Читаем Сундук старого принца онлайн бесплатно

Когда я беру в руки новую книгу доктора Балу, меня охватывает особое чувство Предвкушения Сказки. Его хочется растянуть. Согреть в руках переплет, потом не спеша открыть и дотронуться до ровных строк и гладких иллюстраций. В этот момент я нахожусь на границе между явью и неявыо, готовясь к путешествию и встрече с Необычным…

Один человек как-то спросил меня: «А нужны ли вообще эти сказки? Ведь это не более чем выдумки». Сказка сказке рознь. Действительно, есть выдумки, которые просто развлекают. Есть выдумки, засоряющие голову. Есть забавные и поучительные истории. Но, к сожалению, не так много особых, терапевтических сказок, в которых правда о нас самих, нашей внутренней природе. Не всегда эта правда оказывается веселой. Она очень многолика.

Правда терапевтической сказки подобна палитре художника, на которой причудливо перемешано множество красок Сколько оттенков чувств, мыслей, желаний на волшебной палитре нашего внутреннего мира? Гораздо больше, чем мы можем осознать. Нам нужен помощник, чтобы разобраться в собственном многообразии. И этот помощник — Сказочник, доктор Балу.

Все, о чем рассказывается в терапевтической сказке, реально. Но не в социальном, материальном мире, а в мире психического. Героями становятся наши мысли, чувства, нереализованные стремления, впечатления от взаимоотношений и путешествий. Нереализованное желание или вопрос, на который никак не находится ответ, рождает сюжет сказки. Перипетии сюжета символически передают динамику наших переживаний. И в финале сказки происходит разрешение проблемы, обретение ответа на один из самых непростых вопросов о себе и жизни.

Можно ли не задавать вопросов о себе самом, быть невнимательным к миру психического? Можно ли не читать терапевтические сказки? Конечно можно. Только нужно быть готовым к тому, что наш собственный внутренний мир станет для нас темным лесом, в котором так легко заблудиться, угодить в ловушку, потерять ориентиры.

В некоторых волшебных сказках герой отправляется в темный лес. Но в начале пути происходит встреча с добрым помощником, который дарит герою путеводный клубочек. «Куда он покатится, туда и ты ступай», — напутствует героя волшебник.

Путеводный клубочек — это и есть терапевтическая сказка. Доктор Балу создал множество чудесных сказочных клубков, чтобы каждый из нас нашел собственный. Нашел СВОЮ сказку, как путеводную нить на определенном этапе жизненного пути.

В этом сборнике — особые сказки. Они ИЗБРАНЫ специально, чтобы стать нашими помощниками. Чудесные иллюстрации украсят ваше путешествие и помогут зазвучать самым тонким струнам вашей внутренней сказочной страны.

Монотипией занимаюсь много лет, и интерес к этой технике только растет. По образованию я художник декоративно-прикладного искусства, а точнее, керамист. Люблю иметь дело с пластическим объемом и работать над оттачиванием формы. Глина и фарфор — мой любимый материал, неисчерпаемых возможностей творческого осмысления объема.

Еще одна страсть — это живопись, где композиция на плоскости является исследованием пространства. Это длительная работа с натуры. Особый интерес для меня представляет техника старых мастеров. Она требует долгого собирания энергии в одну работу, осмысления и продуманности каждого шага.

А что же такое — монотипия? Монотипия: «моно» — один, «типус» — отпечаток (греч.).

Эта графическая техника максимально пробуждает фантазию и интуитивное образное мышление.

Вот уже много лет меня не перестает удивлять и восхищать работа над художественным образом, где главным инструментом является зрение.

С рождения дано нам великое, неоценимое счастье — зрение. Через него мы получаем моментальную и глубинную информацию. Визуальная память огромна, а фантазия, зрение и генетическая память дают художнику возможность смоделировать новый условный мир.

В детстве, когда фантазия свободна и беспечна, когда есть время смотреть в небо, мы видим не только проплывающие облака, освещенные солнцем воздушные объемы, но находим там все образы, навеянные реальностью и сказками, которые являют собой еще почти неразрывное целое.

