Читаем Страна Потекших Кисок онлайн бесплатно

Девушка стонала настолько громко и протяжно, что своими охами и ахами крайне бесила женскую половину посетителей тренажерки. Мужскую же половину наоборот — весьма радовала и волновала.

«Стонет, будто сладкая кошкодевочка во время изнасилования тентаклями», — вспомнив просмотренный недавно хентай, подумал Николай Юрьевич Грубанов, тридцатилетний фельдмаршал алкогольных и диванно-аналитических войск Пол-Литряндии. Это почетное звание Николай Юрьевич лично вручил себе на недавнем застолье. Повод — удачное «взятие» им «Бастилии», нового спиртосодержащего напитка, по крепости не уступающего знаменитой крепости.

Николай без стыда пялился на аппетитную, обтянутую короткими спортивными шортиками попку девушки и вяло работал руками. Работал, естественно, на тренажере, приняв упор сидя и разводя руки в стороны, не особо-то и стараясь накачать то, что у людей именуется мышцами.

Девушка — молоденькая брюнеточка с идеальной подтянутой фигурой, — чьи прелести так сильно увлекли Грубанова, расположилась точнехонько перед ним, в пяти-шести шагах. Она делала, во-первых, приседания со штангой, а во-вторых, сексуальные «а-а-ах» и «о-о-ох» при каждом повторе.

«Не попка, а…» — облизнув пересохшие губы, сально ухмыльнулся Николай. Но что за «а», так и не придумал — в голову лезло лишь сравнение с орехом. Но кого в наш прогрессивный век удивишь такой банальщиной?

А девушка тем временем опустила штангу на пол, да так и застыла в членистоногой позе, пытаясь нормализовать дыхание и, видимо, размышляя, нужен ли ей еще один подход или на сегодня хватит.

«Ну и ладно, пусть будет орех, — промелькнула следующая мысль в голове Грубанова. — Не принципиально».

Что и говорить, а размышлял Николай много. В основном — о женских жопах. И о сиськах. И о кисках. Иногда — о пиве. Короче говоря, мысли Грубанова не отличались особым разнообразием.

Между тем девушка, к огромному сожалению Николая, все же решила закончить тренировку. Выпрямившись и промокнув полотенцем вспотевший лоб, она направилась к выходу из тренажерного зала.

«В раздевалку поперлась, шкура. Эх, вот бы сегодня вечером ее так же нагнуть! Только без шортиков и с моей „штангой“. Всех баб, конечно, не перетрахаешь… но стремиться к этому надо», — пялясь девушке вслед, предался мечтаниям Грубанов.

— Заканчивай, мля, заниматься ментальной дрочкой, — раздался за его спиной насмешливый мужской голос. — А то хером шишку на лбу набьешь.

— Твою мать, нахрен так подкрадываться? — возмутился Николай и обернулся через плечо — рядом стоял Петька Пидоренко, здоровенный двухметровый амбал, который и притащил слабо сопротивляющегося коллегу в тренажерку «покачать мышцу». — С чего это я вдруг набью?

Пидоренко не сдержал усмешку:

— Да я что, не видел, как ты на нее пялился, мля?

— Как?

— Плотоядно, мля. Как голодный богомол на муху. Или что там едят богомолы? Короче, вот так и пялился.

— Ничего и не пялился, не гони, — сказал как отрезал Грубанов. — Самка передо мной сама туда-сюда мелькала, ну и попадалась на глаза.

На сей раз Пидоренко в открытую хохотнул:

— Ишь ты, мля, самка! Самка, мля! А ты, Колик, самец, что ли?

Язвительный тон и пренебрежительное обращение не на шутку взбаламутили внутреннее спокойствие Николая.

— А что, не самец⁈ — возмущенно воскликнул он и вскочил. — Тебе доказать, какой я самец⁈ Доказать⁈

На них начали с интересом поглядывать. Кто-то, предчувствуя шоу, достал телефон.

— Ну докажи. — Пидоренко равнодушно пожал плечами. — Или слабо, мля?

— Не слабо! Как доказать⁈

Пидоренко вновь пожал плечами:

— Да хер тебя знает, как. Иди познакомься с кем-нибудь.

