игрульки, да ещё и зарабатывать на этом приличные деньги.

— Это настоящий амасек! — потрясал бутылкой Андрей.

— А мы от твоего контрафакта не помрем? — скептически поднял бровь Олег, историк античности и мент по совместительству. — Кстати, если мне не изменяет память, — состроил он ехидную физиономию, — в твоей «ва-а-ахе» амасек — это просто бухло. Причем любое, любого качества.

— Это — отличная настойка, — надулся Андрей. — И я не бомж из твоих сводок, чтоб палёнку всякую тащить.

— Пить будешь первым, а через час посмотрим на последствия и, может, и попробуем, — выдал вердикт представитель правоохранительных органов. — Игорь, не пей пока, — обратился он ко мне, — козлёночком станешь. Хотя ты и так козёл тот ещё, — протянул мент.

— Ты мне эту статью будешь долго припоминать? — окрысился я.

— Вечность, — веско ответил Олег.

— И в чём я не прав? — уже не на шутку завелся я. — Солидарная ответственность властных групп ведет к созданию кастово-классового…

— Прав, — кивнул меня Олег. — Только твоя правота никому не нужна, а в итоге…

И тут наш диалог прервала музыка из мобильника Андрея. С ехидным выражением рожи он помахивал руками в такт песне, раздававшейся из динамиков: «Круговая порука мажет как копоть, я беру чью-то руку, а чувствую локоть». Молча дослушали до конца, после чего Андрей выдал:

— Короче, классовые враги, заканчивайте. Вы, вообще-то, оба на мне паразитируете, если объективно посмотреть, — надулся он.

— Ладно, вправду не ругаться собрались, — улыбнулся я, да и мент покивал. — Но амасек свой и вправду сам сначала попробуй, эксплуатируемое меньшинство.

Андрей залихватски глотнул пойла из эксклюзивной бутылки и подмигнул нашим скептически-обеспокоенным рожам. Впрочем, дальше было извлечено менее экзотическое пойло и, под закуску, общение старых друзей перешло в традиционное русло. А через пару часиков и амасек попробовали — Андрюха не помер, даже ликом поздоровел, что успокоило нашу с Олегом тревогу о будущем.

Сидели, общались, о быте, работе, женщинах и прочих занимательных вещах. И, на определённый момент, пришли к разговору о политике. В силу повторно запущенной Андреем «Скованные одной цепью» политика была не текущая и даже не историческая. Мы занялись обсуждением футурологии, а если уж совсем точно, политического устройства объекта восторгов одного из нас.

— Положим, — важно вещал Олег. — Вопросы техники и технологии мы отбрасываем, в этом молотке магия и прочая дичь. Но, вопрос организации миров по галактике, в условиях непрекращающейся войны, быть иным не может.

— Может, — не соглашался я. — У них же всё на религии завязано и в целом — бессмысленно.

— Ты Игорь, просто не в курсе, — экспертно заключил Андрей. — Религии в Вархаммере немало, но она не основополагающая государствообразующая структура. Скорее национализм, точнее видизм, — заключил он.

— Может и не в курсе, — мирно признал я. — А национализм, точнее видизм, в условиях вечной войны необходим, насколько я понимаю описанные условия.

— «В далёком мире будущего нет места логике — есть только война!» — тоненьким голоском пропищал Олег, вызвав дружный ржач.

И потекла встреча, которая пьянка, по канонным и посконным рельсам. Дамы, женщины и девки, работа, «все козлы!», «Господа, а не послать ли нам гонца? — А сгоняем все вместе!» прилагалось. Венцом вечера было обозревание привольно раскинувшихся на моём ложе мента и предпринимателя. А я сидел в кресле, меня слегка «вертолётило», да и мысль перед отходом ко сну была просто вопиюще традиционной: «И на хрена я так нажрался?!»