Что за работу совершают зрение и сознание?

Давайте создадим ситуацию хаотически-живописного пятна намеренно. Возьмем небольшой лист бумаги, темную краску или тушь, тонкие и средние кисти, бумагу различной фактуры — гладкую, лощеную, пористую. Свободно нанесем краску на бумагу и, пока она не высохла, коснемся другим листом. Далее — варианты разные. Можно листы разнять резко или плавно вращая, Результат получения зеркальной красочной пары будет различным. Открыв, вы обнаружите два неповторимых зеркальных живописно-графических пятна. Основа для полета воображения готова.

Разнообразие тончайших тональных переходов в этих пятнах, удивительное сочетание различных фактур дают возможность увидеть то, на что настроен в данный момент художник Стоит лишь повернуть лист с красочным пятном в ту или иную сторону — и явятся новые образы. В одном случае ориентиром может служить ощущение масштаба и возникнет пейзаж. Нарисуйте крохотную птичку рядом с пятном, и оно превратится в горный хребет или берег моря. Дайте намек на крохотное деревце, и ваши глаза прочтут миниатюрный пейзаж. Если вы увидели направленное движение в пятне, оно в состоянии превратить эту ассоциацию в танец, и тогда можно расшифровать намек на стиль, почувствовать характер, найти портреты друзей или увидеть мифологические персонажи.

Монотипия — это импровизация внутреннего мира в заданной ситуации. А как известно, импровизацию нельзя достать из пустоты. Чем богаче внутренний мир, тем интереснее импровизация. Мы полагаемся на свою интуицию. «Интуэри» по-латыни означает «смотри зорко».

Есть тонкий момент в альянсе авторского вмешательства — не испортить стихию графического пятна. Безусловно, выручает умение рисовать. Техникой монотипии свободно владеют многие художники, правда редко воспринимая ее серьезно, предпочитая волевые способы в изображении.

Создание монотипии — это не замена исследовательского рисунка, где карандаш способен изображать, изучая предмет и пространство, рисуя с натуры. Это скорее тренировка глаза на способность мыслить визуальными образами и благодарность к неповторимой единственности случая. Образно я вижу огромный хрустальный шар с тысячами тысяч плоских сияющих граней. Когда идет работа мысли, он начинает свое движение в разных направлениях с целью поиска той единственной грани, которая, встретившись с данным пятном, дает сияние лучика, озаряет наше сознание, и мы встречаемся. Дорогого стоят эти встречи. Как будто легкий намек дает подсказку сознанию. И воображение достает из памяти образы, примеривает или отвергает их. И вдруг, как точный укол шпагой — оп! — попадание в цель.

Возможность увидеть образ в хаосе красочного пятна и довести его до убедительной поэтической реальности является практически «волшебством». Простота и легкость получения красочного пятна сопряжена с очень непростой задачей композиционного завершения, и здесь мне приходит на помощь школа живописи старых мастеров.

Окончив ЛВПХУ им. Мухиной, я занималась разлюбезной моему сердцу керамикой и никогда не забываемой живописью. Занятия монотипией были всегда тем, что англичане называют Take it easy («Возьми легко»). Это напоминало мне графику японцев с их знаменитым стилем свободного запястья. Я стала ценить единственность касания кисти, понимая ценность мгновения. И вот наступил тот момент, когда я решилась выставить свои монотипии на суд зрителей. Этого бы не случилось, не наткнись я однажды на цитату Леонардо да Винчи:

«Я не премину поместить среди этих наставлений новоизобретенный способ рассматривания; хоть он и может показаться ничтожным и почти смехотворным, тем не менее он весьма полезен, чтобы побудить ум к разнообразным изобретениям. Это бывает, если рассматриваешь стены, запачканные разными пятнами, или камни из разной смеси. Если тебе нужно изобрести какую-нибудь местность, ты сможешь там увидеть подобие различных пейзажей, украшенных горами, реками, скалами, деревьями, обширными равнинами, долинами и холмами самым различным образом; кроме того, ты можешь там увидеть разные битвы, быстрые движения странных фигур, выражения лиц, одежды и бесконечно много таких вещей, которые ты сможешь свести к цельной хорошей форме…» (Леонардо да Винчи. Суждения о науке и искусстве. СПб.: Азбука, 1998. С. 58.)

