Читаем Сундучок храбрости онлайн бесплатно

Если идти от входа в отделение по длинному белому коридору мимо палат 10, 11 и 12, то упрёшься прямо в эту дверь. На ней вместо номера приклеен обычный альбомный лист бумаги с надписью:

БЕЗ УЛЫБКИ НЕ ВХОДИТЬ!

А снизу — смайлик и добавлено неровными печатными буквами:

А ТО ЗАЩИКОЧИМ!

Невысокий тёмненький мальчик лет пяти-семи маялся перед дверью и никак не решался её толкнуть. Мама выпроводила его из сестринской комнаты и осталась что-то громко выяснять у дежурной медсестры. Даже сюда долетал её срывающийся голос: «Он же ещё совсем маленький… Как он без меня?… Я буду жаловаться…» Женька старательно делал вид, что очень заинтересован смайликом. Две точки, кривая чёрточка-улыбка: то-о-очка… то-о-очка… ско-о-обочка… Да где же она застряла?

Глаза от напряжения слезились. Хотя, скорее всего, слёзы накатывали совсем по другой причине — он слишком долго сдерживался, пока оформляли его документы в приёмном покое.

Чёрточка-улыбка перед глазами расплылась, и смайлик превратился в грустика. Это уже было больше похоже на правду. Кто вообще придумал такую глупость?! Чему в больнице можно улыбаться?

Женька хлюпнул носом. Ему вспомнилось утро, когда у него в первый раз закружилась голова и он почувствовал слабость. Тогда папа сказал: «Всё будет путём! Мы ещё с тобой на самую вершину Джомолунгмы поднимемся!» А теперь выяснилось, что, может, оно и будет всё путём, но сперва нужно лечь в больницу на обследование. Лечь в больницу?! Кошмарский кошмар!

До этого он ещё нигде никогда не лежал, кроме собственной кровати, дивана в гостиной и бабушкиной раскладушки. Его даже в садике перед тихим часом забирали домой — мама считала, пары часов в день вполне достаточно для общения с другими детьми. И вот теперь ему придётся целую неделю жить здесь, в незнакомом месте, — есть непривычную еду, ходить в чужой туалет, спать не под своим одеялом.

Он сразу понял, что маме не разрешили остаться вместе с ним, — по её виноватому взгляду и дрожащим рукам. И по тому, как она старательно вздёргивала брови, выдавливая из себя улыбку. Точь-в-точь кривой смайлик на картинке! Женьке в голову пришла спасительная идея: «А что, если сбежать на эту самую Жаболунку прямо сейчас? Там небось никаких врачей и больниц нет».

Осталась пара пустяков: одеться потеплее — Женька знал, что в горах всегда очень холодно, и уговорить папу пойти вместе с ним. С папой нигде не пропадёшь! Только где бы в больнице раздобыть шубу, альпинистское снаряжение и компас?

И тут дверь в палату без номера приоткрылась.

Женька нерешительно шагнул вперёд. Что за ерунда на постном масле?! Просторная палата с тусклыми зелёными стенами, обшарпанным потолком, высоким окном и абы как заправленными кроватями была пустой! Лишь на одной из кроватей подозрительно шевелился большой ком одеяла. Мальчик пригляделся — комок дышал: вдох-выдох, вдох-выдох.

Из-под свисающей до пола простыни вдруг послышалось сдавленное хихиканье. Скрипнула и сама собой плотнее захлопнулась дверь тумбочки. Что это — мираж или… привидение?

Женька нервно передёрнул плечами. И вместе с ним, словно передразнивая, задрожала тумбочка.

Бамц-це-це! Соскочила железная кружка и с мерзким грохотом покатилась по плиточному полу. Вдруг тумбочка распахнулась. Оттуда, как фокусник в цирке, появился худой рыжий мальчишка с родинкой на носу.

— А, это ты… — равнодушно заявил рыжий, будто был знаком с Женькой уже лет двести. — А мы думали, Лев идёт. Хотели над ним пошутить. Ребзя, вылезай!

Тут же из всех углов стали выползать дети. Один, два, три…

Женька от удивления даже сбился со счёта.

— Льва не видел? — новичка внимательно разглядывал пухлый мальчик с немытыми прядями волос, похожими на сосульки.

