Читаем Страна Норы Робертс (ЛП) онлайн бесплатно

Пролог

Сказки, как и туфли, бывают разных форм и размеров. Лягушки превращаются в принцев. Принцы ищут даму в хрустальной туфельке.

А сейчас я снова возвращаюсь к туфлям. Они такие комфортные, правда? Они ни разу меня не подвели, не бегали вокруг, не разрушали мои мечты «о долго и счастливо навеки».

Мой муж так и не превратился в прекрасного принца. Он довольно устойчиво обосновался в семье рептилий, возможно, хамелеонов? Я почти уверена что, если бы когда-нибудь потеряла туфельку, даже если бы она была бесценной из лимитированной коллекции Маноло Бланик, он бы и пальцем не пошевелил, чтобы ее найти. Почему я не замечала этого раньше, что он никогда не станет моим принцем?

Современные сказки существуют только в романах, написанных такими писателями, как Нора Робертс. Годами ее слова уносили меня в волшебные места, где любовь побеждала все. И я погружалась в ее книги, как наживка на крючке с грузилом и леской. Теперь мне нужно отложить в сторону понятие любви и все лживые обещания, связанные с ней. Потому что это всего лишь бизнес… причем грязный бизнес.

Так что, куплю… по больше обуви. Нет, забудь об этом… я куплю... нижнее белье La Perla.

Я хочу быть супергероиней... Разведенной женщиной.

Она знает, что нужно делать после подписания документов о разводе.

Может быть альтер эго поможет мне вернуть уверенность в себе.

В конце концов, у меня уже есть много обуви, и туфли мне не помогли.

Запись в дневнике журналистки Мередит Хейл в день развода

Глава 1

Мередит Хейл всматривалась в витрину книжного магазина. Вот она — новая книга Норы Робертс с обложкой яркого, впечатляющего пейзажа неба и воды.

Ее супер-геройское альтер эго Разведенной Женщины, не смогло унять мурашки на руках и как скрутило живот. Мередит погладила красное кружево бюстье La Perla под черным пиджаком, и неуверенно подошла к витрине, задержав дыхание, рассматривая на видном месте выставленные книги Норы. Она представляла себе Разведенную Женщину, говорившую ей взять себя в руки. В конце концов, это был всего лишь книжный магазин. Здесь ей не грозила пуля, спасая жизнь президента, или что-то типа того.

Год назад она перестала верить в книги Норы, когда ее бывший муж Рик-Мудак швырнул роман «Черные холмы» об стену, зарычав, что ее любимый автор создала у нее нереалистичный взгляд на любовь.

— Наши проблемы — ее вина, — сказал он. — Она заставила тебя поверить в «долго и счастливо навеки», а любой взрослый знает, что это миф. Пора повзрослеть. — Затем он собрал свои костюмы и хлопнул дверью их шикарной манхэттенской квартиры.

Сначала она подумала, что он был прав. Но она скучала по книгам Норы. И развод не стал легче, пока она проходила по всем процедурам, не читая ее романов, а также не исчезли и панические атаки.

Черт возьми, сейчас ей хотелось вернуть Нору Робертс. Пришло время вернуться ее в свою жизнь.

К сожалению, всего лишь глядя на обложку ее книги, она пребывала на грани панической атаки. У нее стали сильно потеть руки. Она вытерла их о свой черный костюм, зарывшись в сумочке в поисках мобильного телефона. Ее сестра сможет ей помочь, уговорить зайти в магазин. Ведь Джил могла уговорить кого угодно.

— Привет, Мере, — произнесла Джил, на заднем фоне слышались песни ее любимой группы «АББА». Джил хотела жить жизнью «Королева танцев».

— Привет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Как идут дела в кофейне?

— Ну, после того, как региональный продавец молочных продуктов попытался уговорить меня изменить название моего магазина «Без сои со мной» на «Не дои меня», я почти готова была биться головой об эспрессо машину. Он был настолько настырным. Я попыталась объяснить, что это игра слов, но он моргнул, словно одна из молочных коров, и сказал: «О-О!»

Паника Мередит стала медленно затухать. Джил с ее историями всегда были утешением для нее.

— В Нью-Йорке я не часто сталкиваюсь с продавцами молока. У них какая-то своя спецодежда?

— Нет, слава Богу. Кстати о молоке, ты получила мой подарок?

Шагнув поближе к витрине магазина, чтобы ее не затолкал поток людей, Мередит сказала:

— Ты имеешь в виду кофейную кружку с надписью: «Ты мое вымя»?

— Да. Я пыталась хоть как-то успокоить парня, продающего молоко, сказав, что выставлю кружки на витрину, но он не уходил. Он даже предложил научить меня доить корову. Думаю, он подкатывал ко мне.

Мередит приглушенно засмеялась, и проходящий мимо банкир неодобрительно покосился на нее. Его обувь, ремень и портфель соответствовали костюмам с Уолл-Стрит.

— Я думала, что моя личная жизнь вызывает жалость.

— Какая личная жизнь?

— Смешная. Кстати говоря, я стою возле книжного магазина. Я проснулась сегодня утром и решила, что хочу начать читать.