Проснулся я довольно… странно. Да и вообще, словом «проснулся» мои ощущения было сложно назвать. Мне было «ультрамариново и кисло с горчинкой» лежать. Несколько минут я даже не пытался двигаться, пытаясь осознать, что за бред с моими ощущениями.

Синестезия, вынужден я был признать факт после тщательного обдумывания. Височная эпилепсия, или еще какая хворь от пьянки. Блин, и ведь не употреблял в одиночку, да и вообще довольно равнодушен был к алкоголю, так, для вкуса в чай или кофе…

Ну ладно, надо подниматься и разбираться, что мне принесла вчерашняя пьянка, с некоторым страхом решил я и открыл глаза.

Это… чёрт знает, что это. Галлюцинации. Причем какие-то совершенно запредельные, уже начиная паниковать, решил я, закрыл глаза и сделал несколько глубоких, звучащих как до-диез мажор, вздоха. Как-то ни черта не успокаивающе вышло, с иронией отметил я, хотя ирония и сарказм — лучше паники, так что всё же осмотрюсь.

Результаты осмотра меня совершенно не порадовали. Согласно всем имеющимся у меня сенсорным ощущениям (вдобавок, явно и очевидно перепутанным), я пребывал во сне отбитого авангардиста. Безумно мелькающие цвета, звуки, запахи, вкусы — все было смешано и выдавало калейдоскоп феерического бреда, окружающего меня.

Единственное, что радовало — это осязание. Оно хотя бы сообщало, что я лежу и сижу на чем-то типа травы, довольно жёстком, причем, это ощущение не исчезало. Да и тело себя чувствовало… скажем так, никак — ни тепло, ни холодно, ни больно, ни неприятно.

Ладно, свихнулся так и свихнулся. Точнее, судя по довольно логичным и не безумным мыслям, получил серьезнейшие повреждения мозга, приведшие к подобным псевдогаллюцинациям — я понимал, что их существование невозможно, соответственно, полноценным галлюцинациями они не были.

Так, значит, мы с ребятами, судя по траве, поднялись в ночи и поехали в поисках приключений. И, чёрт возьми, нашли: видно, авария какая. Причем то, что я не чувствую боли и на ощупь целый — совершенно не показатель. Ладно, надо ползать по земле, искать друзей. Может, выжили и без сознания, а на ощупь… да хоть что-то сделаю, не сидеть же с закрытыми глазами или пялиться на глюки, в конце-то концов!

Через полчаса я был в панике. Лёгкой, потому что регулярно «музыкально дышал» но неизбывной, потому что на ощупь вокруг творился самый натуральный пиздец!

А именно, судя по нащупанному, я пребывал на каком-то плато, не более ста квадратных метров площадью. Судя по обрывам — каменному, причем еще и сходящемуся на конус, ниже края. Трава, несколько гладких, метров в полтора высотой и метрового основания, валунов, очень напоминающие на ощупь обкатанную морем гальку. Вот и все, что мне доступно, а в смысле всех остальных чувств, кроме осязания — дичь, бред и авангардизм.

Ни черта не понимаю, констатировал я, привалившись спиной к валуну и начал оглашать округу лимонно-желтыми в красную полоску криками. И ни черта это, кроме понимания, что цвета хреново сочетаются, не принесло.

Ладно, сидим и ждем помощи, заключил я. Начну подыхать от жажды — сигану с обрыва, если что. Может, там метра полтора, например. В моем текущем состоянии я вообще ничего не сделаю, разве что угроблюсь бессмысленно. А может, есть от моих травм таблетка или пилюля какая. Так что помирать пока преждевременно.

И попробовал я сначала подремать. Потом поспать. И ни черта у меня не выходило — спать я не хотел, чувствовал себя всё так же «никак». И чем мне заняться-то, подумал я и стал наблюдать за окружающей фантасмагорией. Какие-то дикие переливы сенсорных ощущений, никак не взаимосвязанных и хаотичных, констатировал я через полчаса.

