Читаем Страна Биробиджан онлайн бесплатно

Когда-то, на заре создания Еврейской автономии на советском Дальнем Востоке, профессор Борис Брук в ходе своей экспедиции открывал всей стране и еврейскому миру этот далёкий от Москвы край с его лесными просторами, богатствами рек и недр, с его землёй, ждущей умелых рук переселенцев.

Книга Иосифа Бренера, которая перед вами, — такая же экспедиция профессионала. Экспедиция в прошлое автономии — ради её будущего. Автор не просто исследует интереснейшие архивные материалы. Страница за страницей — и в его книге оживают герои становления национальной области, они разговаривают с нами из того далёкого времени, о котором, к сожалению, сегодня знают немногие.

Именно для тех, кто интересуется историей создания области, кому небезразличны судьбы первых ее организаторов и строителей, Иосиф Бренер, не ограничиваясь лишь сухими строками биографий и свершений, годами просиживает в архивах разных стран и городов, мотается из России в Израиль, где сегодня живут родные и близкие первопроходцев, расспрашивает их, записывает их голоса и свидетельства, собирает пожелтевшие документы их семейных архивов — и всё это позволяет нам со всех сторон, объёмно и объективно, рассматривать и оценивать всё, что произошло на этой дорогой для всех нас земле почти за восемь десятилетий истории автономии — от экспедиции Бориса Брука до поистине легендарной деятельности первых руководителей области Иосифа Либерберга и Александра Бахмутского.

Менялись подходы и методология освещения истории ЕАО, век XX сменился XXI, умирали первостроители области, но со страниц книги Иосифа Бренера, сквозь шелуху мифов и партийной лжи, даже за якобы бесстрастными строчками протоколов допросов и «разоблачений», мы слышим, благодаря автору, их живые голоса, ощущаем их неравнодушие, их стойкость, их живое дыхание, донесённое до нас, сегодняшних.

Леонид Школьник, главный редактор

международного еженедельника «Мы Здесь»,

Иерусалим, январь 2013 г.

Более полувека назад убелённая сединой бабушка Надя рассказывала внучке Ирине о далёкой стране, расположенной за тридевять земель от их родного дома, где природа собрала в одном месте невероятные богатства растительного и животного мира. В воображении ребёнка возникали образы глухой дальневосточной тайги, где бродили лохматые медведи и полосатые тигры, изюбры и кабаны, лисицы. По веткам огромных кедров, увитых шишками, прыгали белки, а в реке плавала большая серебряная рыба. На эту землю приехали тысячи переселенцев-евреев, в их числе были её бабушка с дедушкой, которые начали обживать эту территорию.

С тех пор сохранились в памяти Ирины Новицкой, внучки Иосифа Либерберга, первого «президента еврейского государства», бабушкины рассказы о далёкой прекрасной земле. В своём письме она написала мне о детских грёзах о волшебной стране Биробиджан, которая часто снилась ей в те годы и осталась в памяти на всю жизнь. Это удивительное и трогательное словосочетание из тех давних впечатлений ребёнка впоследствии обрело особый вес и трагическую цену — жизнь, которую отдал её дедушка во имя этой чудесной страны.

Биробиджанская поэтесса Люба Вассерман только написала и ещё не успела опубликовать стихотворение, в котором были ставшие для неё роковыми слова: «Люблю свою страну — Биробиджан». Этих слов оказалось, как посчитал следователь, достаточно, чтобы по обвинению в национализме отправить поэтессу в лагерь вместе с другими биробиджанскими писателями на долгие годы.

В дневнике профессора Б.Л. Брука, написанном в период с 1945 по 1947 годы, который передали мне его родные, есть такие удивительные слова о Биробиджане: «Нет, вдумайтесь: эта страна — феномен, это заколдованная страна, словно спящая царевна в сказке. Окруженная лесистыми горами, обильными реками, с несметными богатствами в своих недрах, с цветистыми травами на поле, с капризной игрой ливней и разливов — она на протяжении веков принимала и выбрасывала многочисленные народы, которые не сумели ею овладеть: дючеров, гольдов, корейцев, русских, украинцев, немцев. Из Европы сюда приходили строились, распахивали целину, и в одно дождливое лето всё это сливалось, как детские кораблики и уходило прочь. Удержались немногие, уцепились за рёлочки в долинах рек. Так осели казаки, немногие украинцы. Крепче пустили корни корейцы, но их корни смыла другая буря — политическая, смыла начисто и без остатка».

В своих воспоминаниях журналист Герш Винокур, работавший с 1932 по 1938 годы в газете «Биробиджанер Штерн», напишет: «Не нужно думать, что Биробиджан «высосан из пальца». За идею заплатили многие своей жизнью, лучшие люди, евреи, которые стремились к совершенству, искали возможность сохранить еврейское существование в советской действительности… Биробиджан, самостоятельная страна в рамках системы советских республик, автономных областей — вот это и могло решить еврейский вопрос в России. Так думали и мечтали «идишисты» в Советской России, так думал и я».

Именно такой представлялась эта «страна Биробиджан» тысячам евреев, решивших обрести свою Родину на новой земле. В этих словах была сконцентрирована сущность всего того, во что верили и на что надеялись первые переселенцы, ради чего они поехали из разных местечек, городов и стран. Как написала в своих воспоминаниях Эстер Розенталь-Шнайдерман, «все были заражены микробом ББ…Мы все тогда словно получили укол витамином Б-2» (первые буквы «Биро-Биджан» — так ранее был обозначен на картах этот район, название которого сложилось из имен двух рек: Биры и Биджана — И.Б). Биробиджан в представлении будущих переселенцев был социалистическим еврейским государством, которое должно было осуществить их идеалы и мечты.

Об этом говорили и писали в те годы во многих странах писатели, поэты, журналисты, учёные, общественные деятели. Американские художники посвятили этой земле свои картины, символизировавшие восход нового Красного Сиона, новой обетованной земли на востоке России. Швейцарский архитектор Ханнес Майер создал проект еврейского социалистического города, расположив его на склонах сопок гряды Малого Хингана — местности, по своей красоте не уступавшей швейцарским Альпам. Десятки научных экспедиций нашли в этой земле почти всю таблицу Менделеева и преподнесли ключи от кладовых новым переселенцам. Казалось, вот-вот пройдёт ещё немного времени и эти чистые горные реки, впадающие в широкий Амур, будут наполнены, как сказано в притчах, молоком и медом.

Много известных людей из разных стран обращали свои взоры на эту землю. И теперь, более восьми десятилетий спустя, сюда приезжают учёные, писатели, журналисты, туристы, пытаясь найти свидетельства прошлой жизни в быту, в укромных уголках тихих улиц и дворов. Они встречаются в лучшем случае с детьми и внуками первых переселенцев, поражаясь их гостеприимству, искренности и доброте. Это общение ломает многие стереотипы и подтверждает смысл, который заложен в названии этой книги. Это, действительно, волшебная страна, название которой — малая родина, наша обетованная земля. Биробиджанцы любят свою «страну Биробиджан».

В этой книге собраны мои статьи, опубликованные ранее в научных и литературных журналах, в газетах за последние несколько лет. Возможно, эти исследования подвигнут кого-нибудь продолжить поиск неизвестных страниц истории области, которая до сих пор притягивает внимание людей из разных стран.

Каждый, кто захочет заглянуть в будущее, должен оглянуться назад, в прошлое. Люди, живущие в данном историческом отрезке времени, обязаны знать о том, как жили их предки. Это означает, что история нашей жизни во всём её многообразии должна передаваться из поколения в поколение. Хроника давно прошедших событий, подробное описание бытия наших предков предоставит потомкам возможность через многие годы понять и сделать более объективное заключение о процессах, происходивших в обществе на разных этапах его существования, избежать нелепых ошибок и трагических решений, определить пути его дальнейшего развития.

Безусловно, трудно соблюсти нейтралитет и быть беспристрастным, изучая исторический период, в котором жили близкие нам люди. Здесь всегда будет присутствовать субъективизм, а значит, угадываться и политический оттенок в оценках и трактовках, который будет чувствоваться в работе исследователя. И тогда мы сталкиваемся с тем, что наши представления о прошлом, о роли личности в истории, например, того же Сталина, могут интерпретироваться, и в результате он воспринимается как удачный менеджер, управленец, а более полутора миллионов отправленных на тот свет или навсегда загубленных жизней будут объясняться неизбежными издержками управления.

Книги, статьи, научные труды, нередко заказанные и оплаченные, готовились в разные эпохи для власть предержащих, но время истории — это лучший фильтр, благодаря которому вся поднятая словесная «пыль и грязь» обязательно осядет. И тогда, даже без микроскопа, можно будет разглядеть, кто есть кто в этой истории, и понять, почему так получилось, а не иначе. Возможно, поймут и узнают об этом уже наши дети или даже внуки, оценивая события двадцатого столетия, и не все из них будут чувствовать себя уютно в том мире, когда они прочтут архивные документы о роли своих предков в истории общества.

Не зная прошлого — не узнаешь и будущего. Эта мудрость, переданная нам человечеством за многие века, прошла проверку временем. Знание жизни наших предков необходимо, чтобы, не дай Бог, не наступить на старые грабли, чтобы не сделать новых трагических ошибок, решая судьбы людей, чья жизнь и есть самая большая драгоценность на нашей грешной земле. Но об этом мы вспоминаем, когда уже ничего не изменишь и не вернёшь, когда безвозвратно уходят в мир иной те, кто мог бы ещё сделать что-то доброе и хорошее.

В сознание не одного поколения закладывалась мысль, что во всех бедах мы сами и виноваты: то плохо работаем, то много пьём, то детей воспитываем не так, как надо, и т. п. Иногда переводили стрелки на загнивающий капиталистический запад, и это, конечно, была Америка, а кого же ещё винить в наших проблемах? Эта коммунистическая идеология досталась нам в наследство от большевиков, и, кажется, ещё не скоро дух её выветрится из России.

Именно тогда партия сформировала особую касту неприкасаемых — высшее руководство страны, считавшееся неподсудным и безгрешным, и были в обществе простые граждане, винтики в громадном механизме. Мы — миллионы винтиков в государственной машине, и никого не интересовало, когда они изнашивались и ломались, а если что-то надо было заменить для «лучшей работы», то для этого были «мастера», обслуживающие эту машину: главное — движение, а люди — ничто. В обществе, в котором человек не является главной целью его развития, жизнь ничего не стоит, и значит, у этого общества нет будущего.

Когда-то, в моей прошлой работе, готовя идеологический раздел доклада для секретаря обкома, я поставил на первое место в достижениях нашей области человека, подчеркнув, что главной ценностью в области являются наши люди. Эту фразу вычеркнули, разъяснив мне, что главной ценностью в нашем общественном устройстве является руководящая и направляющая роль коммунистической партии, которая…, и т. д., и т. п. Нашим родителям, нашему поколению прививали, а то и вбивали в сознание вот такие специфические ценности жизни.

Всё это началось в первые послереволюционные годы, когда должен был развиться, по идее Льва Троцкого, перманентный процесс мировой революции. Жертвы на пути к светлому коммунистическому будущему были уже заложены в эту программу. В стихотворении советского поэта М.А. Светлова «Гренада» есть такие слова: «Отряд не заметил потери бойца», да и неудивительно — впереди мировая революция:

Жизнь — ничто, главная цель — революция! Она расколола страну на красных и белых. Но вслед за ней началась гражданская война, где не было линии фронта, была одна большая трагедия, разделившая семьи, родных и близких, а значит, судьбы и жизни миллионов людей, беззаветно преданных Родине. Волна эмиграции в те годы подхватила лучшие слои общества, которые навсегда покинули Россию, продолжая любить свою Родину и передавая эти воспоминания своим детям и внукам.

Захватив власть, партия расправлялась со всеми, кто не разделял её мировоззрения или попытался противостоять большевистской диктатуре. Личная месть Сталина настигла и Троцкого, который стоял во главе Октябрьской революции 1917 года, а также всех его сторонников. Репрессивная машина НКВД в 1937–1938 годах уничтожила всех соратников Л. Троцкого и даже тех, кто только начинал задумываться и сомневаться в личности «вождя мирового пролетариата».

Общественное сознание меняется медленно. Мы пытаемся оценить прошлое и часто приходим к констатации, что наше общество до сих пор продолжает мыслить категориями, заложенными более восьмидесяти лет назад. Почему мы идём таким сложным извилистым путем, а когда оглянемся, то оказывается, что стоим почти на том же месте? Неужели история нас ничему не научила? Сколько ещё надо пережить, чтобы всем стало понятно: на наше прошлое надо взглянуть другими глазами и в результате осмыслить и понять суть происходящего уже в наше время? Может, наши дети и внуки поймут и не повторят ошибки своих предков и родителей.