— Вообще-то видел, — Жене не хотелось при первом знакомстве ударить в грязь лицом. — В зоопарке!

Дети дружно расхохотались, словно он сморозил глупость. Особенно звонко смеялась единственная в палате девочка — маленькая, без одного переднего зуба и с двумя тонкими хвостиками.

— А ещё по телевизору, — неуверенно добавил Женька.

— Это да, — внезапно согласился с ним высокий светленький мальчик. — Нашего Льва часто по телевизору показывают. Его тут все уважают. Он очень умный.

— Дрессированный, что ли? — уточнил Женька.

Дети уставились на него. Женька, не моргая, уставился на них. Уж что-что, а в гляделки он умел играть лучше всех.

— Не смей Льва обижать! Он хороший! — моргнула первой хвостатая девочка. — Добрый! Не то что Мегера…

Мегера? А это что ещё за зверь такой? Может, вроде Багиры из сказки про Маугли — чёрная пантера с зубами-кинжалами? Ох! Точно цирк какой-то, а не больница!

Из ступора Женьку вывел бодрый мужской голос:

— Я смотрю, вы уже перезнакомились?

На пороге палаты стоял седой дяденька в белом халате и круглых очках. Он добродушно улыбался. Из-за его плеча робко выглядывала Женькина мама.

— Лев Ваныч! Здрасьте! — вразнобой загалдели дети и бросились обнимать незнакомца.

— Здравствуй, пижамная команда! — ответил дяденька и снова обратился к Женьке: — Меня зовут, как тебе, наверно, уже доложили, Лев Иванович. Я главный врач детского диагностического отделения. Будем дружить?

Вот не повезло человеку с именем! Женька сразу понял свою оплошность, а ещё вспомнил, зачем он здесь, и поспешил уткнуться маме в живот. От мамы пахло домом и немножечко духами. Врач продолжил, словно ничего не заметил:

— Давай я всё же представлю тебе свою команду! Это Мишка-трусишка, — он показал на пухленького мальчика с волосами-сосульками. — Вот этот, рыженький, — Пашка-барабашка. Постоянно прячется от медсестёр, а потом выскакивает из-за угла и пугает их. Если где-то шум и неразбериха, мы уже знаем, какой барабашка там завёлся. Это Санька-всезнайка, самый начитанный мой пациент. Про всё на свете знает и даже даёт мне советы! Когда подрастёт — придёт работать на моё место. А это наша Инесса-принцесса. Вы уж, ребята, поддержите Евгения, подскажите, что здесь и как. А ты можешь выбрать себе свободную койку — вон там, у окошка.

Женька ещё сильнее вжался в маму. Та заговорила сладким как мёд голосом:

— Женёк, лапулёк мой, пожалуйста, не волнуйся. Тебе надо совсем недолго пожить в больнице. Смотри, сколько тут других деток! И Лев Иванович вон какой хороший! А я буду каждый день к тебе приходить — принесу книжки, настолки твои любимые…

Может, вкусняшек каких-нибудь хочешь?

Женька ушам своим не верил.

Неужели мама и в самом деле его здесь бросит? Это уже ни в какие ворота! Мальчик приготовился зарыдать по-настоящему — в качестве аргумента, что взрослые сильно ошибаются. Но почувствовал, как кто-то дёргает его за футболку.

— Хватит уже, Женёк-лапулёк, — Инесса строго смотрела на него из-под длинной чёлки. Потом шепнула: — Сейчас Мегера принесёт тебе постель и будет ворчать, что в палате посетители в сонный час. Нам потом всем от неё влетит, что не спим.

Пусть твоя мама уже идёт…

Наверно, она его заколдовала.

Иначе Женька не мог объяснить, почему покорно отлепился от мамы и потащился за этой девчонкой к кровати у окна.

Как по сигналу в палату зашла нянечка со сморщенным недовольным лицом. Она была такой старенькой и скукоженной, что её почти не было видно из-за подушки и стопки аккуратно сложенного постельного белья, которые она несла.

— А-а-а… Понял! Ты и есть Мегера! — догадался мальчик.

