Читаем Стриптиз-клуб «Аллигатор» онлайн бесплатно

Распорядитель ресторана отеля «Фуко», вне всякого сомнения, слегка двинутый, задыхался, но все равно продолжал бежать.

Впрочем, мы оба бежали уже довольно долго.

Надо сказать, отель «Фуко» на пять звезд не тянет, но «королевское меню» в ресторане отеля – выше всяческих похвал.

Я заказал себе carte du jour[1] за двести дирхамов, потому как кускус[2] – вообще классное блюдо, а, по слухам, этим арабским яством ресторан и славился.

Между прочим, в Северной Африке хорошие рестораны – редкость, а из самых лучших я уже сбегал.

Я сознательно лишил себя десерта, чтобы развить предельную скорость, а потом взял и попросил добавки обалденно вкусного кускуса. И вот, пожалуйста, бегу из последних сил!

Считаю нужным пояснить, что с некоторых пор я взял себе за правило плотно ужинать, хотя бы раз в неделю. Думаю, без упорядоченного питания, необходимого для сносного существования, мало чего добьешься в нашей безалаберной жизни. Согласны?

Было время ужина, и в многочисленных ларьках и лавчонках на площади Фуко, утопавшей в сизой дымке, стряпали арабские разносолы. Желающих отведать местную стряпню хватало. Короче, когда я мчался по мостовой, ловко петляя среди машин и прочих транспортных средств, берберы в своих длинных белых балахонах и юркие, остроглазые арабы прекращали работать челюстями и только ахали.

Ужин в ресторане, за который я не заплатил, отличался высокой калорийностью и объемистостью, иными словами, моему организму требовалось немало времени и желудочного сока, чтобы его переварить, но об изжоге в данный момент я и думать забыл, потому как в Королевстве Марокко я находился на нелегальном положении и мне вовсе не улыбалась разборка с полицией.

Я совсем приуныл, когда сообразил, что шизанутый ресторатор, бегущий за мной следом и вопящий во все горло, измутузит меня, причем, скорее всего, ногами, если, конечно, догонит.

Перемахнув через невысокую ограду сквера на площади Фуко, я понесся мимо апельсиновых деревьев, отмахиваясь на бегу от тщедушных чистильщиков обуви, предлагавших с радостным видом почистить мне штиблеты «как в Париже».

С трудом переводя дыхание, я выбежал из сквера на улицу. Пропуская одноконный экипаж с туристами, я замешкался и едва не стал жертвой мопеда с пятью седоками, которые не врезались в меня лишь по милости Аллаха.

Я мчался по направлению к площади Джемма аль-Фна. Оставалось преодолеть еще метров пятьсот.

Отвлекусь на минуточку. Дело в том, что я англичанин, и, надо сказать, уважаю своего великого соотечественника сэра Уинстона Черчилля, и с его мнением считаюсь. Так вот он, похоже, именно эту площадь имел в виду, когда советовал: «Если у вас появится возможность провести в Марокко всего лишь день, проведите его в Марракеше».

Я с ним полностью согласен. Без базарной площади Джемма аль-Фна Марракеш был бы просто еще одним марокканским городом. Главная фишка заключается в следующем. Именно на этой площади целый день происходит самое интересное – импровизированные средневековые цирковые представления. Допускаю, что заклинатели змей, дрессировщики обезьян, акробаты, танцоры и музыканты на телегах тусуются здесь с целью привлечь иностранных туристов, но вот дантисты, цирюльники и писцы, составляющие счета и завещания, всегда окружены плотным кольцом местных жителей.

Я знаю точно, что для туристов сумерки – это самое чарующее время суток, когда загораются фонари вокруг площади. Появляются глотатели огня, целители, предсказатели. Площадь наполняют ароматы из бесчисленных закусочных, исходящие от шипящих кебабов, кускуса и прочих арабских кушаний. Народу там – не протолкнешься!

Вот пересеку площадь Джемма аль-Фна, размышлял я на бегу, и тогда затеряюсь в Старом городе, в лабиринте узких извилистых улочек, как дождевая капля в океане.

Между тем в Марракеше еще никто не преследовал меня так упорно!

Распорядитель ресторана, этот смуглый толстяк в дурно скроенном белом смокинге, совсем оборзел!.. Я, надо заметить, уже привык к еженедельным пробежкам по четвергам. Обычно старшие официанты лениво трусили за мной примерно с полквартала, а потом останавливались и осыпали меня проклятиями. Таким образом, они сохраняли и лицо, и внешний вид. А вот этот старпер, похоже, решил выиграть гонку! Дистанция между нами стремительно сокращалась.

За время погони я успел обрасти кучкой сочувствующих. Рядом со мной трусили горластые дети и попрошайки. На бегу они предлагали мне всяческие услуги.

– Эй, англичанин, чего несешься как ошпаренный? – гаркнул какой-то обтрепыш с самодельной табличкой, на которой было написано «Офецыяльный гид». – Айда со мной, раскрою тебе все тайны Марракеша!

– Отвали! – сплюнул я.

Оставалось меньше ста метров до «Кафе де Франс», когда я понял, что мне крышка. Погоня привлекла внимание бездельников – со всех сторон меня обступили праздные зеваки. Правда, мой элегантный парусиновый костюм, хоть и великоватый, мог ввести в заблуждение – меня можно было принять за состоятельного туриста, которому срочно понадобилось облегчиться. В общем, если и был в Марокко человек, способный помочь мне, то только не на этой площади. Когда я, работая локтями, продирался сквозь толпу, со всех сторон ко мне потянулись смуглые руки. Дело в том, что мой преследователь, задыхаясь на бегу, посулил награду тому, кто меня остановит. До Старого города оставалось метров пятьдесят, когда я поскользнулся на гранатовой корке и шлепнулся прямо в пыль.

Окруженный толпой, я свернулся калачиком и стал ждать, когда арабы накинутся на меня, как гиены на поверженного бородавочника. Украдкой глянув вверх, я увидел, что они стоят и пялятся на меня. Арабы, что с них возьмешь… Иностранцы в этих краях, надо думать, на дороге не валяются, а тут вот, пожалуйста… сопящий краснорожий толстяк подоспел вовремя и, в отличие от остальных, немедленно активизировался. Толпа расступилась, когда он, стиснув зубы, прокладывал себе дорогу, распуская на ходу галстук. Он явно предвкушал удовольствие, которое собирался получить за свои треволнения. Поведя широкими плечами, он скинул с себя белый смокинг, вручил его какому-то щербатому арабчонку, затем расстегнул манжеты на рубашке и склонился надо мной.

– Итак, что именно в нашем ресторане не пришлось господину по вкусу? – процедил он по-французски с ужасным акцентом, протягивая подвернувшемуся берберу свою влажную от пота рубашку.

– Вы меня неправильно поняли, – буркнул я. – Я заказал кофе и десерт и тут вспомнил, что оставил бумажник в отеле, где остановился. Вот я и побежал за своим бумажником.

Я всегда загодя прикидывал, когда удобнее всего смываться. Конечно, приходилось жертвовать чашечкой крепчайшего кофе, зато моя тактика усыпляла бдительность владельцев ресторанов. Если меня останавливали на выходе, я говорил, что бегу в свой отель за деньгами.

В ответ на мои слова толстяк сплюнул в пыль, а берберы залопотали что-то невнятное – похоже, призывали его к бою.

Мой преследователь не разочаровал их. Он несколько раз лягнул меня в область диафрагмы. Запыленные мыски его штиблет ударялись о мои ребра с глухим стуком – эти звуки воодушевили толпу. К распорядителю ресторана «Фуко» примкнули дети и старики: они обзывали меня мошенником и неверным, на мое бедное тело посыпались удары. Я катался по земле, пытаясь от них уклониться, но понимал, что скоро меня начнут побивать камнями, а побивание камнями – не самый приятный способ скоротать вечерок.

Народ вокруг меня гоготал, то и дело раздавались призывы к расправе. И вдруг, когда я уже смирился с неизбежным, чей-то зычный голос перекрыл гам и вернул меня к жизни.

Мой спаситель энергично работал локтями, его английский выдавал американца, а акцент – уроженца южных штатов. Сложен он был крепко, отчего внушал почтение. Я приоткрыл один глаз и окинул взглядом своего спасителя. Похоже, рыжий песок не приставал к его белым кроссовкам. На нем были просторные бежевые слаксы фирмы «Гэп», производящей модную молодежную одежду, и спортивная рубашка. Лица его я не разглядел, но решил, что его окружает нимб святого.

– Господа, господа! – кричал американец. – Прошу вас, остановитесь! Произошло недоразумение. Скажи им, парень!

Его гид-переводчик кое-как изложил версию американца. Пока толпа слушала, этот здоровяк подошел ко мне совсем близко.

– Вставай, зайди мне за спину, только не смотри им в глаза. Понял?

Я с трудом поднялся с земли.

– Вот так! – одобрил американец. Он похлопал по плечу своего гида, нервного вида юнца со смуглым исхудалым лицом, и сделал ему знак замолчать. – Спроси того типа, сколько он хочет.

Юнец повернулся к моему преследователю, а потом назад, к американцу:

– Она говорить, она хорошо говорить английски… Она сказала мне идти туда, откуда я пришел на белый свет.

– Вот как? – вскинул брови американец. – Ну ладно! Боец, сколько ты хочешь?

Марокканец продолжал изображать возмущение.

– Дело не в деньгах! – заявил он. – Это вопрос принципа и вообще нарушение закона… Но так и быть! Сто долларов США!

– Двадцать пять! – отрезал американец.

– Восемьдесят, как минимум! – стоял на своем ресторатор.

Сошлись на тридцатке…

– Поворачивайся и иди следом за моим гидом к стоянке такси, – прошептал мой спаситель, отсчитывая ресторатору деньги. – И все время смотри себе под ноги – не вступай с арабами в визуальный контакт. Я пойду поодаль.

– Вам крышка… – заявил на вполне сносном французском мой преследователь, когда я проходил мимо него. – Мой двоюродный брат служит в комиссариате. В Марракеше вам не жить…

Я зашаркал по тротуару, опустив голову. Спустя минуты три я понял, что отомщен, хотя бы частично, – судя по воплям настырного ресторатора, у него стибрили и смокинг, и рубашку, пока он качал права.

– Тебе повезло, – сказал американец, когда мы садились в такси.

– Спасибо вам. Огромное вам спасибо! Вы ведь мне, можно сказать, жизнь спасли. Вы только представьте, шел я себе по площади, любовался достопримечательностями, и вдруг они набросились на меня, как стая кровожадных волков.

Я повернулся и протянул моему спасителю руку. Его рукопожатие оказалось вялым. Когда мы проезжали мимо ярко освещенной мечети Кутубия, глаза у него сверкнули.

– Меня зовут Мартин Брок, – сообщил я, понимая, что, по крайней мере, такую правду он заслужил.

Глянув на меня с прищуром, он изобразил подобие улыбки, растянув свои тонкие губы чуть ли не до ушей.

– Юджин Ренуар, – представился он. – Зови меня Джин, но только не надо пудрить мне мозги. Договорились?

Такси остановилось у отеля «Мамуния», помпезного сооружения в стиле ар-деко. До сих пор мне еще ни разу не удавалось проникнуть в тамошний бар с кожаными диванами. Сейчас же, непринужденно улыбнувшись охраннику в феске, я следом за Джином вошел в вестибюль, на ходу отряхивая пиджак от пыли.

В отеле «Мамуния» останавливались толстосумы, как местные, так и из Европы, богатые туристы, предпочитавшие зрелищу заката в пустыне дорогущие коктейли и джазовые хиты, исполняемые на пианино. Мы сели за низкий столик и смерили друг друга оценивающими взглядами.

– Тебя не так уж сильно побили, – заметил мой спаситель. – Надеюсь, он того стоил.

– Вы о чем это? – спросил я, кивая бармену.

– Я о твоем ужине, – ответил он, пряча улыбку и делая вид, будто облизывает губы. Поняв, что я собираюсь возразить, он жестом остановил меня. – Я все видел. Наблюдал за тобой. Я там был.

Бармен завис над нами, как маленькая птичка колибри.

– Пиво, только не местное, – сказал я. – А вы что будете, Джин?

– Кока-колу, – бросил он. – И льда побольше!

Бармен кивнул.

– Никакого льда! – вмешался я, покачав головой.

Американец спас мне жизнь, и я, разумеется, в долгу не остался.

– Антисанитария здесь такая, что гепатит либо что-нибудь и похлеще можно запросто словить! – добавил я.

– Я обратил на тебя внимание, как только ты вошел, – растянул он губы в улыбке. – Смотрел на тебя и думал: ну, этому европейцу палец в рот не клади. А ловко ты придумал заказать кофе и десерт! Такие фишки обычно усыпляют бдительность. Правда, потом сам все и испортил, когда рванул в туалет. Пока ты соображал, как оттуда слинять, толстяк тоже не дремал. И не налети ты с разбегу на тележку с десертами, он бы тебя точно сцапал!

Я кивнул и посмотрел ему в глаза. Мы познакомились при крайне неблагоприятных обстоятельствах, но не в том я был положении, чтобы скупиться на изъявления благодарности. Он только что спас меня от озверевшей толпы и заслуживал особой признательности. Я еще раз поблагодарил его в ответ, и он пожал плечами.

– Пока они ползали по полу с тряпками и губками – ты ведь опрокинул тележку, – я под шумок свалил оттуда. Так что мы с тобой, полагаю, квиты. Посмотришь со мной шоу?

Просьба была необычной, и я счел нужным отказаться.

Да и вообще, стоит ли транжирить свою жизнь на случайных знакомых, если она, жизнь, всего одна, и та недлинная?

Залпом допив пиво, я положил сотню дирхамов на столик, еще раз поблагодарил своего спасителя и заковылял к выходу.

Для нашего брата житье-бытье в Марракеше – сплошной риск. Хочешь вырваться из цепких лап нужды – держи ушки на макушке и умей вовремя делать ноги.

Многие считают, будто те, кто «работает на доверии», – самые настоящие хлюсты-хищники, и бабки у них – легкая добыча. Спешу развеять это весьма распространенное заблуждение. Чаще всего такие, как я, едва сводят концы с концами, и потому нас следует считать не хищниками, а, скорее, плутоватыми страдальцами. Уж вы мне поверьте! А если учесть, что в Марракеше, в городе, где все арабское население – от мала до велика – прирожденные торгаши, придерживающиеся древнего как мир правила «не обманешь – не продашь», станет понятно, что европейцу, к тому же «неверному», здесь не светит.

Впарить заезжему туристу свой товар – для марокканца дело принципа. Вы только представьте: глаза горят, за руки хватают, в свою лавку силком затаскивают… А я тут как тут! Ошарашенные туристы сразу успокаиваются, мой внешний вид – приветливая улыбка, элегантного кроя светлый парусиновый костюм – вселяет в них уверенность в том, что на меня во всем можно положиться. Ну и, конечно, я сразу даю им понять, что я непревзойденный знаток «марокканских сладостей» и могу им предложить любое лакомство, начиная от дешевого кифа – спрессованного гашиша – до высокосортного гашиша двойной очистки.

Здесь уместно заметить, что те из туристов, кому удается просечь голодный блеск у меня в глазах, как правило, отказываются от моих услуг. Но тут уж ничего не поделаешь!

В общем я влачил довольно жалкое существование, которое скрашивалось лишь тем, что я постоянно носил с собой ярко размалеванную жестянку с прессованным гашишем, именуемым в народе «пластилином», размером с кусок мыла.