Читаем Стражница (ЛП) онлайн бесплатно

Эрика О’Рурк — Стражница

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Die Wächterin

Автор: Эрика О’Рурк / Erica O'Rourke

Серия: Избранная Трилогия #2 / Torn Trilogy #2

Перевод: Taube770, lena68169

Редактор: lena68169

Глава 1

Правду переоценивают. Многое переоценивают: Ореон, рождественские декорации в витринах стэйт стрит, классическую рок-музыку, свадьбы. Все хотят, чтобы правду считали прекрасным, блестящим подарком, который дарует свободу. Так вот — это ложь.

Правда пугающая и болезненная, и возможно кого-то она и освобождает, но также может привести к одиночеству. Говорят, что правда причиняет боль, и это правда — она ранит, но также, что её можно пережить.

Ложь напротив смертельна, и я вру себе, когда говорю, что вернула прежнюю жизнь, и кошмар, который начался в моей жизни в последнем учебном году, постепенно забывается. И что я снова могу стать девушкой, кокой была всегда. Обычой Мо Фитцжеральд.

Как я уже сказала: правду переоценивают, но ложь смертельна.

— Я не верю тебе, — сказала Лена Сантос, облокотившись на ряд шкафчиков, пока я рылась в своём в поисках книги из библиотеки. — Нет, мне жаль. Но это невозможно.

Я отодвинула бумаги, резинки для волос и подготовительное пособие SAT в сторону, в поисках пыльной книги и засунула ее в мою и без того полную сумку:

- Нашла. Я и вправду воздохну с облегчением, когда наконец выступлю с этим докладом.

— Не пытайся сменить тему. Я отказываюсь верить в то, что ты пропустишь балл Сади Хавкинса.

— У меня никого нет, с кем я могла бы туда пойти.

- И что? У меня тоже, но я все равно пойду. Ты вообще кого-нибудь спрашивала?

Мы шагали по лестнице вверх и не особо спешили добраться до библиотеки. В других школах есть кресла для отдыха и вежливые работники. В Св. Бригитте только деревянные стулья и сестра Агата с её толстыми чёрными очками и привычкой постоянно призывать к тишине. Наш доклад о французской монархии в семнадцатом столетии тоже не давал повода спешить.

— И кого я по-твоему могу спросить? — Я пожала плечами и поправила сумку с книгами.

Лена задумчиво, с преувеличенным жестом, постучала себя по подбородку:

— О, даже не знаю… Колина?

— Поверь мне, Колин Донелли не из тех, кто пойдёт на балл в старшей школе.

— Но он это сделает, если ты попросишь. Разве вы так сказать … не вместе?

— Мы ещё думаем над этим.

Я смотрела себе под ноги, пока мы поворачивали за угол. У меня было много пищи для размышления, как например вопрос, почему Колин вдруг сбросил обороты — а именно очень, очень сильно. Наши отношения были похожи на час пик. Совсем немножко продвигались вперёд, а затем быстро и резко сдавали на тормоза. Колин утверждал, что у него есть на это причины, но у меня постепенно кончалось терпение.

— И кстати говоря: ты можешь себе представить, чтобы моя мама… Ай! — Я врезалась в кого-то и упала на пол, в то время как мои книги, папки и карандаши разлетелись по полу.

— Мне жаль, — сказал мужчина, на которого я налетела — пожилой джентльмен, производивший, в своём чёрном шерстяном пальто и немного старомодном полосатом костюме, впечатление состоятельного дедушки. Он тяжело опирался на трость с ручкой из слоновой кости.

— C тобой тоже ничего не случилось?

В его голосе слышался лёгкий акцент, но я не могла определить какой именно. Его головной убор — черная меховая шапка, на подобие тех, что обычно носят зимой — упал неподалёку на пол.

— Это моя вина, — сказала я, поднимаясь и протянула ему шапку.

— Нет, нет. Позволь мне помочь тебе. — Он наклонился, поднял мою сумку и доброжелательно улыбнулся. — Услуга за услугу, не так ли?