Мама и Лев Иванович густо покраснели и со словами «Нам ещё надо кое-что обсудить!» пулей вылетели в коридор.

Медсестра положила стопку белья на голый полосатый матрас и перевела взгляд на Женьку. Не взгляд — рентген! Он словно просвечивал мальчика целиком, насквозь, — до самой последней захудалой мыслишки. Тот испуганно дёрнулся.

— Ну всё! Хана ему! — выдохнул Мишка-трусишка и юркнул с головой под одеяло.

Но старушка лишь шикнула на детей:

— А ну брысь по кроватям! Для кого сонный час придумали? Всё Льву Ванычу расскажу, — и тут же, без паузы, обратилась к Женьке: — Ты новенький, што ль? Тоже всего боишься? Знаю вас — все вы такие в первый день. Как зайцы, каждого шороха шугаетесь. А потом осмелеете и вон — дразниться начинаете. Эти, што ль, охламоны тебя надоумили меня Мегерой назвать?

Женька не решился ответить, поэтому неопределённо пожал плечами.

— Ты меня лучше бабой Нюрой зови. Давай подмогу кровать заправить. Готовься, потом пойдёшь анализы сдавать. На, держи баночку — посикаешь в неё.

Баба Нюра одним взмахом расправила простыню, деловито и быстро вставила подушку в наволочку, повесила на спинку кровати застиранное полотенце.

— Ой, а где ж пододеяльник? Забыла, што ль? Подожди, сейчас принесу…

И нянечка поспешила куда-то по коридору.

Сердце изо всех сил колошматилось в Женькиной груди. Вот-вот вырвется на свободу сквозь рёбра!

События развивались слишком быстро: палата с привидениями, Лев, который вовсе не лев, мамино предательство… И теперь вишенкой на торте — А-НА-ЛИ-ЗЫ. Женька не вчера родился. Он знал, как больно бывает, когда тонкой иглой прокалывают палец и пытаются выжать из него драгоценные алые капли.

Но зачем ему целая баночка?

Неужели он должен наполнить её кровью до края?

— А что значит «посикать»? — заикаясь от волнения, спросил он у Инессы.

Палата взорвалась от хохота. Пашка с красным под цвет волос лицом повалился на спину и задрыгал ногами. Мишка повизгивал, как поросёнок, а Санька-всезнайка стучал себя по голове, видимо, намекая на Женькин недалёкий ум.

— То и значит… — ответила между приступами смеха Инесса. — Сделать пи-пи!

Понятней не стало. Ну и пусть!

Пусть издеваются! Он им в друзья не напрашивался, без них как-нибудь до вечера дотянет. А ночью сбежит домой! Женька плотно-плотно зажмурился. Хоть бы это оказалось всего лишь сном! Кошмарным кошмаром!

Когда мальчик открыл глаза, то по-прежнему был в палате. Его плотным кольцом обступила «пижамная команда». В руках у Мишки была какая-то коробка, аккуратно обклеенная обрезками цветной бумаги.

— Тебе очень страшно, да? — вдруг поинтересовался он.

— Вам-то какое дело? — огрызнулся Женька.

— Да такое… — взял слово Пашка-барабашка. — У нас есть одно верное средство для храбрости! Помогает стопудово, даже мне! Но если не хочешь…

— Можно подумать, ты чего-то боишься, — недоверчиво покосился на него Женька.

— А то! — казалось, Пашка этим даже гордится. — Я уколы в попу очень не люблю. И ещё эту… компьютерную тупографию. Лежишь в трубе, как мумия египетская в саркофаге, — ни чихнуть, ни нос почесать.

— Не тупография, а томография, — поправил его Санька-всезнайка.

— Да без разницы! Говорю же, всё равно тупо!

Пашка забыл, о чём хотел рассказать, и с задумчивым видом пытался почесать под лопаткой.

— Так что это за средство? — не выдержал Женька. Он услышал в коридоре ворчливый голос бабы Нюры, которая, видимо, уже возвращалась с пододеяльником обратно. Сейчас войдёт и уведёт его на АНАЛИЗЫ.

— Это сундучок храбрости! Волшебный! — торжественно потряс коробку Мишка.