Грубанов начал озираться по сторонам в поисках «жертвы». Желательно, в поисках жертвы пострашнее, чтобы точно не отшила.

— С кем мне познакомиться? С кем угодно? — Он щелкнул пальцами и указал в сторону полной невзрачной мадемуазель с сальными волосами, что еле-еле топтала дорожку для бега. — Давай вон с той!

Пидоренко, проследив в направлении жеста, сверкнул идеальными зубами:

— Не-е, Колик. Этот бегемот, мля, не вариант.Иди знакомься с той девушкой… Простите, Николай, с той самкой! На которую вы мысленно шишку гоняли.

Грубанов сглотнул и, почувствовав комок волнения в горле, часто и прерывисто задышал.

— Хочешь, значит, чтобы я ее запикапил? — дрогнувшим голосом уточнил он — «обделаться» на глазах «анаболика» не хотелось.

— Ага, запикапил. — Пидоренко издал сдавленный смешок. — Сам ведь сказал — тебе не слабо. Ты же мужик!

Николай едва сдержался, чтобы не обложить друга и коллегу сочным забористым матом.

«Сомневается во мне, сучоныш перекаченный, — сжав кулаки и пытаясь унять легкую дрожь, вызванную выбросом адреналина в кровь, подумал он. — Но я же мужик! Вот реально пойду и запикаплю. Я смогу! Смогу!»

— Учись клеить телок, пока я жив, качок недоделанный, — презрительно фыркнул пикапных дел мастер и добавил: — Качок-кабачок.

Пидоренко насмешливо закатил глаза.

«Нельзя терять ни секунды, иначе запал решимости сойдет на нет», — рассудил Николай и, словно молодая рысь, что гоняется в саванне за бабочками, пустился в погоню за своей влажной жопастой мечтой.

Твердой походкой уверенного в себе самца он вышел из тренажерного зала и очутился возле двери в женскую раздевалку. Тут-то его задор и начал потихоньку испаряться.

«Так, Коля, и что дальше? — растерянно замер он. — Наверное, надо постучаться и войти? Или постоять под дверью и подождать, пока шкура сама выйдет? Хм, дилемма… Нет, все-таки это женская раздевалка, заходить как-то стремно. Вдруг шкура там не одна? Еще какая-нибудь истеричка шум поднимет, что я извращенец… Значит, буду ждать».

Приняв это непростое решение, Николай как можно спокойнее прислонился плечом к стене и притаился, украдкой поглядывая на Пидоренко — тот сидел на скамье для жима и внимательно наблюдал за происходящим.

— Палит мой будущий триумф, — хмуро проворчал Грубанов и погрузился в размышления — как бы так пооригинальнее подкатить к сексуальной незнакомке?

«Девушка, а вашей маме зять не нужен? — перебирал он в уме различные „неповторимые“ варианты знакомства. — Не, бред немыслимый… Красавица, мое влечение к вам, как диарея — не могу сдержать. Бр-р-р, мерзость какая, я бы на такое не повелся… Эй, сучка! А твои родители, случайно, не пекари? Иначе откуда у тебя такие булочки? Ля-я, да за такое недолго и по роже получить… А может, тупо сказать „привет“? Не, слишком просто, не вариант… Так, Коля, соберись, хватит кличковать! Что еще?»

Но про «что еще» Николай подумать не успел — дверь женской раздевалки отворилась и показалась она. Прекрасный утренний мотылек, готовый порхать по своим мотыльковым делам и сношаться с другими мотыльками, пчелками, бабочками, божьими коровками, Грубановым… Прекрасный утренний мотылек. Но с отличной задницей!

Не глядя на мужчину, мотылек пропорхал мимо.

— Слышь, коза! — растерялся мастер пикапа Николай.

Девушка от подобного обращения чуть не оступилась, обернулась и удивленно округлила глазки:

— Вы… ты мне?

— Тебе, — нахально подтвердил Грубанов. — Слышь, не торопись, вопросик возник. Это… ты, случайно, не носок?

— Чего-о, блять? — маленькими шажками отступая к выходу, нахмурилась девушка.

— Ты носок. Я носок. Нас сложно найти и легко потерять… — видя, что самка собирается ретироваться, зачастил Николай. — Короче, поехали ко мне трахаться?

— Сука, ты ебанутый?