Притом, подобная нагрузка на мозг должна была вызвать усталость — окружающее меня было неестественно, мозг парить должен был от попыток синтерпретировать окружающую дичь… Но не делал этого. Ни усталости, ничего подобного.

В конце концов, от безысходности я начал пытаться хоть через сенситивную задницу, но воспринять окружающую меня реальность. И через десяток субъективных часов у меня это вышло. Причем, начавшийся процесс постижения, стартовавший с крошечного серого пятнышка, начал распространяться на окружение, стоило «заякориться» вниманием на неподвижной точке. Уровень бредовости был запредельным, но в итоге я всё же «увидел» место моего пребывания. И мозг, кажется, начал понимать, чего я от него добиваюсь, выдавал, вне зависимости от безумного перелива цветов, этакую «монохромную тень» островка и даже обозримой части меня.

При этом, субъективно все эти процессы познания и интерпретации заняли не один час, а то и не один десяток часов. А я не устал, ничего себе не отсидел… И это при том, что попытки ущипнуть себя, прикусить язык и побиться головой об камень вполне реально давали ощущение боли!

Да даже жажды и голода не было, что вводило меня в ступор — такого не бывает, черт возьми, единственным логичным объяснением выходило коматозное состояние и устойчивый бред. Но тут вопрос солипсизма: если я в бреду, но он ощущается мной как реальность (пусть и бредовая), то надо жить в нем так, как и в реальности. Ибо он дан мне в ощущениях, подчиняется неким, хотя невнятным, законам. В конце концов, очнусь — напишу книжку из разряда «творчество душевнобольных», хмыкнул я.

И принялся я экспериментальными путями постигать окружающую меня реальность. Сколько ушло на это реального времени — чёрт знает, но итог выходил таковым: даже с «монохромными контурами», которые были относительно «объективными», окружающая меня реальность была бредовой.

В рамках воспринятого, я пребывал на «летучем острове», в пространстве, забитым подобными, правда отличными размерами, летучими островами. Этакими плоскостями с основаниями, сходящими в заострённый конус. Мало того, ориентация верхних «плоскостей» была произвольной, то есть они были под углами к моему «вектору гравитации», а над головой вообще один раз пронесся остров, развернутый «вниз» «верхом» относительно меня! А на нем, помимо ландшафта и кривых деревьев, было нечто вроде ручья!

Совсем бред, подвел я итог своих исследований и решил, на всякий случай, покушать травку. Немного, в качестве эксперимента, потому что «созерцать» окрестности меня уже достало, да и ничего, кроме мата это созерцание уже не вызывало.

Нарвав щепоть растительности, я поместил её в рот. Вызвав взрыв ощущений — от звуков до запахов, но вкуса при этом не ощутил. Пожевал да и глотнул, с некоторым опасением, но совсем небольшая травинка, вырву её, если что.

Результатом моего пожирания непонятной гадости стал взрыв. Не в смысле, что мной покрыло окрестности, а взрыв сенсорной информации различного типа и только. Ошарашенно наблюдая за взбесившимся всем (хорошо, хоть «монохромная часть» не исчезла), я вдруг начал понимать, что источником этого калейдоскопа стал я, сожравший травинку.

На основании этого, через какое-то время потребив еще пару травинок, я в некоторой степени обрел понимание фантасмагорических проявлений окружения. А именно свет (совершенно дикий, искажающийся и преломляющийся в произвольных местах) и ветер, атмосферные потоки, в общем.

Вдобавок, осознав, что это за непотребная фиолетово-горькая пакость, я заметил, что она в некоторой степени подчинена моей фантазии. Точно бред, заключил я, начав менять направления «лучей» своей волей. Ну а что, делать-то толком нечего, хоть какое-то занятие. В итоге еще через какое-то время валун на моем островке обзавелся прожженной дырой, а я — парой ожогов. Небольших, но чертовски болящих.

Надо поаккуратнее, хмыкнул я, а то мои галлюцинации превратятся в кошмар. И продолжил свои эксперименты, пусть и с осторожностью.