Читаем Ствол Правосудия (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

История о том, как простой фермер из Аризоны, пройдя сквозь кучу тяжких испытаний, стал шерифом вымирающего городка на Диком Западе. Это - небольшая часть романа "Ствол правосудия" из серии "Билл Кален.

Сербо Илья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Сербо Илья

Ствол Правосудия (небольшой фрагмент)

"СТВОЛ ПРАВОСУДИЯ"

Пролог

Он уже два дня провел в пустыне без пищи и воды.

До ближайшего, его родного, городка оставалось еще две мили, если верить Джонсу, который, собственно, и бросил его здесь помирать от жажды. Нет, однодневным запасом провизии он его, конечно, обеспечил. Но этого было мало для того, чтобы достичь Гринвилла. Деваться было некуда.

Треклятый Джонс...

Он знал лишь его фамилию. И все. Больше тот странный путник, одиноко странствовавший в своем фургоне, никакой информацией о себе не делился.

Он был уверен, что как только отыщет этого Джонса, заставит его заплатить по заслугам. Но прежде необходимо было попасть в Гринвилл, набраться сил, чтоб не сдохнуть.

Теперь он бранил себя за то, что не расправился с Джонсом, когда имелась такая возможность. Джонс помог ему, и, казалось, готов был доставить к ближайшему поселению цивилизованных людей. А потом взял и бросил его на произвол судьбы. Впрочем, в странном путнике, обладателе разваливающейся на части повозки, угадывалось что-то недоброе. Он словно чувствовал, что тот способен на подлое предательство.

Вот только за что он это самое предательство совершил? Этот вопрос оставался открытым.

Солнце палило нещадно. Солнце в аризонском зените. Что может быть хуже? Что еще способно так ярко отобразить сущность адской действительности?

Уже около восемнадцати часов он не ощущал нёба. Словно того во рту и в помине не было. Пару раз перед глазами мелькали черные круги, и он боялся, что вот-вот падет без сознания. Короткостриженые каштановые волосы, часами пропускавшие сквозь себя обильные излияния пота, взмокли, а затем застыли. Возникало устойчивое ощущение, будто вместо них на голове теперь покоится засохшая куча конского навоза. Лицо осунулось, жизненные соки неумолимо истощались. Ему казалось, что всю влагу его тела давным-давно высосали.

На горизонте маячили горные вершины, а всю ширь каньона словно бы уже сейчас можно было осязать в совершенстве.

Доберется ли он до Гринвилла? Этот вопрос мучил его, сутками не давая покоя. На этот счет имелись большие сомнения. Он сильно сомневался в том, что цель, им поставленная, может превратиться в достигнутую.

Город всего в двух милях от этого места стал его мечтой. В захолустном поселении фермеров и земледельцев видел он теперь райскую обитель.

Ни одного водного источника на пути не встретилось. Ему казалось, что кто-то намеренно иссушил все мелкие речушки, что когда-то, возможно, протекали в пустыне.

Из небогатого снаряжения при нем остался лишь затупленный охотничий нож боуи - трофей из Альбукерке. Им он порой, с превеликим трудом, срезал кактусы и очищал их от прочных колючек. Даже кактусы, дети пустынных земель, встречались не так часто, как хотелось бы. Кислые на вкус, с отвратительным привкусом, они служили ему единственным средством выживания в этом жестоком мире беспощадного зноя. Они заставляли слюну, в существование которой он иногда отказывался верить, выходить зеленой струей наружу. По природе бесцветная жидкость, получавшая зеленоватый окрас, тут же исчезала под бессердечными, все уничтожающими лучами.

Каньона он достиг под вечер. Второй день пешего скитания подходил к концу. Днем ему казалось, что до вершины каньона, служившей, очевидно, последней преградой, отделявшей его от цивилизации, рукой подать. Теперь он сознавал, что повинен в самоуверенности, лишающей человека способности мыслить здраво. Скорость продвижения, мягко говоря, оставляла желать лучшего.

Однако приятное ощущение вечерней прохлады, как-то уж совсем резко сменившее полное уныние от адской жары, не могло его не радовать. Он попытался миновать горы как можно быстрее, хотя понимал, что воплотить задуманный маневр в жизнь так, как надо, ему вряд ли удастся. И он был прав.

Многие часы потратил он на преодоление горной гряды. Часто претыкался о камни, не замечая их в ежеминутно сгущавшемся ночном мраке, не редко останавливался, чтобы перевести почти покинувшее его дыхание и дать отдых усталым ногам. Глаза слипались. Он хотел достичь Гринвилла в кратчайший срок. Но бороться с неизменной потребностью организма не мог.