То, что я сбила его, не показалось мне услугой, но я взяла сумку из коричнево-оливковой ткани и улыбнулась в ответ. Как ни странно, при нём не было наклейки, которую бюро выдаёт всем посетителям. При том, что охранники очень пристально следят за тем, чтобы люди регистрировались…

Должно быть Лена тоже заметила, что что-то не так, потому что любезно спросила:

— Вы кого-то ищете? Показать вам дорогу?

— Нет, спасибо. — Он одел свою шапку. Направляясь к лестнице и весело размахивая тростью туда-сюда, он крикнул через плечо:

— Я нашел, кого искал.

Я вцепилась крепче в ремешок сумки, и стояла неподвижно, пока он не скрылся из виду.

— Библиотека, — сказала Лена и подтолкнула меня.

В то время, как сестра Агата убирала книги на полки и хмурилась из-за нашего шёпота, мы устроились за компьютером и делали вид, что проверяем в PowerPoint ещё раз нашу презентацию для доклада.

— А что с другим типом? Тем, которого я видела осенью? — спросила Лена, когда сестра Агата, покачиваясь, покинула стеллажи. — Попроси его пойти с тобой на танцы.

— Его нет.

Сказав это вслух, мне показалось, будто во мне захлопнулась дверь. Нет и хорошо, напоминала я себе.

Но, наверное, это прозвучало слишком резко, потому что Лена не стала допытываться дальше, а уставилась в записи нашего доклада по истории, изучая их куда более тщательно, чем это было необходимо.

Я почувствовала себя виноватой. Лена была умной и очень милой и наверно единственным человеком в школе Св. Бригитты, которая не обращалась со мной как с прокажённой. После убийства моей лучшей подруги все обходили меня стороной, будто траур заразная штука. Я не хотела, чтобы Лена тоже начала меня избегать.

— Мы могли бы предпринять что-нибудь вместе после балла. Например можешь переночевать у меня, если у тебя ещё нет никаких планов, — сказала я.

Она оттаяла.

— Звучит отлично. Ты уверена, что не хочешь пойти на него?

Я покачала головой, и она вздохнула.

— Хорошо. Тогда я переночую после бала у тебя. Скажи-ка, а ты вообще отослала заявку в нью-йоркский университет?

Я сглотнула и постаралась сказать не слишком упрямо:

— Э-э… ещё нет.

— Что? — Она выглядела по-настоящему испуганной. — Я знаю, что твоё интервью было катастрофой, но они наверняка отнесутся к этому с пониманием.

«Катастрофа» это ещё мягко сказано. Я ушла на середине вопроса. По важной причине, но не такой, которую можно было бы объяснить представительнице колледжа, на которую я пыталась произвести хорошее впечатление. Это испортило мой шанс на досрочное поступление, а, возможно меня и вообще не примут в нью-йоркский университет.

— Ты же не передумала? Ты всё ещё хочешь туда, так? В конце концов, вы же с девятого класса только и говорили о NYU, ты и… — Она замолчала. — Ты и Верити. Теперь понимаю!

При всём её желании — она не понимала, и не было никакой возможности объяснить ей. Верити и я всегда планировали вместе поступить в Колледж в Нью Йорке, чтобы оставить позади подозрительную историю моей семьи и претворство, что в ней всё идеально. Но Верити умерла, а я осталась.

Несмотря на слухи я не специально саботировала это интервью, чтобы самой себе подставить подножку. Я ушла, потому что месть за смерть Верити была для меня важнее, независимо от того, насколько сильно я хотела в университет моей мечты. Я отомстила, а теперь должна снова создать нормальную жизнь.

Сейчас я вряд ли была в состоянии, даже представить себе эту нормальную жизнь. Я знала, как она должна выглядеть: Верти и я, как мы рассматривали витрины в шикарных бутиках Уикер-парка, как ей нравилось смотреть на студентов колледжа, пока мы ели суши, как погружались в путеводитель Нью Йорка и планировали наш грандиозный побег.

Но этот мир исчез в тот день, когда умерла Верити. На его место пришёл мир, наполненный древней магией, опасно-красивый и полный тайн, вместе с подходящим к нему парнем. Мы спасли его мир, и с тех пор я его больше не видела. Каждый день я напоминала себе, как мало я по нему скучаю.

После всего, что я увидела и сделала, я не была уверена в том, как мне вернуться к нормальной жизни. Я даже не была уверена, что вообще хочу этого.

Но одно ясно как день: нормальной жизни здесь, в Чикаго, в тени моей семьи, у меня не будет. Я должна поехать в Нью-Йорк, туда, где люди каждый день открывают себя заново. Это мы и планировали сделать с Верети всё время, и ради нас двоих я должна претворить этот план в жизнь.

Я потёрла виски и попыталась, отогнать головную боль, которая намечалась уже всё утро.

— Я полностью провалила интервью, а вот Джилл МакАллистер была на высоте. Если они сравнивали нас во время досрочной процедуры приёма, то я ни в коем случае не получу место. Если подожду до обычного приёма — то, возможно, у меня ещё есть шанс. — Кроме того, тогда я смогла бы продемонстрировать им, что оправилась от смерти Верити. Когда обладаешь силой духа, которая помогает преодолеть неблагоприятные ситуации, это как раз то, что нравится видеть в кандидатках сотрудникам приемной комиссии. Мне казалось, что таким образом я извлекаю выгоду из моего траура, но я научилась идти дальше, даже когда мир вокруг распадается на куски и довольствоваться тем, что есть.

Через стеклянные двери библиотеки, я увидела, как кто-то, идя по коридору, слегка зашатался, и чтобы восстановить равновесие прислонился к стене. Лена последовала за моим взглядом.

— Боже мой, — сказала она понизив голос. — Раз уж мы разговариваем о том, что нам не хватает Верити… Эта девочка, Чика, быстро катиться вниз. Как думаешь, она пьяна?

— Констанция?

Я покачала головой. Констанция Грей с детским лицом — сестра моей лучшей подруги. Да, она мучилась, но я не могла представить, чтобы она наполнила бутылку из-под воды водкой, только для того, чтоб осилить урок по биологии. — Возможно её тошнит.

Констанция споткнулась, и её голова вяло повисла. Ёе карамельного цвета волосы, на несколько оттенков темнее чем у Верити, качнулись как занавес на ее спине. Мою кожу покалывало, будто я в носках шлёпала по грубому ковру.

— Прикроешь меня, на случай если сестра Агата вернётся? — спросила я и встала. Лена кивнула со смесью сострадания и горечи на лице.

— Она не примет твою помощь, — крикнула она.

Двери библиотеки захлопнулись позади меня. Констанция и я стояли одни в опустевшем коридоре.

- С тобой всё в порядке?

Её голова дернулась вверх, и мое сердце сжалось. Она была так похожа на Верити. Глаза немного ярче, больше веснушек, более округлые черты лица, но такой же нос, те же скулы, такие же слегка волнистые волосы. На секунду я задумалась, кого она видит каждое утро в зеркале: себя? Или Верити?

Она отвернулась с мрачным выражением лица:

— Со мной все хорошо. Убирайся.

Её голос звучал напряженно, как будто ей было тяжело выдавливать из себя слова, она пошатнулась и ударилась о шкафчики. Лена права — она не хочет принимать мою помощь. Но я всё равно должна попробовать.

— Тебе плохо?

— Я же сказала, убирайся! — Она повернулась, чтобы сердито посмотреть на меня, и под её взглядом я отступила на шаг. Её зрачки были настолько расширены, что почти не было видно голубого кольца радужки.

— С тобой ведь что-то не так.

Однако от неё не пахло алкоголем. Покалывание усиливалось; оно поднималось от моих ладоней. Я потёрла их друг о друга.

— Констанция, что ты приняла? Если тебя найдёт учитель…

— Нет! Мне … не хорошо. Чешется, — сказала она и прозвучала как плаксивый ребёнок. — Кожа как будто натянулась.

— Кто-то тебе что-то дал. Что это было? — Я огляделась и отвела её в туалетную комнату.

— Ничего!