Девушка развернулась и пошла прочь.

— Это значит — «да»⁈ — вслед мотыльку выкрикнул Грубанов.

Та, не останавливаясь, бросила через плечо:

— Это значит — «иди в жопу, жирный!»

— Я не жирный, я бодипозитивный, — глядя на удаляющуюся попку, пробормотал Николай и почесал лысеющую голову: — Во пзвезда, отказалась. И что этим бабам вечно не так?

«Нужно срочно разбогатеть, — вдруг осенило его, — самки любят богатых! А еще надо купить пособие „Пикап для чайников“».

Едва Грубанов успел нафантазировать «беспроигрышный» план действий, как в стороне послышались ленивые хлопки. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

— Браво, Колик, браво! — захлебываясь от восторга, зааплодировал вышедший в коридор Пидоренко. — Это был просто эпичнейший обсер! Давненько я, мля, не наблюдал такого позора!

— Да пошел ты, харизма стероидная, — промямлил Николай и попробовал оправдаться: — Баба, видать, целка еще, вот и зассала с таким мужчиной знакомиться! Баб, что ли, не знаешь?

Но его слова Пидоренко не впечатлили:

— Ну-ну, Колик, с бабами нолик. Ну-ну.

— Да пошел ты, — раздраженно повторил Грубанов и направился в мужскую раздевалку. Около двери обернулся: — Кстати, ты в курсе, что качок — это чистый белок?

— В смысле? — не понял Пидоренко.

— Один качок после тренировки может запросто сожрать другого качка. Вместо курочки и протеина. Это тебе так, на заметку, чтобы в одиночестве не ходил, когда всех друзей растеряешь.

Оставив Пидоренко переосмысливать услышанное, Николай с обидой толкнул дверь мужской раздевалки.

Внутри было безлюдно и тихо, лишь под потолком освежающе шумел кондиционер.

Грубанов прошел к шкафчикам. Открыв разболтанный замок, достал черную футболку, пахнущую купленным в подземном переходе одеколоном «Брутальный мэн». Недолго думая, снял пропотевшую майку-алкоголичку и бросил ее в пакет. В отблеске люминесцентных ламп блеснуло потом белое, «накаченное» долгими вечерними пивопосиделками пузо. Николай попробовал его втянуть, но тщетно — пузу нравилось снаружи.

— Ну и хрен с тобой, — любуясь на себя в зеркало, отчеканил Грубанов. — Кому-то не нравится моя фигура? Тут уж хрен с вами. Потому что я — идеальный мужчина! — И начал одеваться.

«Может, все-таки набраться смелости и вызвать сегодня вечером… кхм, труженицу интимного фронта? — натягивая вещи, всерьез задумался он. — Да не, ну нахрен! Приедет еще какой-нибудь „крокодил“ в сопровождении пары „быков“, и не отвертишься потом от этого зоопарка. Придется либо сексом заниматься, либо штраф платить. За ложный вызов!»

Одевшись, Николай вышел из раздевалки. Проигнорировав Пидоренко, быстрым шагом направился к выходу — завтра предстоял тяжелый день.

На улице Грубанов вспомнил, что дома, в холодильнике, его ждет парочка холодненьких хмельно-солодовых напитков. От этой мысли мастер пикапа прибавил шагу — вечер последнего дня отпуска переставал быть скучным.

Работал Николай Юрьевич Грубанов в Научно-исследовательском институте «Старопи́зденск», который был расположен в одноименной деревушке. Точнее, расположен вместо деревушки — местные жители постарше спились и перемерли, молодежь свалила в город «за длинным рублем», а пустующие дома были быстренько и под шумок снесены. Вскоре на месте деревушки вырос супертехнологичный исследовательский центр. А вокруг него — трехметровый бетонный забор с колючей проволокой да вышки вертухаев, словно за забором находился не институт с безобидными учеными, а как минимум колония строгого режима с особо опасными рецидивистами, к тому же приговоренными к пожизненному заключению.