Сон без сновидений, самый крепкий из всех возможных, пролетел незаметно. Проснувшись, он обнаружил, что наступило утро.

Предстояло миновать еще ни одно ущелье, пройти не одну сотню шагов.

В какой-то момент, продвигаясь по краю обрыва, он едва не свалился вниз, на дно ущелья, пестревшее внушительных размеров булыжниками и острыми обломками камней, порой сыпавшихся с горных отрогов под давлением различных сил.

Говорили, что в этих местах можно лицом к лицу повстречаться с пантерой - опаснейшим хищником округи. Так что он отдавал себе отчет в том, что перспектива окончить жизненный путь, превратившись в изувеченный падением с огромной высоты кусок мяса, далеко не последняя опасность, которая его здесь поджидает.

Мрачных мыслей он старался не допускать, но то и дело все же подумывал о вероятном столкновении с диким зверем. Что он предпримет в таком случае? Точнее, что ему останется? Сгинуть здесь, крепко сжав в руке трофейный давно затупившийся нож.

Вскоре он обнаружил торную тропу, и засомневался на мгновенье в целесообразности действий тех безумцев, что проложили её. Впрочем, особого значения этим самым действиям он не придал. Лишь на результат обратил он свое внимание. Тропа, несомненно, вела к Гринвиллу и, бесспорно, была протоптана самыми отчаянными его жителями. Он хорошо знал Стива Брейна - бесбашеного авантюриста, издавна проживавшего в Гринвилле. Вспомнил теперь он и о Вёрне Дарлинге, который однажды собственноручно уложил десяток апачей.

На многие сотни миль вокруг не было не единого города, пусть и самого убогого, кроме Гринвилла. Недолго думая, он ступил на тропу, и, продвигаясь по ней, удивился той твердости, что вдруг стала явно прослеживаться в его действиях. Такого он явно не ожидал после изматывающего путешествия по выгоревшей пустынной равнине.

Вдали стали видны, а затем и различимы, крыши домов, конюшен и таверны "Худая Кляча" - единственного заведения в Гринвилле. Это заставило его двигаться еще быстрее. Желание оказаться в родном доме завладело им. Но сей мимолетный порыв ослаб и тут же отступил, как только он попытался ускориться. Изможденное долгим переходом тело внятно и отчетливо напоминало ему о том, что спешить он теперь не в состоянии.

Он едва не свалился с ног, но, приложив усилия, устоял и продолжил идти, замедлив темп.

Досадно было сознавать, что такое пустяковое расстояние при другом раскладе он преодолел бы куда быстрее.

Дома ждет жена и двое детей, стол, набитый всем тем, что способна предоставить не самая бедная ферма. Там ведь есть вода. Безусловно, есть...

Хотя и медленно, расстояние все-таки сокращалось. С каждой минутой крыши деревянных зданий становились все выше. Он приближался к городу и уже ощущал мягкость постели, на которой, наконец, даст покой истощенному телу.

На его появление никто не обратил и малейшего внимания. Все словно о чем-то напряженно раздумывали, механически выполняя ежедневные обязанности. Только древний старик Пабло, сидевший в тени, что отбрасывала соломенная крыша скромного амбара, который стоял на западной стороне города, откуда шел путник, повернул голову в его сторону. Это не ускользнуло от его внимательного и проницательного взгляда, и потому вопросы он решил задавать именно старику.

С трудом передвигая ноги, он подошел к Пабло. Еще раз оглядевшись по сторонам, он спросил:

-Что-то произошло? Все какие-то подавленные...

Усталость накатила на него с новой силой. Опять пришлось приложить усилие, чтобы не свалиться с ног. Пабло некоторое время просидел в молчании, словно бы не замечая пришедшего. Его будто не волновало то, что путник вернулся пешим, хотя город покидал верхом на великолепном мустанге. Затем он просипел старческим дребезжащим голосом:

-Многое произошло, пока тебя не было, Билл. Многое изменилось...

Весьма туманный ответ насторожил его. Сердце учащенно забилось в груди. Ему вдруг почудилось, что он видит страшный сон, и что все, происходящее вокруг - пугающая иллюзия.

К его величайшему удивлению, тревожное чувство придало ему сил. Что есть мочи направился он в сторону своего жилища. Способности бежать он пока был лишен, но двигался вполне быстрым шагом.

Ферма его, стоявшая немного поодаль от северной части города, представляла собой весьма недурное средоточие различных сооружений. В городе ферму эту принято было называть ранчо. Деревянное здание с четырьмя комнатами и просторной верандой, приличным амбаром, коптильней и загоном лошадей, где мирно паслись трое скакунов.

На этом ранчо Билл усердно трудился не один год. Немало сил вложил он в то, чтобы семья его ни в чем не нуждалась. Как и все жители Гринвилла, он был обеспокоен циничным решением богатеев прокладывать железную дорогу по этим землям. Зажиточных магнатов совершенно не интересовала дальнейшая судьба местных обитателей. Их они считали низшим классом, а некоторые полагали вполне корректным сравнивать их с дикарями.

Всем было ясно, что близятся темные времена. Но Билл Кален понимал, что не осознание будущих бед сейчас утруждает жителей.

Дом свой он обнаружил абсолютно опустевшим. Дверь со скрипом отворилась. Никто не встретил его с распростертыми объятиями, как это обычно бывало.

-Эллис! - окликнул он жену.

Ответом послужило молчание. Его внезапно охватило чувство давящей тоски и полной безысходности.

Он сделал шаг, пристально оглядываясь вокруг. Дубовый стол, на котором стоит ваза с увядшими цветами самых разных видов, дощатые стены, увешанные живописными картинами, которыми так дорожит Эллис.

Он несколько раз обследовал жилище. Но никого не обнаружил. Сотни самых ужасающих догадок посещали его, усиливая тревогу. Он осмотрел и другие строения фермы, но никого так и не нашел. Чака, собака, имевшая дурную привычку вечно лаять и бросаться на хозяина, скаля зубы, тоскливо лежала на веранде, равнодушно взирая на все происходящее.

Мучительное недоумение очень скоро окончательно его измотало. Усталость завладела всем его естеством. Он и не заметил, как позволил телу покориться сну. Уснул, разлегшись прямо перед корралем.

Проснулся под вечер. Хорошенько зевнув, он сел и снова обвел собственные владения пристальным взглядом.

Где они?

Он принял бесповоротное решение расспросить обо всем старика Пабло. Тот был завсегдатаем "Худой Клячи". Не теряя ни секунды, он направился в таверну.

Весь город будто опустел. Катун прокатился по земной тверди, наглядно проиллюстрировав кочевую природу многих обывателей Гринвилла, считавших постоянные перемещения с места на место более блаженным образом жизни, чем однообразное прозябание на одном месте. Он же от подавляющего большинства отличался оседлостью натуры. Обычно к вечеру улица заполнялась резвящейся детворой, фермерами, оживленно что-то обсуждавшими, женщинами, сетовавшими на не легкую жизнь и спорившими по поводу того, стоит ли в следующее воскресенье, отложив мирские заботы, посетить церковь. Но в тот вечер по улице, всегда наполненной разнородным шумом, проковыляла лишь парочка заядлых пропойц, пропащих грешников - братьев Хайд.

Должно быть, все собрались на городской совет в таверне...

Это его предположение было опровергнуто, едва он приоткрыл слегка поскрипывавшие створки. Том Линдсей, тапер, не заметивший его прихода, негромко играл на рояле и тихо напевал какую-то старую песенку о молодой Вирджинии. Заведение, обычно переполненное посетителями, так же, как и улица, пустовало. Лишь в дальнем углу, за столиком с правой стороны стойки, сидела четверка незнакомых ему особ. Пабло потягивал виски из бутылки темного цвета, безучастно вглядываясь в пустоту за окном. Расположился он ближе к выходу.

Билл подсел к нему и поразился отрешенности взгляда старика. Этот старый мексиканец с дурацким дырявым сомбреро на голове, всегда был жизнерадостным дядькой, в котором окружающие находили веселого и словоохотливого собеседника. К тому же, он многое повидал на своем веку, и потому ему было что рассказать и чем поделиться. Истории о неспокойных временах войны с американцами и поисках золота в Калифорнии невероятно увлекали слушателей всех возрастов. В знак почтения простодушные жители Гринвилла звали седовласого старца "Папашей Пабло".

Ни жизнерадостности, ни веселости, не каких либо других эмоций, кроме уныния, на лице Папаши в тот момент заметно не было.

-Я бы все-таки хотел узнать, что случилось, - проговорил Билл и тут же осекся, мысленно выругав себя за невежливость, - А как, собственно, дела, Папаша Пабло?

Старик молчал, продолжая меланхолично смотреть куда-то в сторону. Билл не мешал ему, ожидая ответа. Ждать пришлось немало. Наконец, еще раз хлебнув из бутылки, Пабло ответил:

-Случилось ужасное, Билл... Я расскажу тебе, если пообещаешь внимательно выслушать меня, держа эмоции при себе.

Билл весь напрягся. Слова старика вселяли страх. Что они могли означать?

Он пообещал, что будет держать себя в руках, хотя и сильно сомневался, что сдержит обещание. Папаша обычно даже самые страшные беды принимал с оптимизмом. С той самой веселостью, которой теперь в нем не наблюдалось.