Любезный друг Читатель!

Позволь мне обратиться к тебе с приветствием как к давнишнему знакомому, хотя мы с тобой, возможно, и не встречались так давно, что почти никогда.

Тем не менее мне хочется верить, что мы нашли друг друга: ты — меня, я — тебя. И так славно, что мы можем с тобой побеседовать. Так же как и я, ты, наверное, понимаешь, что в этом тесном мире все-таки трудно, а иногда почти невозможно сохранить или найти собственный мир, свою планету, где можно разговаривать на одном языке, верить в одну истину, радоваться красоте, которая раскрывается только для твоих глаз.

Наверное, без околичностей можно было бы начать этот мир миром Детства, ибо каждый приходит в мир со своими глазами, ушами, сердцем, а порой и памятью. Именно в детстве из уст матери, отца, дедушки или бабушки сыпятся золотые камешки, из которых можно построить замок, дворец или вымостить дорогу будущего.

Мир движется по спирали. И как на пластинке, в первые семь лет прокручивается сюжет всей жизни, где присутствуют любовь, становление, разочарование, утраты, которые в следующие семилетия повторяются на иной сцене, с иными действующими лицами. Так вот случилось и со мной.

Будучи ребенком, пришедшим в мир в военные годы, я, конечно, впитал в себя тревоги, горечь и волнения того времени. Но чтобы я не сломался, моя матушка дарила мне россыпи стихов и песен замечательных дней нашего прошлого. То были песенки Вертинского о далеких островах, о Сингапуре, о жизни маленьких и больших мечтателей, чьи романтические грезы порой сказочно воплощались в жизнь.

Среди прочих запомнились мне в ту пору стихи А. К Толстого. Они легли в мою душу и стали колеей, по которой покатилась моя жизнь. С улыбкой я вспоминаю протесты отца: «Нина, что ты рассказываешь ему?.. Замки, смерть, привидения?» — «Да ведь он маленький, все равно ничего не понимает. Для него важен ритм слов и музыки, под который он и заснет», — отвечала она.

В самом деле, свои колыбельные напутствия матушка часто сопровождала игрой на пианино.

Так вот, Друг мой, позволь приведу тебе слова одного из любимых стихотворений, определивших мою судьбу.

Вот по этой страшилке и стала выстраиваться моя жизнь. Первое — это старинный замок, который я увидел и разрисовал всеми красками своего воображения. В дальнейшем меня всегда тянуло к старине, к рыцарским доспехам, картинам, ко всей атрибутике тех славных поэтических времен. И я частичку за частичкой собирал свой Замок старинные ключи, веера, рапиры, остатки доспехов. Моему сказочному Замку немало помогала профессия моей матушки. Она была скульптор. И я даже родился в чудесном месте по улице Декабристов, в Доме Сказки, как его звали старые петербуржцы. Его фасад был украшен цветным панно по сюжетам Билибина — известного иллюстратора русских сказок В этом доме у матушки была мансарда, где мы жили. Во время войны дом сгорел, но среди руин, под самой крышей, сохранилась висящая в воздухе детская кроватка, которую мне показывала матушка. Конечно, ты догадываешься, что это была моя колыбель.

В дальнейшем я все-таки продолжал жить в мансарде, где была чудесная башня, возвышавшаяся над окрестностями. В те давние времена она была покрыта черепицей и являла собой образец архитектуры северного модерна. Стены дома были облицованы серым гранитом и напоминали обожаемый мною замок.

Когда я стал старше и мог располагать своими средствами, я принес в дом маскарадные костюмы, и много людей приходило и приезжало в гости, чтобы принять участие в карнавальных вечерах. Так постепенно выстроился Замок.

Теперь второй объект моих увлечений. Это была принцесса, и конечно, она была больна, нуждалась в помощи и спасении. Подспудно это повлияло на выбор профессии. Я стал доктором.