Внутри у Женьки всё рухнуло. Фу ты ну ты! А он уже начал надеяться… Неужели они думают, что он совсем маленький и верит в волшебство? Небось разыгрывают его, чтоб потом ещё раз посмеяться.

— Ты зря не веришь, — заглянула ему в глаза Инесса и застрочила, как пулемёт: — Я тоже раньше не верила.

Знаешь, как я ревела, когда одна тут без мамы осталась? А потом вытащила из сундучка колечко с изумрудом. Вот это! — девочка помахала у Женьки перед носом растопыренными пальцами с дешёвым пластмассовым перстнем. — Оно вон как переливается! Я подумала, ради такой красоты можно немного и потерпеть. А вчера перед самой перевязкой мне бусики попались. Перевязка знаешь какая болючая бывает? Только я стараюсь не плакать, чтоб нашу Ниночку не расстраивать. Это медсестра, ты её в процедурном кабинете увидишь. Может, и тебе в сундучке что-нибудь драгоценное попадётся.

Женька вздохнул и послушно запустил руку в коробку. Ну а чего, вдруг в самом деле храбрее станет?

А если даже не станет, то хотя бы попробует выловить оттуда карманный компас. Надо же как-то понять, в какой стороне находится эта загадочная Джомолунгма.

Нащупал Женька совсем другое. Он бережно вытянул свой улов на свет. Бывают же в жизни совпадения! В руках у него была маленькая плоская коробочка, заполненная квадратиками с цифрами. Одного квадратика не хватало. Но Женька точно знал, что тот не потерялся, а всё так и задумано. Игра называлась «пятнашки». Впервые об этой головоломке ему рассказала бабушка Валя, папина мама, которая тоже долго лечилась в разных больницах.

«Знаешь, я даже рада, что завтра меня снова положат, — делилась она по секрету с внуком. — Наконец вволю наиграюсь в любимые пятнашки!

Дома-то всё время дел невпроворот — то готовка, то стирка, то за тобой присмотри. А в больнице знай лежи себе и извилины тренируй!» Бабушка призналась, что они даже устраивали с соседями по палате пятнашечные турниры — на скорость.

— Ну что, готов?

Женька вынырнул из воспоминаний и оказался лицом к лицу с бабой Нюрой, которая уже закончила возиться с пододеяльником.

Мальчик неохотно кивнул, крепко прижимая к груди своё сокровище.

Перед кабинетом с надписью «Процедурная» собралась небольшая очередь — несколько шумных подростков и зарёванный малыш, вытирающий слёзы об мамины колени.

— Сиди здесь! Тебя позовут.

А у меня забот полон рот, некогда с тобой штаны протирать, — приказала баба Нюра и вдруг грозно рыкнула на очередь: — Чего голосите, как на футболе? Всё Льву Ванычу расскажу! А вы, мамочка, лучше б не в телефон смотрели, а своего малыша успокоили.

И с чувством выполненного долга Мегера удалилась.

«Смешная она, — подумал Женька. — Злится как-то не по-настоящему.

По-доброму злится. И какие штаны она собралась протирать, если на ней халат и носки?»

Чтобы легче перенести мучительное ожидание, Женька принялся изучать пятнашки. Тройку сюда… пятёрку в сторону… Как же добраться до семёрки? Мальчик так увлёкся игрой, что остальное сдвинулось на второй план. Подумаешь, укол в палец! Всего же секундочку потерпеть! Зато у него вот-вот комбинация сойдётся!

Когда наступила его очередь, Женька вошёл в процедурную на автомате. Он прокручивал в голове следующий ход и поэтому почти ничего не запомнил: ни прикосновения холодной ватки, ни острой иголки, ни звяканья пузырьков. Только разочек отвлёкся на медсестру с длинной косой, уж очень она его нахваливала:

— Ого! Какой ты герой — даже не пикнул! Впервые такого отважного пациента вижу!

Знала бы она, что он ещё и умный — какую сложную головоломку собрал.

Обратно в палату Женька летел как на крыльях.

В палате он с разбегу плюхнулся на кровать и похвастался:

— Эти пятнашки — легкотня!

— А как твои анализы? — спросил Мишка-трусишка. — Ревел небось?

— Ни слезинки, — с гордостью ответил мальчик.