— О, дорогая, я не знала, что ты не умеешь читать.

— Ха, очень смешно, — Мередит смотрела на людей, входящих и выходящих из книжного магазина на 82-й и Бродвее.

— Хорошо, сделай глубокий йоговский вдох. Господи, ты говоришь, как двоюродная бабушка Хелена, когда она дышала кислородной подушкой, чтобы тайком сделать глоток дедушкиного скотча на Рождество.

— Точно. Вдох. — Неужели пелена перед глазами? — Я делаю небольшой шаг вперед.

— О, детка, я жалею, что мамы и меня нет рядом с тобой, чтобы увидеть это.

Злой юмор ее сестры прорезал туман у нее в голове. Мередит словно парила над телом, но оно двигалось, когда она шла. Ее рука смогла открыть дверь. Она вошла, покачиваясь на своих ногах внутрь, как распутанный йойо.

— Ты еще здесь?

Она протиснулась в книжный проход, мимо проходили люди.

— Да.

— Добро пожаловать назад в страну чтения.

Разве можно найти еще что-нибудь более утешительное?

— Спасибо тебе. Я стою возле секции с триллерами и саспенса. И на ум приходит дедушка. Он убежден, что в университете существует тайная организация. Я провожу исследования для него по торговле наркотиками в университете. Может, мне лучше купить ему книгу Джона Гришэма.

— Слышала! Он продолжает накачивать меня информацией о вечеринках, на которые я ходила. Я сказала ему, что на тех вечеринках слишком много пили и блевали. Конец истории.

— Скажи это его чертовой журналистской интуиции. — Не то, чтобы Мередит могла указывать пальцем. Ведь ДНК Хейлов передалось и ей тоже.

— Я знаю, что семья благодарна тебе за помощь с газетой после сердечного приступа отца, — сказала сестра, — но папа все еще слишком много работает. Он любит газету, как своего ребенка также, как и дедушка.

— Знаю, Джил. — И внезапно она почувствовала такое сильное чувство вины, сдавившее ей грудь, такое же сильное, как и паническая атака. Да, она помогала, но ей хотелось помогать больше. Иногда такой отстой находиться так далеко от дома.

Ее сестра прочистила горло.

— Я не знаю, как сказать, но тебе стоить это знать. Извини, время не очень подходящее, учитывая твой развод, но... — сестра тяжело вздохнула на том конце линии. — Доктор обеспокоен прогрессом отца на поправку и хочет, чтобы он взял отпуск. Мама не хотела тебя просить, но кто-то должен помочь дедушке. Я знаю, что он может бегать кругами вокруг нас, но ему за семьдесят. У тебя не появится возможности вернуться домой и помочь хотя бы несколько месяцев? Я бы взялась за эту работу, но у меня нет инстинкта журналиста. Плюс, я работаю в кофейне «Без сои со мной».

— Вернуться домой? — От неожиданности она споткнулась и навалилась на книжную витрину, с изданиями в твердом переплете Джеймса Паттерсона, которые посыпались на пол. Ее легкие от этой мысли не могли сделать вдох. — Я не могу дышать... я, на самом деле, этого хочу. — Она хватала ртом воздух.

— Иди в кофейню и присядь. Положи голову на колени.

Она плюхнулась на стул и увидела секцию романов. Ребра сжало, словно удав, убивающий свою жертву. Ей было наплевать, что о ней подумают люди. Она опустила голову между коленями, увидев красный сигнал на телефоне.

Ее телефон зажужжал в сжатой руке, сигнализируя о другом звонке. Она проигнорировала его, глубоко дыша. Когда к ней вернулось самообладание, она еще раз глубоко вздохнула, пока не убедилась, что вдохнула весь циркулирующий воздух Манхэттена. Она снова приставила телефон к уху.

— Ты все еще здесь?

— Ага. Ты в порядке?

Тянет на вопрос года.

— Я не потеряла сознание, но была близка.

— Мередит, твой муж изменил тебе, а потом обвинил в этом тебя и книги Норы. Ты прошла через стресс, вызванный эмоциональным срывом. Дай себе передышку. Я все время говорю это Джемме.

Лучшую подругу Джил только что бросил возлюбленный, хотя они полюбили друг друга еще в детстве.

— Ты очень хорошо даешь советы.

— Практика. Джемма опустошена.

— Да, я понимаю. — Ее глаза наполнились слезами, и она ущипнула себя за переносицу. — Я не вынесу еще одной ночи у себя в квартире. Я скучаю по своей Трибека, питаюсь в ресторанах и посещаю открытия галерей. Я не скучаю по Рику-Мудаку, но я скучаю по набитому битком, как сельди в бочке, миру.

— У тебя определенно Звездная парочка Хандры, Мере. Может возвращение домой, когда ты сможешь помочь газете, откроет тебе новую перспективу. Там, в Нью-Йорке у тебя нет близких. Большинство твоих друзей переметнулись, когда ты развелась.

Правда, за последний год она на себе испытала поговорку: «Друг до первой беды».

