Читаем Страж онлайн бесплатно

Как же мы погуляли с ребятами! Никогда в жизни так не напивался. Но что делать — выпускной есть выпускной. Меня слегка покачивало — толи от поглощенного в неимоверном количестве спиртного, толи от качки на теплоходе, где два наших выпускных класса отмечали долгожданный переход из детства во взрослую жизнь.

— Ты-то меня понимаешь, — подмигнул я своему отражению в зеркале. Ответа я ждать не стал, а вновь, в который уже раз, приложился к горлышку бутылки с пивом. Трудно было вспомнить, какой она была по счёту в эту ночь, однако, явно не последней.

А как я потискал Эллочку! В открытую, на глазах гогочущих приятелей и ошалелых учителей. А чего теперь нам стесняться? Как потискал, как она весело повизгивала! Жаль, что не вышло привезти её сюда, к себе домой. Уж слишком Эллочка набралась, да и предки её встречали на пристани.

— Нам-то это не грозит, — снова подмигнул я своему зеркальному отражению. — Мои-то родичи предусмотрительно уехали на дачу, гуляй — не хочу! Сейчас зарядим музыку и попробуем собрать тех, кто ещё в состоянии прийти!

Моё отражение было явно мною не довольно, хмурило брови и делало руками замысловатые пасы. Меня это забавляло, ведь это я хмурился и ругался сам на себя! Первый раз в жизни я видел пьяным самого себя в зеркале. Хорошо, что родителей нет. Они так напрягают эти родичи, когда тебе почти восемнадцать, а они лезут со своими нравоучениями и жизненным опытом, забывая, что их древний опыт не подходит для современного взрослого парня. Папаня-то в семнадцать ещё, наверное, девочкам портфели носил и в щёчку целовал.

— Смешно было бы посмотреть, — захохотал я, хватаясь за живот, но краем глаза заметил, что моё отражение не повторяет моего пьяного порыва, а, напротив, начинает жестикулировать всё сильнее и смотреть на меня всё строже. Я в зеркале, словно призывал себя, стоящего качаясь перед ним, что-то сделать. Я тянул к себе руки сквозь стекло!

Мне стало не по себе. Я слышал, конечно, от крутых дворовых парней про всякие глюки и «белочку», но считал это байками, выдумками.… Неужели я напился до галлюцинаций, или я уже просто сплю? Я снова вгляделся в зеркало. Там был я. И я махал себе рукой. Но, дело в том, что я-то рукой не махал!

Я попятился, упёрся спиной в стену коридора. Моё изображение в зеркале приближалось, наплывало на меня, безмолвно шевеля губами. Моё отражение ногтями царапало зеркало изнутри!

Помню, что я закричал, или это мне показалось, и запустил в зеркало пивной бутылкой, которую всё это время держал в руках.

Что я услышал первым — стук в висках, или голос в самом мозгу, теперь уже не вспомнить. Скорее всего, это случилось одновременно. Я понял, что сижу на полу в коридоре, опираясь спиной о стену, перед разбитым зеркалом. Я весь взмок от липкого холодного пота и пролитого на себя пива. Я ударился? У меня сотрясение? Я резко встряхнул головой и тут же взвыл от боли. Но голос не исчез. Он был так реален и отчётлив, так пробирал до глубины сознания, что мне стало очень страшно.

— Ты погубил Стража, — грозно, но с ноткою сожаления вещал голос. — Ты погубил себя.

— Я никого, — пробормотал я, — я ничего не сделал.

Какой-то отдалённый ужас клубился в глубине моего сознания, которое из последних сил хваталось за хрупкую соломинку: — я брежу! Я перепил шампанского и пива на выпускном, на корабле, мне снятся ужасы! К утру я протрезвею и забуду этот кошмарный сон, и эти идиотские обвинения.

Но голос был неумолим.

— Ты разбил границу, хотя Страж пытался тебя остановить, гремел голос. — Ты дал дорогу тьме! Стража больше нет, и врата вот-вот откроются. И тогда все миры по эту сторону барьера пожалеют, что были рождены.

