Читаем Страж онлайн бесплатно

И куда ты теперь, Конан? Домой, небось?

— Дома у меня нет, Гильнат. Хотя отдохнуть не мешает. Двадцать лет в походах.

— По тебе не скажешь, — смуглый черноволосый крепыш со шрамом на подбородке покачал головой. — В каких только передрягах не побывал, голова отчаянная, а на вид все такой же. Будто не так давно бороду брить начал. Чудеса, да и только.

— Мне на пользу походная жизнь, — ухмыльнулся воин, однако Гильнату показалось, что в глазах приятеля мелькнула тревога.

— Походы походами, а не желаешь ли ко мне в гости заехать? Парень-то мой совсем здоровенный вырос. Небось, и не узнаешь его теперь.

— Спасибо, Гильнат. Пожалуй, заеду при случае. А сейчас — ждет меня кое-кто. Давно ждет.

— Вот новость-то! Никак Конан подружку себе завел! И кто она?

— Она хозяйка одного замка, — уклончиво ответил Конан. — Бедовая такая девица.

— Вроде тебя, значит! — хохотнул Гильнат, хлопнув приятеля по плечу. — Далеко ехать-то?

— Да за пару недель доберусь, если нигде не задерживаться.

Струйки воды упруго змеились по камням, поблескивая на утреннем солнце, и Иргиль невольно загляделся на них, сидя на корточках и опираясь ладонью на обломок скалы. Мальчик опустил в воду руку, рассеянно наблюдая за бусинками воздуха, облепившими пальцы.

Конечно, Реллана неспроста отослала его сегодня с утра пораньше в горы за травами. А ведь совершенно ясно, что дело не в травах. Просто она не хочет, чтобы племянник видел ее за работой. Ну, не хочет, и ладно. Бывает. Но зачем тогда было брать его в ученики? И ведь сначала все шло хорошо, два месяца она занималась с ним, и вдруг, как раз когда он начал делать успехи, вдруг передумала. Стала уговаривать его вернуться домой, к родителям, стать охотником или воином, как большинство его сородичей. Но Иргиль к тому времени уже почувствовал вкус к колдовству. Еще бы! Дом Релланы был буквально пропитан магией. Иргиль любил смотреть, как волшебница выходит по вечерам в сад, самым будничным голосом произносит несколько слов, и маленький светящийся шарик послушно вспыхивает на ее узкой ладони и, подпрыгнув вверх, цепляется за ветки дерева. Мальчик мечтал, что когда-нибудь станет подобен ей, и все тайны мира откроются ему, и вернется он к соплеменникам могущественным колдуном, не знающим себе равных. Или — не вернется, а пойдет бродить по свету в поисках невероятных подвигов и новых знаний. Или — выстроит себе замок, как делают некоторые из волшебников. Или… Как бы то ни было, возвращаться домой теперь зазорно получится. Люди скажут — не вышло волшебника из Иргиля. Не справился. И поди доказывай потом, что ты чего-то стоишь.

Он вспомнил, как долго бился над заклинанием, вызывающим свет. Как тщательно копировал слова и действия Релланы, но вместо изящного шара-светлячка с его ладони каждый раз с сердитым шипеньем сыпались искры. Пару раз дело кончалось небольшим взрывом, а однажды едва не случился пожар. А йотом, когда он уже почти потерял надежду, у него вдруг начало получаться, как-то само собой, и с каждым разом все лучше, так что вскоре он и сам не понимал, что здесь такого трудного и почему у него так долго ничего не выходило… И вот теперь Реллана упорно не хочет учить его магии и сердится, когда он пытается дойти до чего-то сам, листая тайком ее книги. Несколько раз он ловил на себе ее печальные и виноватые взгляды. Что же произошло? И почему она не хочет ничего ему толком сказать?

Иргиль зачерпнул со дна пригоршню камешков и всмотрелся. Ничего стоящего. Обычные обломки породы, серые, красновато-коричневые… А ведь как здорово было бы найти невиданный самоцвет или, скажем, волшебное кольцо, которое сотни лет назад потерял здесь какой-нибудь колдун! Может, тогда Реллана на радостях опять согласилась бы учить его?

