Читаем Свадьбе не бывать онлайн бесплатно
Юкридж, прирожденный оптимист, всегда говорил, что в нашем мире все к лучшему, а достойные и праведные непременно спасутся даже от самых чудовищных опасностей. В доказательство он чаще всего приводит эту историю: от начала до конца он видит в ней десницу Провидения.
Все началось однажды летом, на Хей Маркет. Мы только что позавтракали (за мой счет) в ресторане Пэлл-Мэлл. Когда мы выходили на улицу, невдалеке остановился сверкающий лимузин. Из машины вылез шофер, открыл капот и полез туда с плоскогубцами. Будь я один, я взглянул бы разок и пошел бы себе дальше. Но для Юкриджа зрелище чужой работы всегда имело неотразимую прелесть. Он схватил меня за руку, и потащил к машине — оказать труженику моральную поддержку. Минуты две он усердно дышал водителю в затылок. Наконец тот, видимо, понял, что это не дуновение июньского зефира, и недовольно обернулся.
— Эй, там! — Но его раздражение тут же сменилось — насколько это возможно для шофера — радушием. — О, привет! — заметил он.
— Привет, Фредерик. — сказал Юкридж. — А я и не узнал тебя. Это и есть новая машина?
— Ага. — кивнул шофер.
— Мы с Фредериком приятели. — пояснил мне Юкридж. — В пивной познакомились. — Лондон кишел приятелями Юкриджа, с которыми он познакомился в пивной. — Что стряслось?
— Ерунда. — сказал шофер по имени Фредерик. — Сейчас все исправлю.
Сказано — сделано. Очень скоро он выпрямился, захлопнул капот и вытер руки.
— Славный денек — сказал он.
— Отличный. — согласился Юкридж. — Куда направляешься?
— Хозяин в Аддингтоне в гольф играет — еду его забрать.
Затем под ласковым июньским солнцем шофер окончательно растаял, и предложил:
— До Ист-Кройдона прокатиться не желаете? Обратно вернетесь на поезде.
Предложение было щедрое, и ни я, ни Юкридж не склонны были отказываться. Мы забрались в машину, Фредерик включил автоматическое зажигание, и мы отчалили — ни дать ни взять два светских льва поехали подышать свежим воздухом. Настроение у меня было самое благодушное, да и у Юкриджа, думаю, тоже. Тем огорчительнее был последовавший прискорбный инцидент. Мы остановились на перекрестке, пропуская поток транспорта, текущий с юга на север, и тут нас пробудил от сытого оцепенения пронзительный крик.
— Эй!
Несомненно, крикун обращался к нам. Он стоял на тротуаре, сверля злобным взором недра нашего автомобиля. Это был толстый, бородатый господин средних лет, одетый, невзирая на жаркую погоду и светские предрассудки, в сюртук и котелок.
— Эй! Вы! — ревел он, шокируя добропорядочную публику.
Шофер Фредерик, бросив на него искоса взгляд, полный величавого презрения, потерял интерес к непристойным выходкам низшего существа. Но Юкридж, к моему удивлению, показывал все признаки тревоги и смятения, как дичь, попавшая в силки. Он покраснел, надулся и уставился прямо перед собой, безуспешно стараясь не замечать эту слишком заметную фигуру.
— Мне нужно — с вами — поговорить! — гремел бородатый.
Дальнейшие события развивались стремительно. Машины тронулись, и бородатый господин, видимо, понял, что действовать нужно быстро. Неуклюжим пируэтом он одолел четыре фута и приземлился на подножке нашего лимузина. Но тут вдруг очнулся Юкридж и столкнул бородатого на мостовую. Когда я оглянулся на него в последний раз, он стоял посреди дороги и потрясал кулаками, причем его чуть не переехал автобус номер 3.
— Господи! — с дрожью в голосе пробормотал Юкридж.
— Что это было? — полюбопытствовал я.
— Тип, которому я должен деньги. — лаконично пояснил он.
— А! — ответил я. Теперь мне все стало ясно. Я никогда раньше не видел кредиторов Юкриджа за работой, но он часто давал мне понять, что в Лондоне они скрываются повсюду, как леопарды в джунглях, готовые в любой момент наброситься на свою жертву. По некоторым улицам он вообще не ходил, чтобы не попадаться.