— Я скучаю по вам, ребята. — Но возвращение домой? Она поселилась в Нью-Йорке, как только поступила в Колумбийский университет. — Давай я выпью кофе.

— Жаль, что меня нет рядом с тобой, чтобы сделать твой любимый. Я бы обняла тебя и рассказала, как Пейдж Лортон решила понюхать взбитые сливки и опустила свой нос прямо в них, а старик Перкинс решил, что она задохнется и произвел на ней приемчик Хеймлиха. (Приём Хеймлиха, хватка Хеймлиха, манёвр Геймлиха (применяется для удаления инородных тел верхних дыхательных путей и особенно эффективен при их полной обструкции (закупорке). Этот способ считается самым эффективным, поскольку при резком ударе, направленном под диафрагму, из нижних долей легких с силой выталкивается запас воздуха, который никогда не используется при дыхании. – прим. пер.)

Мередит засмеялась и ее смех походил на последние зерна попкорна, лопающиеся в микроволновке.

— О, Джили, я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Ты моя старшая сестренка. Я скучаю по тебе, Мере.

На пару секунд отодвинув телефон в сторону, она подошла к прилавку и заказала свой кофе (большой, без пены латте) прежде чем вернуться к стулу. Она откинулась на спину и прислонила телефон к уху.

— Дай мне поразмыслить по поводу возвращения домой.

— Конечно, Карен знает, сколько ты пахала, как только присоединилась к ее газете. Ты там уже целый год работаешь. Плюс, это конкурирующая газета Рика-Мудака. Это должно быть дополнительные бонусные очки.

Ее кофе волшебным образом появился перед ней. Она подняла глаза и увидела миниатюрную баристу с зачесанными, прилизанными волосами.

— Похоже, тебе нужно принести кофе.

Доброта случалась не часто в Нью-Йорке. В ее родном городе Деа Вэлли, Колорадо, подобное происходило чаще, она бы сбилась со счета, если бы начала подсчитывать сколько раз.

— Спасибо. — Ее захлестнула волна тоски по дому. — Может ты права, Джил. Было бы здорово оказаться рядом с теми, кто знает меня так хорошо.

— Вот иотлично! Подумай об этом. Поговори с Карен. А сейчас выпей латте, а потом мы поговорим о романах. Страна Норы Робертс ждет.

Улыбка тронула губы Мередит.

— Я забыла, что мама всегда так называет книги Норы. Она показывала пальцем на папу и говорила, что уйдет на несколько часов навестить Страну Норы Робертс, а потом закрывалась в спальне. Словно взрослая версия Диснейленда. Папа никогда не понимал ее склонности.

— Да, но, по крайней мере, он не обвинял ее развод из-за книг Норы. Рик-Мудак из тех людей, которые не могут взять на себя ответственность за свои измены, поэтому он обвинял в этом тебя и романы. Разве это не самая жалкая вещь на свете? Это все равно, что обвинять подростка в самоубийстве Ромео и Джульетты. Полная чушь!

— На самом деле, я думаю, мне не привыкать. — Она сделала последний глоток латте и встала. Проверяя равновесие. — Хорошо, я готова.

— Поэтому иди с важным видом и достоинством в секцию романов.

Она шла не с таким уж важным видом, дважды споткнулась. Слава Богу, было за что держаться, книжных полок было полно. Когда она проходила мимо журналов, остановилась как вкопанная, устремив взгляд на фото своего бывшего мужа с самоуверенной улыбкой, которая заставляла женщин влюбляться в него, и Мередит не была исключением.

— Ричард на обложке «Человек Нью-Йорка», — прошипела она, разглядывая его темно-синий костюм и патриотический красный галстук.

— А? — спросила Джил, наверное, потому, что Мередит шипела голосом, словно только что вдохнула из кислородной подушки.

— Рик-Мудак на обложке журнала, — отчетливо выговаривая слова произнесла она. — Этот журнал типа версии журнала GQ.

— И что там написано? Пожалуйста, скажи мне, что он позирует в качестве трансвестита, рекламируя твое нижнее белье La Perla.

После расставания с Риком, она выбросила все свое хлопковое нижнее белье, заменив его бельем La Perla. Облаченная в роскошное нижнее белье, Разведенная Женщина была похожа на супергероиню, только не было вздымающейся накидки сзади и ажурных колготок. Конечно, было странно создать себе альтер эго, но это помогало ей выжить. Она могла притворяться молодой и сексуальной жительницей Нью-Йорка, способной поставить на колени любого мужчину.

Давненько она не ставила настоящего мужчину на колени. Очень, очень давненько.

Тогда был Рик-Мудак. Ублюдок.

Она прочла заголовок: «Медиамагнат бросает шляпу на политический ринг».

— О, черт, — сказала она, взяв журнал.

— Что? — вскрикнула ее сестра.

— Слухи оказались правдивыми. — Она пролистала статью. — Рик наконец-то решился. Он собирается возглавить Исследовательский комитет в Сенате.

— Да ты издеваешься. Подруга, это единственный раз, когда я хотела бы оказаться жителем Нью-Йорка, чтобы проголосовать против него.