Камешки с глухим стуком падали обратно в ручей, поднимая фонтанчики брызг. Иргиль вздохнул. Пора идти дальше, если он хочет засветло вернуться домой. Мальчик собрался выбросить послемшй камень, мутно-желтый кусочек кварца, выглаженный водой, но вместо этого зажал его в кулаке и зажмурился, очень ясно представив себе, каким мог бы быть этот камень. Каким он должен бы быть.

Похожий на капельку густого темного меда. А еще — на янтарь, который Иргиль видел как-то, раз у Релланы. От поверхности к сердцу камня тянутся нити, черные и белые, похожие на паутину. И там, в золотистой глубине словно крошечный уголек тлеет: камень спит. А проснется — вспыхнет яростным светом, и не будет преград для его силы. Солнце-камень — Иргиль сам не знал, откуда пришло это имя.

Мальчик осторожно перевел дыхание, разжал пальцы, открыл глаза, и на мгновение почудилось ему — лежит на ладони то самое золотистое чудо, что он только что себе представлял. Да только через мгновение ясно увидел Иргиль: почудилось. Кварц — он и есть кварц. Тусклый.

Уныло-желтый, словно зубы у старой лошади. С трещинкой. Бросовой камень, ничего интересного.

А все же Иргиль медлил выкинуть камешек: все казалось ему, что сквозь невзрачный облик проступает тот, иной, истинный. Словно солнце, до времени скрытое облаками. Словно будущая бабочка, дремлющая в коконе. Словно сверкающий клинок, заботливо спрятанный в потрепанных ножнах. Солнце-камень в обличье кусочка кварца.

Иргиль не решился его выбросить. И даже сунуть в карман не решился, опасаясь потерять. Развязал поясной кошель, где хранил немногие свои сокровища, аккуратно спрятал туда. И отправился дальше.

Солнце окончательно вылупилось из облаков, и воздух над раскаленными камнями переливался тяжелыми волнами. Казалось, что скалы вот-вот задымятся. Надломы на них напоминали царапины, оставленные гигантской когтистой лапой.

Вот она, долина, где они с Релланой всегда собирают травы. Серые и коричневые обломки скал. Шумит река, и бурые струи воды подпрыгивают на камнях, разбрызгивая хлопья пены — словно норовистые лошади. Растения здесь, вроде бы, те же, что и везде. Ан, нет. Те же, да не те. В этой долине земля так и сочится силой, даже Иргиль это чувствует.

Мальчик достал нож, направился к одному из редких кустиков невысокой травы с мелкими светло-голубыми цветочками и принялся срезать тонкие, волокнистые стебельки.

Уже в сумерках Иргиль поднялся по крутой тропинке к дому Релланы. Мальчик собрался уже толкнуть дверь, но вдруг передумал и тихонько двинулся в обход дома, к старому дереву, росшему у самой стены. Привычно подтянулся, вскарабкался по толстым ветвям на самый верх и протиснулся в окно чердака.

Здесь Иргиль проводил почти все свободное время. Забивался в укромный угол и просиживал долгие часы над какой-нибудь толстенной старой книгой в растрепанном переплете, бережно переворачивая хрупкие желтые страницы и до боли в глазах вглядываясь в неровные, выцветшие строки и вытверживая наизусть непонятные слова заклятий. А еще он пользовался каждым удобным случаем, чтобы подсмотреть за работой Релланы, стараясь запоминать, что и как она делает. Волшебница понятия не имела о том, как далеко зашел племянник в своей погоне за недоступными знаниями.

От окна до двери пришлось идти очень медленно, крадучись, чтобы ненароком не скрипнула под ногами половица. Бережно придерживая дверь, Иргиль протиснулся в щель и, присев на корточки на ступенях лестницы, поглядел вниз.

На столе в кажущемся беспорядке валялись раскрытые книги, обглоданные временем пергаменты, стебельки сушеных трав, какие-то предметы, назначения которых Иргиль так до сих пор и не выяснил: обрывки кожи и коры, резные кусочки дерева и комки глины. Рядом — горшочки и коробочки с плотно закрытыми крышками.

Из мастерской не доносилось ни звука. Не было пряного запаха трав, варящихся в огромном котле вместе со змеиными головами, крысиными коготками, овечьей шерстью и прочими необходимыми составляющими магических зелий Релланы. Не метались по стенам и полу золотистые, зеленые и багровые отсветы. Не подрагивали камни старого дома в такт колдовским напевам.

Иргиль тихонько спустился, неслышно прошел по короткому коридору и замер, услышав тихие голоса за дверью комнаты Релланы.

— …Преувеличиваешь опасность, — произнес незнакомый мальчику голос, высокий и по-девчоночьи звонкий.

— Нет, Кешт, — отозвалась Реллана. — Ты ведь давно меня знаешь. Скажи, разве я склонна к этому?

— Прежде не замечала такого за тобой, — задумчиво отозвалась Кешт. — Но времена меняются. И мы тоже.

— Ну, ты-то выглядишь почти так же, как тогда, в Замке Единорога, — в голосе Релланы прозвучала улыбка, но тут же исчезла, сменившись тревогой, — только вот…

— Только — что?

— …На тебе как будто лежит тень. Я не сразу заметила.

— Последствия одного не слишком приятного приключения, — небрежно обронила Кешт, но Иргиль готов был поклясться, что эта небрежность кажущаяся.

Видимо, отвечая на невысказанный вопрос Релланы, гостья продолжила:

— Мне пришлось второй раз пройти Посвящение.

— Ты… хочешь сказать, что повторно спускалась в Каменную Пасть? Ты обезумела, Кешт! Да лучше самой зелье смерти принять, чем такое! Я вообще не понимаю, как ты оттуда выбралась.

— Зря пугаешься, — спокойно ответила гостья. — Это действительно я. Не призрак и не морок. На вот, хоть руку пощупай: живая я, можешь не сомневаться. А почему полезла — выхода другого не было. Да и не одна я была. Помогли.

— Ты не могла оттуда выйти, — упрямо повторила Реллана. — Так не бывает.

— Но однако, я вышла. Правда, Пасть не осталась голодной. Быть может, поэтому нам удалось уйти.

— А что об этом сказали на Конклаве?

— А для Конклава я больше не существую. Исключили меня.

— Те-бя? Магистра? Одну из сильнейших волшебниц? Что же ты натворила, Кешт?

— Свернула шею одному зарвавшемуся щенку, — в голосе гостьи внезапно зазвенела сталь. — Впрочем, если быть точной, юноша пал жертвой неосторожного обращения с магическими предметами.

— Но разве не нашелся никто, чтобы за тебя поручиться? Ведь можно…

— Восстановиться в Ордене? — ядовито спросила гостья. — Явиться с повинной, словно нашкодившей девчонке, покаяться в содеянном, снова начать с двенадцатой ступени, вместе с юнцами, только что прошедшими Посвящение, так?

— Н-ну…

— После того, как — спасибо бывшим соорденцам — мне пришлось лезть в Пасть, да еще тащить за собой туда друга, потому что одна бы я наверняка не вышла? Нет, Реллана. Возможно, Орден во мне не нуждается, по я-то уж точно в нем не нуждаюсь. Кештиора Арнамагелльская никогда никому не кланялась. И не будет.

— Но одной…

— Справлюсь и одна, — гордо ответила Кешт.

— Кроме того, Реллана, я достаточно сильна, чтобы основать собственный Конклав или Орден. Если надумаю.

— Да, ты сильна, — согласилась волшебница.

— Но и безрассудна.

— Что ж, безрассудство часто с силой рука об руку холит, — почти весело сказала гостья. — Но мы отвлеклись от темы. А я так и не поняла, почему ты хочешь отдать мальчишку мне?

— Именно поэтому. Из-за твоей силы. Я надеюсь, что ты сможешь ему помочь.

— Помочь тому, кто обречен сгинуть в Пасти? Хм-м… Реллана, я, конечно, одна из лучших колдуний нашего времени, но ты все же преувеличиваешь мои возможности.

— Но ты же сумела выбраться…

— Уф! Скажи лучше, почему ты не хочешь попросту отправить племянника домой.

— Он талантлив, Кешт. Он безумно талантлив. И он хочет учиться.