— Он ходит за мной по пятам, как ищейка, уже два года. — пожаловался Юкридж. — Чуть о нем забудешь — тут же выскочит из-за угла. Я из-за него каждый раз седею до корней волос.
Мне хотелось узнать об этом побольше, но Юкридж погрузился в задумчивое молчание. Однако несчастья той памятной поездки на этом не окончились. Мы резво катили по Клэпхем-Коммон, как вдруг прямо перед нами на дорогу выскочила какая-то девица, толстая и глупая. По обычаю всех подобных созданий она тут же потеряла голову и заметалась туда-сюда, как ненормальная курица. Мы с Юкриджем вскочили и в ужасе ухватились друг за друга, как вдруг девица споткнулась и упала — но Фредерик, мастер своего дела, не подвел. Вдохновенный поворот руля — и секундой позже, когда мы остановились, девица уже поднималась с земли, запыленная, но в целом виде.
Такие случаи на разных людей действуют по-разному. В холодных серых глазах Фредерика было только усталое презрение сверхчеловека к идиотским выходкам безмозглых пролетариев. Я, со своей стороны, нервно ругался. Но в Юкридже это дорожное происшествие пробудило рыцаря. Пока наш шофер разворачивал машину, Юкридж непрерывно что-то бормотал себе под нос, и не успели мы остановиться, как он уже выскочил на дорогу и блеял какие-то извинения.
— Ужасно сожалею! Вы могли погибнуть! Никогда себе не прощу.
Что касается девушки, то она отнеслась к этой истории совершенно по-другому. Она хихикала. И этот тупой смешок почему-то вывел меня из равновесия больше, чем все остальное. Должно быть, она была не виновата. Должно быть, такое несвоевременное веселье было просто симптомом нервного шока. Но я невзлюбил ее с первого взгляда.
— Я надеюсь — трещал Юкридж — вы не ушиблись? Скажите мне, что вы не ушиблись!
Девица снова захихикала. Прежде чем хихикать, ей не помешало бы сбросить фунтов десять-двенадцать. Я хотел поскорее уехать и забыть ее навсегда.
— Нет, спасибо, ничего.
— Но вы испугались, правда?
— Да, я здорово напугалась! — ухмыльнулась эта отвратительная особь женского рода.
— Я так и думал. Я боялся этого. Вы напуганы. У вас нервный шок. Позвольте мне подвезти вас домой.
— Ничего, не надо!
— Я настаиваю! Я положительно настаиваю!
— Экхм! — сказал Фредерик-шофер тихим, убедительным голосом.
— А?
— Нужно ехать в Аддингтон.
— Да, да, да, — нетерпеливо одернул его Юкридж. Он уже вошел в роль важного барина. — У нас еще есть время, и мы отвезем леди домой. Разве вы не видите, Фредерик, что леди в шоке? Куда вас подвезти?
— Да тут рядом, за углом, на соседней улице. Балбриган называется.
— Балбриган, Фредерик, соседняя улица. — сказал Юкридж тоном, не допускающим возражений.
Я думаю, жителям Пибоди-роуд в Клэпхем-Коммон нечасто приходится видеть, чтобы дочь подкатила к родительскому крыльцу в Деймлеровском лимузине. Так или иначе, стоило нам подъехать, как население виллы Балбриган повзводно потянулось на улицу. Отец, мать, три младших сестры и двое братьев очутились на крыльце в первые же десять секунд, и сомкнутым строем двинулись по садовой дорожке.
Юкридж был в своей стихии. Он представлялся, ему представлялись, и через минуту он уже был на короткой ноге со всей семьей. В нескольких кратких, но трогательных словах он поведал им, что произошло. Я тихо и незаметно сидел в своем углу. Шофер Фредерик устремил бездонный взгляд на масляный манометр.
— Я не простил бы себе, мистер Прайс, если с мисс Прайс что-то случилось. К счастью, мой шофер отлично водит машину, и в нужный момент успел свернуть. Вы показали большую выдержку, Фредерик — поощрительно сказал Юкридж. — большую выдержку!