Впрочем, такое внимание к безопасности было оправдано — НИИ «Старопизденск» носил статус засекреченного объекта, и о нем мало кто знал. А уж попасть сюда работать… По меркам разграбленной и разрушенной страны место было сладким — платили в НИИ хорошо, даже слишком. Что и неудивительно — здешние сотрудники разрабатывали для государства различные «конфиденциальные» устройства. Начиная от отечественных мобильных телефонов со встроенным «товарищем подполковником» в прошивке, и заканчивая опытно-нерабочими образцами машины времени. Трепаться же о работе за пределами НИИ — означало выдать потенциальному врагу гостайну со всеми вытекающими последствиями. Вплоть до расстрела.

Несмотря на супертехнологичность и современность, единственная дорога, ведущая к институту из города, по старой доброй русской традиции оставалась дерьмовой. Особенно сейчас, весной — после проливного утреннего дождя недобетонка превратилась в двухколейное грязевое полотнище.

По этому полотнищу, словно хищник, прижимающийся мордой к земле, полз то ли ПАЗик, то ли ГАЗик, то ли, мать его, УАЗик — Грубанов, сколько ни пытался, так и не смог запомнить марку новенького, только с завода, автобуса.

В автобусе сидели сотрудники НИИ, в основном мужчины — все как на подбор лысеющие, в очках и дешевых костюмах, возрастом далеко за сорок пять. Бомонд высшего ученого света. На их фоне Николай чувствовал себя молодым альфа-самцом, случайно забредшим на чужую территорию.

По пути на работу болтать в автобусе было не принято, поэтому ехали в тишине, молча. Каждый размышлял о чем-то своем — о работе, планах на день, вечернем футболе, не скорых выходных. И только Грубанов думал о молоденькой практикантке, сидящей на соседнем, через проход, кресле. Точнее, даже не о ней, а о ее глубоком декольте…

«Первый раз эту цыпочку вижу. Симпатичная. Интересно, давно у нас работает? Нечасто к нам новеньких присылают, особенно таких студенточек… Особенно таких сексуальных студенточек! Небось дочка какой-нибудь важной шишки, иначе бы как она сюда попала? Может, конечно, у нее голова хорошо работает… или она — головой! — многозначительно усмехнулся Николай. — Теперь я почти не жалею, что отпуск закончился».

Зеленоглазая шатенка с россыпью веснушек резко повернулась, перехватывая взгляд Николая. Тот приветливо улыбнулся и, теребя в руках бутылку с минералкой, на всякий случай отвел глаза…

Полная тишина в автобусе стояла ровно до того момента, как ПАЗик-ГАЗик-УАЗик доехал до старого бревенчатого моста. И едва он въехал на мост…

— Три, два, один, — раздался зычный голос с водительского сиденья. — Колбасинова!

— Ще-е-ель! — вскочив со своих мест, хором подхватили три десятка стареющих лбов.

Девушка-практикантка вздрогнула и чуть не выронила из рук модный в этом году смартфон последней модели.

— Господи, напугали, идиоты, — прижав телефон к груди, выдавила она и посмотрела на Грубанова — единственного мужчину, кто остался сидеть на месте. Протянув руку, дотронулась пальчиком до его плеча: — Скажите, это что сейчас такое было?

Николай от неожиданности чуть не поперхнулся минералкой, которой так не вовремя решил промочить горло.

— Кхм… Так это же это, как его… Традиция, короче, такая, — прохрипел он.

В глазах практикантки вспыхнуло любопытство. Она всем телом подалась к Грубанову, из-за чего ее выразительное декольте… стало еще выразительнее.

«Нихрена себе дыньки, — стараясь пялиться не так откровенно, потек слюной Николай. — Вот бы взять эту сучку… и заставить полночи скакать на моем кориандре!»

А девушка-практикантка, словно не замечая, куда обращен горячий взгляд «альфа-самца», затараторила, миленько картавя:

— Тррадиция? А ррасскажите поподрробнее. Я в институте изучала тррадиции рразличных нарродов мирра, это та-а-ак интерресно! — Она вновь прижала руки к груди, частично скрывая свои прелести, от чего Николай слегка пригорюнился. — Кстати, я Мила. Мила Ва́гина. — И протянула ладошку.

«Интересно, если я во время секса скажу: „Какая милая вагина“, она оценит каламбур?» — пожимая хрупкую ладонь девушки и пытаясь не расплыться в глупой ухмылке, подумал Грубанов. Но вслух произнес совсем другое: