Читаем Странствующий цирк вампиров онлайн бесплатно

В то лето, когда мне исполнилось шестнадцать, в наш город приехал Странствующий Цирк Вампиров.

Я услышал о нем от двух моих лучших друзей, Расти и Слим.

Расти на самом деле звали Расселлом — он ненавидел это имя.

Слим звали Френсис. Она терпела свое имя при родителях и учителях — но не с другими детьми.

«Френсис — это говорящий мул»,[2] — говорила она. Ответ на вопрос, как к ней обращаться, зависел чаще всего от того, что она в тот момент читала. Она могла ответить «Нэнси», или «Холмс», «Скаут», «Зок» или «Фиби».[3] Прошлым летом она требовала, чтобы ее назвали «Дэгни».[4] Этим летом она стала Слим. Я предположил, что она взялась за вестерны. Но не стал спрашивать.

Меня, кстати, зовут Дуайт, в честь Верховного главнокомандующего экспедиционными силами союзников в Европе. Президентом он стал уже после того, как я родился и получил имя.

Так вот, стояло жаркое августовское утро, до школы оставался еще целый месяц, а я возился перед домом, постригая лужайку с помощью механической газонокосилки. Должно быть, мы были единственной семьей в Грендвилле, у которой не было бензиновой косилки. Не то чтобы мы не могли ее себе позволить. Мой отец был начальником городской полиции, мама преподавала английский в старшей школе. Так что у нас было достаточно денег, чтобы купить хоть бензокосилку, хоть даже райдер[5] — было бы желание.

Вот только отец не желал этого делать. Задолго до того, как появилось выражение «шумовое загрязнение», мой отец делал все, от него зависящее, чтобы бороться с этим, как он выражался, «ужасающим стрекотом».

Вообще, он был против любого устройства, которое могло хоть сколько-нибудь облегчить жизнь мне или двум моим братьям. Отец хотел, чтобы мы крепко усвоили, что такое тяжелый труд, пот и страдание. Он пережил Великую депрессию[6] и Вторую мировую войну, так что о страданиях знал немало, и потому считал, что «нынешние дети получают все слишком легко». Так что он делал массу вещей для того, чтобы усложнить нам жизнь.

Поэтому, когда пришли Расти и Слим, я, обливаясь потом, толкал косилку.

Начинался один из тех серых дней, когда солнце проглядывает всего лишь смутным мерцанием сквозь облака, а по запаху в воздухе угадывается надвигающийся дождь — и остается только желать, чтобы он поскорее уже начался, потому что вокруг чертовски жарко и душно.

До этого я снял футболку, и, когда увидел направляющихся ко мне Расти и Слим, почувствовал себя неуютно без нее. Что было несколько странно, учитывая, сколько времени мы проводили вместе, щеголяя в одних плавках. У меня возник порыв поскорее взять футболку с крыльца и надеть. Но вместо этого я остался на месте и дождался друзей, стоя в одних джинсах и кедах.

— Привет, ребята, — окликнул их я.

— Какие делишки? — поприветствовал меня Расти. Это был, конечно же, пошловатый намек, одна из его дурацких шуточек, которые он так любил.

— Да ничего особенного, — сказал я.

— Ты тут едва трудишься, или едва ли трудишься?

Мы со Слим наморщили носы.

Потом Слим поглядела на мой покрытый потом торс и сказала:

— Сейчас слишком жарко, чтобы заниматься лужайкой.

— Скажи это моему отцу.

— Дай мне только до него добраться!

— Он на работе.

— Легко отделался, — хмыкнула Слим.

Мы все улыбнулись, зная, что она шутит. Ей нравился мой отец — ей вообще нравились мои родители, хотя она и не была в восторге от моих братьев.

— Так что, долго ты еще будешь возиться с косилкой? — спросил Расти.

— Я могу сделать перерыв. Только надо все закончить до того, как отец вернется с работы.

— Тогда пошли с нами, — позвала Слим.

Я быстро кивнул и побежал через газон к крыльцу. Дома никого не было: отец на работе, мама отправилась в еженедельную поездку за покупками в бакалейный магазин, а мои братья (один женатый, один нет) уже не жили вместе с нами.

— Сейчас вернусь, — крикнул я через плечо, взлетев на крыльцо.

Я схватил футболку, заскочил в дом и взбежал по лестнице в свою спальню.

Футболкой я отер пот с лица и груди. Потом подошел к зеркалу и вооружился расческой. По настоянию отца мои волосы были острижены очень коротко: «Мой сын не должен быть похож на девчонку». Мне не разрешили оставить даже что-то вроде бачков: «Мой сын не должен быть похож на бандита». Благодаря отцу у меня на голове вообще было немного волос. Но сейчас те, что остались, спутались и склеились от пота, так что я все-таки их расчесал, — убедившись в том, что пробор прямой как лезвие, — а потом уложил на лбу небольшой легкомысленный завиток.

После этого я подхватил с тумбочки кошелек, затолкал его в задний карман джинсов и стащил с вешалки в шкафу рубашку с короткими рукавами. Натягивал ее я уже по пути вниз.

Расти и Слим ждали на крыльце.

Я застегнул все пуговицы на рубашке, распахнул сетчатую дверь[7] и поинтересовался:

— Куда идем?

— Увидишь, — откликнулась Слим.

Я закрыл за собой дверь и спустился вслед за друзьями с крыльца.

Расти был в старой футболке и синих джинсах. Что-то подобное носили все, если только не собирались в церковь или школу. В нашем городе едва ли можно было встретить парня в шортах. Шорты носят только детишки, старпёры и девчонки.

Слим была в шортах, сделанных из обрезанных синих джинсов, настолько застиранных, что они стали почти белыми. Растрепанный край плотной ткани превратился в бахрому, которая развевалась вокруг ее бедер. Слим напялила футболку, слишком большую для нее, растянутую и незаправленную, так что подол сзади свисал ниже ягодиц. Сквозь тонкую белую ткань просвечивал верх купальника — крохотная тряпочка наподобие бикини, завязывавшаяся сзади на спине и на шее. Она носила его вместо бюстгальтера. Наверное потому, что купальник гораздо удобнее, и однозначно практичнее.

Летом мы все чаще всего носили купальные костюмы вместо нижнего белья. Никогда не знаешь, когда можешь очутиться у общественного бассейна или на речке… или попадешь под ливень.

Тем утром под джинсами на мне тоже были плавки. Они промокли от пота, пока я стриг газон, и теперь, когда мы с Расти и Слим вышли на улицу, липли к заду.

— Так что, какой план? — спросил я через какое-то время.

Слим взглянула на меня, приподняв бровь:

— Первый этап уже был выполнен.

— А? — переспросил я.

— Мы освободили тебя из цепей угнетения.

— Нельзя заниматься лужайкой в такой день, — объяснил Расти.

— А, ну спасибо, что освободили.

— Не бери в голову, — ответил Расти.

— Не за что, — сказала Слим и похлопала меня по спине.

Это был просто приятельский жест, но у меня возникло слабое ощущение восторга и одиночества. Этим летом я часто чувствовал что-то подобное, когда находился рядом со Слим. Ей не обязательно было меня касаться. Иногда, когда я просто смотрел на нее, я начинал чувствовать себя странно.

Но, конечно же, я держал это при себе.

— Этап второй, — между тем возвестила Слим: — Мы идем на разведку на поле Янкса.

У меня по спине пробежали мурашки.

— Испугался? — поддразнил Расти.

— Ну конечно. Ууу, я прям дрожу!

Я действительно испугался, но не подал виду. Надеюсь.

— Нам не обязательно туда идти, — сказала Слим.

— Я пойду, — заявил Расти. — А если вы, ребята, струсили, то я пойду один.

— Что такого на поле Янкса? — спросил я.

— Вот что, — ответил Расти.

До этого мы втроем шли вместе, Слим посередине. Теперь Расти обежал нас и пошел рядом со мной. Он вытянул их заднего кармана джинсов какую-то бумагу и, разворачивая ее, пояснил:

— Они по всему городу.

По тому, как Расти держал бумагу, мне стало ясно, что он не собирается ее отдавать. Это была какая-то афиша или рекламный листок, но Расти слишком сильно ею размахивал, чтобы что-то прочитать. Мне поневоле пришлось остановиться. Мы все остановились. Слим придвинулась поближе, чтобы тоже заглянуть в листок. Все четыре уголка были оборваны — видимо, Расти оторвал афишу от стены или дерева, или вроде того.

Выглядела она так:

Читая объявление, я пару раз мотал головой от изумления и восторга и бормотал: «Ну и ну».

Но с последней строчкой мое настроение изменилось.

Я почувствовал нахлынувшую тревогу, за которой последовала смесь облегчения и разочарования. В основном облегчения.

— Ну вот, — проворчал я, стараясь выглядеть расстроенным. — Какой облом.

— Облом? — переспросил Расти. — Ты, что, не в своем уме? У нас тут странствующий цирк вампиров! Настоящая, живая вампирка, прямо здесь, в Грендвилле! И тут сказано, что она великолепная! Видишь? Великолепная! Притягательная! Ошеломляющая красота! И к тому же вампирка! Ты смотри, смотри, что написано! Она накидывается на добровольцев из зала и кусает их за шею! Она пьет их кровь!

— Обалденно, — сказала Слим.

— Было бы обалденно — если бы мы смогли ее увидеть, — ответил я, стараясь сохранять мрачный вид. — Но нам ни за что не удастся попасть на их выступление.

Сузив глаза, Расти замотал головой:

— Вот почему мы собираемся пойти туда сейчас.

— А… — выдал я.

Иногда, когда Расти выдавал идеи вроде этой, «А…» было лучшим, что я мог ответить.

— Доходит? — спросил он.

— Наверное, — на самом деле, я понятия не имел, о чем он говорит.

— Мы оглядимся на месте, — пояснила Слим, — посмотрим, что нам удастся увидеть.

— Может быть, нам удастся увидеть ее, — заметил Расти. Он явно был в восторге.