Фредерик продолжал равнодушно созерцать масляный манометр.
— Какая у вас красивая машина, мистер Юкридж! — сказала мать семейства.
— Вы думаете? — беспечно ответил Юкридж. — Да, неплохая машинка.
— А вы сами умеете водить? — почтительно спросил младший из двух младших братьев.
— О, да. Но в городе обычно водит Фредерик.
— Не хотели бы вы с вашим другом зайти и выпить чашечку чаю? — спросила миссис Прайс.
Юкридж заколебался. Он только что отлично позавтракал, но бесплатное угощение не могло оставить его равнодушным. Но тут заговорил Фредерик.
— Экхм!
— А?
— Нужно ехать в Аддингтон. — твердо сказал Фредерик.
Юркридж дернулся, словно его разбудили. Видимо, он уже сам поверил, что это его машина.
— Ах да, конечно. Я и забыл. Мне нужно срочно ехать в Аддингтон. Друзья играют там в гольф — обещал подвезти. Как нибудь в другой раз, ладно?
— В любой день, когда вам удобно, мистер Юкридж. — сказал мистер Прайс, озаряя всеобщего любимца благосклонной улыбкой.
— Спасибо, спасибо.
— Скажите, мистер Юкридж — спросила миссис Прайс — я об этом подумала, как только вы назвали свое имя. Оно такое необычное. Вы не родственник мисс Юкридж, которая пишет книги?
— Она моя тетя. — просиял Юкридж.
— Нет, правда? Я так люблю ее романы. А скажите…
Фредерик — нельзя было им не восхищаться — прекратил литературную дискуссию, нажав на стартер, и мы отчалили под шквалом добрых пожеланий и приглашений заходить. Кажется, я даже слышал, как Юкридж, перегнувшись через задний борт, обещал как-нибудь привезти свою тетку на воскресный ужин к Прайсам. Когда мы свернули за угол, он плюхнулся на сиденье, и тут же принялся меня поучать:
— Всегда делай людям добро, дитя мое! Ничего нет лучше добра. Никогда не упускай возможности упрочить свое положение. В этом секрет успеха. Видишь — всего несколько добрых слов, и вот уже есть дом, где я в любой момент могу перекусить, если средства на нуле.
Его циничные воззрения меня возмутили, и я ему об этом сказал. Но Юкридж возразил:
— Тебе хорошо так говорить, мой мальчик, но понимаешь ли ты, Корка, что в таком доме подают холодную говядину, печеный картофель, пикули, салат, бланманже и какой-нибудь сыр каждое воскресенье после церковной службы? В жизни бывают моменты, когда кусок холодной говядины и бланманже значат больше, чем можно выразить словами.
Примерно через неделю мне пришлось пойти в Британский музей — подобрать материал для одной из тех блистающих слогом и эрудицией статей, которые украшают время от времени наши лучшие еженедельники. Я ходил по музею, собирал данные, и вдруг встретил Юкриджа. На каждой руке у него висело по маленькому мальчику. Вид у него был немного утомленный, и он обрадовался мне, как моряк, потерпевший крушение, радуется парусу на горизонте.
— Давайте, ребята, бегите, развивайте ум. — сказал он детям. — Я вас здесь подожду.
— Хорошо, дядя Стенли! — отозвались дети.
— Дядя Стенли? — переспросил я с упреком.
Надо отдать ему должное, он слегка поморщился.
— Это дети Прайсов. Из Клэпхема.
— Помню.
— Я сегодня с ними гуляю. За гостеприимство, дитя мое, нужно платить.
— Значит, ты действительно навязался к этим несчастным?
— Я заглядывал к ним время от времени — с достоинством отвечал Юкридж.
— Ты с ними познакомился неделю назад. Сколько раз ты к ним заглядывал?
— Раза два. Ну, может три.
— К столу?
— Ну, мы заморили червячка. — признался Юкридж.
— А теперь ты уже дядя Стэнли!
— Славное, радушное семейство. — сказал Юкридж, и в его голосе послышался вызов. — Я стал у них своим с первого же дня. Конечно, это палка о двух концах. Сегодня вот детей на меня повесили. Но в общем и целом баланс положительный. Признаться, я не слишком люблю петь гимны после воскресного ужина, но ужин неоспоримо хорош. Лучшая холодная говядина — мечтательно продолжил Юкридж — которую я в жизни пробовал.
— Прожорливая скотина — сурово сказал я.
— В здоровом теле — здоровый дух, старина. Конечно, одна-две вещи меня смущают. Например, им отчего-то взбрело в голову, что машина, на которой мы с тобой катались, принадлежит мне, и дети все время допекают меня, чтобы я их покатал. К счастью, мне удалось уговорить Фредерика, и он, думаю, сможет устроить одну-две прогулки в ближайшие дни. А потом еще миссис Прайс все время упрашивает меня привезти к ней мою тетку — попить чаю и поболтать. А у меня духу не хватает признаться ей, что моя тетка окончательно и бесповоротно от меня отреклась.
— Ты мне об этом не рассказывал.
— Не рассказывал? Ах, да. На другой день после того танцевального вечера я получил от нее письмо. Там говорилось, что я для нее больше не существую. По-моему, это говорит об узости мышления и вредном характере, но я не скажу, что письмо меня сильно удивило. Но это создает известные трудности, когда миссис Прайс хочет с ней подружиться. Мне пришлось сказать ей, что моя тетка — хронический инвалид, никогда не выходит из дому и практически прикована к постели. Все это утомительно, мой мальчик.
— Догадываюсь.
— Видишь ли — пояснил Юкридж — Я терпеть не могу лгать и выкручиваться.
Сказать на это было нечего, и мы расстались.
После этого я на несколько недель уехал из Лондона отдохнуть. Когда я вернулся на Эбюри стрит, Баулс, квартирохозяин, торжественно отпустил комплимент моей загорелой наружности и сообщил, что в мое отсутствие несколько раз заходил Джордж Таппер.
— Этот господин срочно желает вас видеть, сэр.
Я удивился. Если я заглядывал к Джорджу Тапперу, он всегда был рад — или притворялся, что рад — старому однокашнику, но сам он редко искал моего общества.
— Он сказал, что ему нужно?
— Нет, сэр. Он не оставил никакого сообщения. Он только осведомился о вероятной дате вашего возвращения, и высказал пожелание, чтобы вы посетили его при первой возможности.
— Я лучше пойду к нему прямо сейчас.
— Это может оказаться благоразумным, сэр.
Я нашел Джорджа Таппера в Министерстве Иностранных Дел: он сидел за столом, окруженный очень важными на вид бумагами.
— Ну сколько можно тебя ждать! — обиженно закричал он. — я уж думал, ты никогда не вернешься.
— Спасибо, я отлично отдохнул. — ответил я. — Отдых вернул розы на мои ланиты.
Джордж, который выглядел далеко не таким безмятежным, как обычно, послал и розы и ланиты куда подальше.
— Слушай — тревожно сказал он — надо что-то делать. Ты уже видел Юкриджа?
— Нет еще. Я хотел к нему заглянуть сегодня вечерком.
— Вот-вот, загляни. Ты знаешь, что случилось? Этот несчастный осел пошел и обручился с девицей из Клэпхема!
— Что?
— Обручился! Девица из Клэпхема. Клэпхем-Коммон. — добавил Джордж Таппер, как будто это было последней каплей.
— Ты шутишь?
— Я не шучу, — брюзгливо сказал Джордж — я что, похож на шутника? Я их встретил в Баттерси-парке, и он нас представил. Она похожа на ту ужасную девку в розовом платье, которую он притащил в Риджент-Гриль, когда я угощал вас обедом — Джорджа передернуло. Тот вечер оставил в его душе глубокий след. — Она еще рассказывала на весь зал про свою тетку, у которой несварение желудка.
Думаю, тут он был несправедлив к мисс Прайс. За время нашего краткого знакомства она показалась мне довольно мерзкой, но я никогда не помышлял ставить ее на одну доску с Флосси, возлюбленной Буйного Биллсона.
— Ну и чего же ты от меня хочешь? — спросил я.
— Ты должен придумать способ, как ему выкрутиться. Я ничего не могу сделать.
Я целый день занят.
— Я тоже целый день занят.