— Быть может, ты ошиблась, и ему ничего не грозит?

— Я вопрошала трижды.

— Знаешь, скажи уж прямо, что ты не хочешь брать на себя ответственность.

— Нет, Кешт. Мне просто жалко Иргиля.

— А почему ты не хочешь обратиться за помощью в Орден.

— Потому что я знаю, что они скажут. Что против судьбы не пойдешь, что мальчику надо забыть о магии. При Посвящении часто гибнут даже те, кому это предсказано не было. А уж тут… Нет, орденцы не помогут.

— Угу, а Кештиора Арнамагелльская, волшебница вне закона, достаточно безрассудна, чтобы повесить себе на шею эту заботу и посмотреть, что получится. Так?

— Не только это, Кешт. Признайся, ведь тебе интересно. Ты ведь любишь задачки, с которыми не в состоянии сладить никто другой.

— Верно, люблю. Да, интересно. Волшебница помолчала.

— Что ж, Реллана. Я согласна. Правда, осталась еще одна… мелочь.

— Это какая же?

— Уговорить Иргиля.

Иргиля уговаривать не пришлось. Впрочем, Реллану это не особенно удивило: мальчик всегда отличался любопытством. Да и сообразил, видно, что это единственный шанс для него все-таки научиться магии. Вот только — вполне ли понимал, чем рискует. Вряд ли.

Парнишка быстро собрался и готов был уже идти к выходу, но Кештиора знаком остановила его. Коснулась кончиками пальцев широкого металлического браслета на левом запястье — Иргиль успел разглядеть странный узор из каких-то углов и зигзагов — и прямо из воздуха появилась дверь. Призывно распахнутая. А за ней — вроде бы, зал.

— Что ж, Реллана, — Кештиора Арнамагелльская улыбнулась. — Пожелай мне удачи. И пуще того — Иргилю. Она понадобится нам обоим. Ох, как понадобится!

— Желаю, — тихо сказала Реллана, пожав маленькую ладонь подруги. — И — будьте осторожны.

Иргиль устроился в кресле у камина, следя взглядом за хозяйкой замка, которая, сцепив за спиной тонкие руки, расхаживала по залу. Роста Кештиора Арнамагелльская была невысокого, и на вид казалась бы хрупкой, если бы не кошачья грация движений. Нет, не хрупкой она была, скорее гибкой, словно узкий стальной клинок. Золотисто-рыжие вьющиеся волосы падали на плечи, обтянутые черным бархатом платья. А взгляд был то пугающе пристальным — и тогда глаза ее наливались густой изумрудной зеленью, то насмешливым — и тогда в глазах вспыхивали золотистые искорки, то задумчиво-отрешенным — тогда глаза волшебницы отливали голубизной.

А еще Кештиора Арнамагелльская казалась до странности юной. Правда, Реллана тоже в свои четыреста восемнадцать лет выглядела никак не старше тридцати. Но подруга ее на вид была совсем девчонкой. Это если в глаза не смотреть, конечно.

— Что такое Замок Единорога? — спросил Иргиль.

— Подслушивал, — небрежно обронила волшебница вместо ответа.

Развернулась к ученику, смерила насмешливым взглядом:

— Ведь подслушивал, а?

Иргиль покраснел. Впрочем, Кештиора, кажется, не сердилась.

— Я знаю, что Реллана тебе не рассказывала о нем. Она ведь тебе вообще почти ничего не рассказывала. А еще — я тебя почувствовала еще на подходе к дому.

— Но ты же меня не знала. Как же могла почувствовать.

— Пф-ф! Ты же волшебник, хоть и необученный. Тебя любой из нас за лигу почует. А я — так и вовсе любое приближение ощущаю. Не только магов. Здесь, в Арнамагелле, особенно. Вот сейчас, к примеру, сюда едет гость. И я уже знаю, кто.

Взгляд ее кошачьих глаз смягчился и затуманился, а на губах на мгновение появилась мечтательная улыбка.

— Но он доберется до замка не раньше завтрашнего вечера, — не без некоторого огорчения заметила Ксштиора. — У нас еще масса времени, Иргиль.

Она уселась в кресло напротив мальчика и соединила копчики пальцев.