Внутри она прижалась щекой к кафельной стене, стонала и беспокойно тянула за рукава своего тёмно-синего свитера. Ее ногти царапали кожу, оставляя тонкие красные раны.

— Сильно натянулась.

Я взяла её за руки, но она завизжала и вырвалась. Я должна уговорить её успокоиться. Скоро её кто-нибудь услышит, и нас поймают. Тогда больше не будет играть никакой роли, насколько ей все сочувствуют — то обстоятельство, которое она использовала с самого первого дня школы, чтобы не делать домашнего задания, неуважительно относиться к учителям, пропускать молитвенную службу и каждый день приходить поздно. Но если её на втором уроке застанут в туалете в наркотическом опьянении, то ещё до конца недели она будет ходить в школу, здание которой оснащено металлическими детекторами и в которой имеется видимое присутствие полиции.

Констанция ненавидела меня. Она ясно дала понять это в день похорон Верити, и кто мог упрекнуть ее в этом? Верити и я пошли вместе покушать мороженное. Я выжила. Верити — нет. То, чего Констанция не знала, и чего я не могла рассказать ей — это то, что в убийстве её сестры речь шла не о незапланированном насильственном преступлении. Это было целенаправленное нападение.

Возможно между нами всё было бы по-другому, если бы Констанция знала об этом. Возможно она позволила бы мне заботиться о ней. Но я как-то сомневалась в этом, особенно когда ее локоть угодил мне прямо в лицо, и я с криком отшатнулась.

— Какого черта ты делаешь, Констанция? Прекрати!

У меня текла кровь из носа, я прижала к нему руку, пытаясь остановить её. Покалывание распространилось от ладоней верх и дошло до груди, оно было неприятным, но не болезненным. Я оглянулась вокруг, стараясь подавить страх и чувство, что не справлюсь с этой ситуацией. В очередной раз.

— Как давно? — спросила я.

Констанция ударялась головой о плитки и продолжала царапать себе руки, в то время как её крики сменились мучительными стонами.

Я схватил её за запястья и оттащила от стены. Кровь капала на мою блузку.

— Когда это началось?

— В эти выходные, — выдохнула она, и на ее шее проступили вены. — Мне ужасно больно. Что со мной не так?

— Я не знаю, милая. Держись.

Шрам на моей руке, розовый и блестящий, болезненно пульсировал, а Констанция начала хныкать. Вокруг нас воздух был заряжен и искажался, а распространяющийся запах озона обжигал нос. На моих глазах волосы Констанции поднялись в воздух, спутываясь в узлы.

— Мо?

— Я с тобой. Всё будет хорошо.

Я соврала. Это было последнее, что я сказала, перед тем как младшая сестра моей лучшей подруги стала в туалетной комнате на втором этаже суперновой и увлекла меня за собой.

Глава 2

Я не знаю, как долго мы пробыли в отключке. Наверное, не долго, потому что, когда я очнулась, вошла Лена и её выражение было больше похоже на лёгкое беспокойство, чем на откровенную панику.

— Все в… чёрт.

Констанция лежала возле раковин, бледная как свет луны, не считая темно-красных струй крови, тёкших из носа. Я присела возле неё на колени, держа ладонь на расстоянии нескольких сантиметров от её открытого рта.

— Она дышит.

Лена посмотрела на меня, как будто не могла поверить своим глазам.

— У тебя кровь! Что случилось?

Я переложила голову Констанции с чёрно-белой плитки себе на колени.

— Произошёл несчастный случай.

— Её кулак случайно заехал тебе по лицу? — Лена вырвала горсть бумажных полотенец из раздаточного автомата и залила их холодной водой. — Держи.

— Спасибо. Она сделала это не специально. Она… больна.

Можно ли заболеть из-за магии? За мгновение до того, как мы потеряли сознание, я почувствовала её: поразительно-мощную, грубую магию, которая протекла через нас обоих. Сейчас она исчезла, но то, что она вообще появилась в этой комнате свидетельствовало о том, что Констанция Дуга.

Вот тебе и нормальная жизнь.