— Не слишком-то надейся, — сказала ему Слим.

— Ведь может быть, — настаивал он. — Я просто говорю, она же должна быть где-то там, поблизости. Кто-то же развешивал эти афиши, понимаешь? А выступление уже этой ночью. Сейчас они наверняка там, на поле Янкса, готовятся.

— Скорее всего, — сказала Слим. — Но не слишком рассчитывай на то, что тебе удастся усладить свой взор образом великолепной и завораживающей Валерии.

Расти заморгал, глядя на Слим с легким выражением разочарования и смущения на лице. Потом перевел взгляд на меня, очевидно, надеясь на поддержку.

Я посмотрел на Слим.

Она приподняла брови и один уголок рта.

От этого дурашливого выражения на ее лице мне захотелось то ли смеяться, то ли плакать. С трудом отведя глаза, я ответил Расти:

— Она же вампир, идиот!

— Что?

— Валерия. Она же вроде как вампир.

— Ну да, и что? — спросил он нетерпеливо, как будто ему хотелось услышать концовку забавной истории.

— Так что, ты думаешь, что мы, пробравшись на поле Янкса, застанем ее принимающей солнечные ванны?

— А…

До него, наконец, дошло.

Мы со Слим рассмеялись. Расти стоял перед нами с покрасневшим лицом, но все же качал головой и посмеивался. Потом он сказал:

— Она же должна оставаться в своем ящике, так?

— Так, — ответили одновременно я и Слим.

Тут Расти рассмеялся во весь голос, и мы присоединились к нему. После этого мы продолжили путь.

Через какое-то время Расти, вырвавшийся вперед на шаг или два, обернулся к нам и заметил:

— Но если серьезно, мы и вправду можем застать ее загорающей.

— Ты сдурел? — удивилась Слим.

— Голышом!

— Ну конечно, мечтай.

— Вот и посмотрим.

Нахмурившись, я помотал головой:

— Все, что тебе удастся увидеть в таком случае — это горстка пепла. И при первом же ветре…

— Друзья мои, вампиииииирка летит по ветруууу, — затянула Слим навроде Петра, Павла и Марии.

— И даже если она не рассыпается в пыль с первыми лучами солнца, — продолжил я, — она вряд ли стала бы участвовать в шоу вампиров с загаром.

— Точно! — поддержала Слим. — Она же должна быть бледной.

— Она может замазывать загар гримом, — пояснил Расти.

— Может быть, — согласилась Слим. — Она, наверное, все равно использует тонны грима, чтобы выглядеть достаточно мертвой. Так что почему бы под ним не быть загару?

— Полному загару, — добавил Расти, плотоядно ухмыльнувшись.

— Тебе надо найти девушку, — сказала Слим.

Внезапно я принялся размышлять, как выглядела бы Слим, загорая голышом: она лежит на спине, закинув руки за голову и прикрыв глаза, подставляя солнцу гладкую золотистую кожу… Мне понравилось представлять ее такой, но одновременно я почувствовал себя виноватым.

Чтобы отвлечься, я спросил:

— Так что Валерия?

— Вот, гляди, — ответила Слим, — здесь написано, что она ошеломляющая.

— Конечно же, она такая! — подтвердил Расти.

— Ты ее даже еще не видел, — заметил я.

— Без разницы.

— Не верь всему, что читаешь, — сказала ему Слим. — Валерия может оказаться настоящей уродиной, отвратительной каргой.

— А я уверен, что она потрясающая, — уперся Расти. — Просто обязана быть!

— Как же, мечтай, — поддразнил я.

— Поспорим? — ухмыляясь так, будто он знал какой-то секрет, спросил Расти.

— Пять баксов на то, что она точно не великолепная.

— У меня нет пяти баксов, — нахмурился Расти.

Что было не удивительно. Его родители давали ему на карманные расходы всего два доллара в неделю, которые он тут же тратил. Мои дела были получше, я получал деньги за выполнение работы по дому, а также иногда помогая соседям по хозяйству.

— Тогда сколько? — спросил я.

— Лучше вообще не спорьте, — перебила Слим. — В итоге кто-нибудь всегда проигрывает…

— Ага, — кивнул Расти. — Он проиграет. Не хочешь поставить со мной?

— Ты совсем сдурел, — отмахнулась Слим.

— Да ладно, ты же всегда при деньгах.

— Это потому, что я не трачу их на глупости.

— Но тут-то дело надежное.

— И с чего ты так уверен? — уточнила Слим.

— Очень просто. Это же Странствующий Цирк Вампиров. А Валерия — это их главная достопримечательность, так?

— Скорее, единственная, — встрял я.

— И мы все знаем, что это полный бред, так? В смысле, она такой же вампир, как я. Так что она просто обязана быть великолепной, иначе у них не останется ни одного посетителя. В смысле, не так уж страшно, если она поддельный вампир. Никто все равно не ожидает увидеть настоящего. Очень просто.

— Ну, кто-то, может, и ожидает, — снова встрял я.

— Только если у него половина мозга, — отрезал он.

— Ну, я бы не была так уверена, — ответила Слим.