— Какой Страж? — Завопил я. — Какой барьер? Я никогда больше не стану пить! О, Господи, да дайте же мне проснуться!

— Дам. — Как-то неожиданно спокойно произнёс голос, как я потом понял, уже решивший тогда мою судьбу. — Но не здесь.

И навалился свет. Именно навалился, как может навалиться темнота — сразу и полностью охватывая всё твоё существо. Как охватывает туман в низине, как охватывает вода, когда ныряешь в неё. Никаких звуков, никаких цветов, никакого веса. Просто свет, не слепящий, не давящий, не жаркий, но и не холодный. Я словно парил в свете, потеряв счёт времени.

Сколько это продолжалось? Может мгновение, а может и века. Я очнулся в удивительном кресле, которое при каждом моём движении принимало новую форму — форму моего тела, от чего сидеть было удобно в любой позе. Помещение, в котором я очнулся, было огромно (если это вообще было помещение), ибо стен я не видел — перспектива терялась в светлом мареве. Но пол был. Пол покрывал мягчайший — это я почувствовал сразу — ковёр с причудливым узором. Но рассмотреть узор подробно мне не дали.

— В каком облике ты желаешь меня увидеть? — спросил голос.

— В каком смысле? — пробормотал я, судорожно пытаясь именно собственные мысли привести в порядок.

— В прямом. — Ответил голос. — Я не хочу тебя пугать своим истинным обликом. Так что выбери образ, который тебя успокаивает, не ругает, любит, и готов покрыть любую твою шалость. — Голос как-то незаметно изменился и стал таким родным и знакомым, что у меня сразу отлегло от сердца — так вот оно что!

— Деда! — закричал я. — Как ты меня разыграл! Родители на даче, а тебя оставили присматривать за внуком!

Из марева моего бреда, как я теперь решил, появился мой дед — слегка лысеющий седой, с пивным животиком и вечно доброй улыбкой. Родной мой человек, которого я обожал с рождения, вернее сказать, всю жизнь, с того момента, как я себя хоть немного помню. Дед всегда был рядом, всегда был на моей стороне, даже когда за разные детские шалости меня ругали родители. Я был рад, что он пришёл теперь, когда мне явно было очень плохо, и я нуждался в помощи.

— Я не он, сказал Дед. — Просто так тебе будет легче меня слушать. Знакомый, не вызывающий отторжения образ, скорее вызывает доверие и внимание к произнесённым им словам, а это, в данный момент, очень важно.

— А где мы? — неуклюже спросил я.

— В твоей комнате, — ответил дедушка, и стены, и потолок вдруг проявились. Проявился комп, шкаф со шмотками, пуфик. Только кресло оставалось прежним.

— Кто ты? — я задал вопрос, но сам же боялся ответа, ибо уже знал его.

— Ты же и сам знаешь — я твой дед.

Я и боялся и злился одновременно. То, что это не мой дедуля, я уже понял. Но кто же может так обращаться со мною? Бог? Дьявол? Но, я не верил в существование ни того, ни другого. Я даже не был крещён. Неужели он всё же существует?

— Странно и страшно, — он просто произнёс без всяких эмоций. — У тебя ещё есть время спрашивать. Спрашивай.

— Кто выиграет лигу чемпионов? — Во мне всё кипело, я желал поставить его на место. — Когда мне объяснят, что происходит?

— Лигу чемпионов, какого из отражений? — совершенно серьёзно спросил Дед, что меня взбесило ещё больше.

— Да этого самого! — закричал я.

— А это не отражение. — Дед присел на пуфик, который вдруг оказался под ним. — Позволь же тебе объяснить.

Я нервно сглотнул. Стало уже совсем не по себе. Необходимо было либо срочно проснуться, либо попытаться сориентироваться.

— Ты должен понять самое главное: твой мир — лишь одно из отражений реальности, хотя для тебя он от этого не менее реален, ведь и ты, лишь отражение. К сожалению, именно ты отражение Стража в этом мире, и ты замкнул его в портале в момент перехода, и оставил Врата без охраны.

— Какой Страж, какие отражения? — я и боялся и злился одновременно. — Вы не мой дед! Что тут происходит?

Кресло вдруг втянуло меня, попытавшегося встать, а Дед грустно улыбнулся, и….

— Очень давно, — начал рассказывать Дед, — с Большим Взрывом закончилась одна эпоха и началась новая. Вновь победил перворождённый хаос, а Тьма и Свет бились среди его всплесков и провалов, жара ядер зарождающихся галактик и холода вселенского вакуума. Но, как и в прошлые эпохи, мы — Старшие договорились разделить мир.

Сомневаюсь, что ты слышал что-то о тёмной материи, хотя, уже и в вашем отражении учёные задумались о ней и её свойствах. Но, дело в том, что во вселенной присутствует не только тёмная материя, а целый тёмный мир, встреча которого с этим миром закончится гибелью всего, что тебе дорого.

— Но я-то тут причём? — уже понимая саму глупость своего вопроса, произнёс я.

— Ты при Вратах. — Как-то совсем обыденно сообщил Дед. — В стене есть несколько Врат, которые с обеих сторон охраняют Стражи. Ты — отражение Стража! Ты изолировал его! Тебе придётся его заменить на посту у Врат, у прохода в Стене, разделяющей мироздание на две главные составляющие. Ты станешь Стражем!

Мой мозг совершенно отказывался верить в происходящее. Мой собственный дед в виде бога? Какая-то стена и материя с вратами? Лучше если окажется, что это всё пьяный бред. Однако, в голове уже давно не шумело, и в глазах отнюдь не двоилось: я сидел в странном кресле перед странным Дедом.

— Но, какое же я отражение? — Вдруг, сам удивляясь себе, взбунтовался я. — Я вижу, я чувствую, я дышу! Я существую!

— Конечно, ты существуешь, — спокойно признал Дед. — Посмотри сюда, — попросил он, достав из кармана маленькое зеркальце, в котором тут же отразился я и комната. — Видишь? И он существует. Но в другом отражении.

До меня дошло не сразу, но, когда дошло, я попытался вцепиться в глотку этому повелителю отражений, но попытка, естественно, была обречена. Дед даже не шелохнулся, а лишь переместился слегка правее моего порывистого броска.

— Мне это нравится, — произнёс он. — Ты готов стать Стражем!

— Не хочу и не буду, — закричал я в гневе. — Мне плевать на ваши стены и ворота! Меня не интересует вся эта ваша метафизика! Я жил без неё, и дальше проживу. Верните меня в мой дом, я к вам охранником не нанимался.

— Тогда Тьма прорвётся и настанет битва, которой не видел этот мир. — Произнёс Дед тихо, но его слова прогрохотали мне эхом откуда-то сверху. — Если падёт изначальный мир, то не станет и отражений, — вещал Дед, а порывы ветра рвали на мне одежду, обнажая матово-белые латы, лёгкие, но прочные. — Не станет отражений — не станет твоего мира, твоих родных и друзей! — Меч в руке пульсировал силой! — Ты — Страж!

— Но я не знаю как? — Прокричал я, едва надеясь на силу своего голоса. — Вы же ничего не объяснили!

— Тебя станут обманывать, соблазнять, угрожать, но ты не должен верить — это морок! — Голос Деда затихал, а комната стала абсолютно реальной и кресло исчезло. — Запомни! Пока ты страж и не побеждён, они не могут пройти сюда!

И тогда я увидел Врата!

Калитка. А я-то ожидал башен и рвов.

Не шибко тут они стерегутся.

За невысокой калиткой в трухлявом заборе клубилась тьма. Именно клубилась, а не висела и не стояла. Тьма как бы переливалась сотнями оттенков тьмы, как свет переливается цветами радуги и их многочисленными оттенками. Это зрелище завораживало.

— А подойти ближе мне можно? — спросил я, не рассчитывая особенно на ответ.

— Можно, — сообщил голос Деда, можно даже пройти за завесу — это не нарушение. Стражи часто общаются между собой.

Вот даже как, удивился я, ещё не подозревая, как часто мне придётся в ближайшем будущем удивляться в этом странном месте.

— Там тоже Страж?

— Ты плохо меня слушал, — мне так и виделось в воображении, как Дед качает головой. — Там Страж в своих покоях…

— В покоях? — не понял я.

— Там его комната, сторожка, жилище, — проворчал Дед. — как и здесь у тебя, со всеми удобствами.

Я невольно огляделся и увидел двери в моей зале, которые явно вели в ванную комнату и туалет, а так же барную стойку с кофеваркой, чайником, другой утварью и посудой, и холодильник огромного размера, где запросто могла бы поместиться и целая свиная туша. Тут явно всё было рассчитано на долгосрочное, но весьма комфортное проживание. О состоянии желудка Стража здесь явно заботились.

— Еда в холодильнике и на полках буфета, — сообщил Голос, — если не найдёшь там необходимого, просто произнеси, чего тебе надо.

— И пиво? — с интересом спросил я.

— Нет. Или тебе не хватило проблем, в которые ты попал из-за алкоголя?

Я почесал затылок и кивнул. Но тут вдруг сообразил, что мне так и не назвали срок заключения, или контракта. Или я останусь тут навечно, поедая деликатесы, плескаясь в ванной, без всякой надежды вернуться домой.

— И сколько мне здесь быть? — поинтересовался я.

— Пока мы не сможем вернуть Стража. — Объявил голос. — Ты очень неудачно заблокировал его прямо в зоне перехода. Хорошо, если он вообще жив.

Я хотел было спросить о том, а куда это переходил Страж со своего рабочего места, но, почему-то, этот вопрос показался мне неуместным. Или, скорее всего, не хотелось услышать в ответ лаконичное: «не твоего ума дело».

И я вернулся к теме, которая волновала меня теперь не меньше.

— Так Стражи общаются друг с другом, или вернее сказать враг с врагом? Приходят в гости, вместе пьют чай?

Голос старался быть терпеливым со мной.

— Это не запрещено. Но будь бдительным — тебя могут попытаться запугать, запутать, прельстить, одурачить, короче, любым способом заставить тебя покинуть свой пост, оставить Врата без Стража, дабы открыть проход.

И тут пришло понимание. Теперь мне уже не нужен был ответ на вопрос, куда переходил Страж. Он не просто собрался на побывку в родные края — он пытался сбежать! Он бежал от опасности, которая угрожала ему в этом месте! Ну и перспективы у меня. Прямо скажем, перспективы не из лучших. Я уже иначе взглянул на свой доспех и меч. Для чего это мне? Значит, подумал я, не только запугать, но и убить могут! А меч для чего? От меня тоже ждут убийства? И почему тогда не поставить Стражем взрослого мужика, прошедшего все «горячие точки»? Почему нужен парень, который только что окончил школу и даже не собирающийся служить в армии?

— Все твои догадки верны и неверны одновременно, на все твои вопросы ты получишь ответ, — явно, прочитав мои мысли, произнёс спокойно Дед, — со временем. Со временем ты найдёшь ответы сам. Знание приходит с опытом. Ведь ты не сможешь объяснить первоклашке, почему корень квадратный из шестидесяти четырёх равен восьми до тех пор, пока он, хотя бы, не выучит таблицу умножения.

— Пока, — продолжал Дед, — ты должен понять одно, и прочно это усвоить, или просто поверить мне, что, если оставить врата без Стража, если тебя смогут нейтрализовать, то не будет не только твоего мира, но и всех миров, исчезнут в Хаосе не только все твои близкие и знакомые, но все существа вообще, вплоть до муравьёв и микробов.

— Это вы уже говорили, — пробормотал я насупившись.

— Не расстраивайся, — Голос потеплел, — мир так давно стоит, и до сих пор не был нарушен. Насладись своей ролью, будет потом, что вспомнить!

Да уж, подумалось мне, если только будет, кому вспомнить. Я ощущал себя новобранцем, которому дали автомат, но не научили стрелять из него, и сразу сунули на самый опасный участок обороны.