Читаем Страх святых онлайн бесплатно
По пустынной выжженной солнцем местности шёл человек, жаркие лучи касались его тёмных волнистых локонов, опускавшихся до нешироких плеч. Странник, одетый в светлый хитон, сотканный из грубой материи, музыкальными тонкими пальцами легко касался суконной сумки, перекинутой через левое плечо. Его большие карие глаза, красовавшиеся на худом лице, очень сосредоточенно смотрели вдаль, изредка скользя по сторонам. Был жаркий полдень, дневное светило палило так, что воздух впереди плавился, а земля трескалась под сандалиями идущего. И ни одной живой души вокруг, пустыня никогда не зовёт к себе гостей. А если кто и отважился прийти без приглашения, она встретит его хуже злой мачехи. Светогорец, казалось, не замечал её гнева, шёл легко и свободно, передвигался, не придавая значения невыносимой жаре, чувству усталости, а также дающему о себе знать голоду. Он шагал ещё долго, пока не присел отдохнуть у стайки горячих белых валунов, обточенных ветром, и временим. Отерев молодое смуглое благородное лицо, странник скинул с себя суму, достав с её дна увесистую книгу в телячьем переплёте.
Светогорец хотел было открыть книгу, но его внимание привлёк чёрный взъерошенный ворон, вдруг слетевший с неба и опустившийся на макушку самого высокого камня.
Теперь падальщик пристально смотрел своими чёрными глазами прямо в лицо путника.
– Чего тебе понадобилось от меня, злой дух? – проговорил спокойным голосом светогорец, не отводя взора от неприятных глаз ворона.
– Я вижу, ты прячешь свою рукопись Исаа. Зачем? – проговорил сатана тёмным длинным клювом.
– Я прячу её не от тебя, ты не сможешь даже прикоснуться к ней, ибо свята она! Я берёг её от твоих пособников, чтобы агнцы мои могли беспрепятственно постигать мудрость Божию, – ответил путник.
Ворон недовольно нахохлился.
– Ты думаешь, им это поможет? – произнёс он и его левый глаз засверкал белизной.
– Какая-то книга заставит их измениться? Нет, Исаа! Им нужна не твоя рукопись, им нужны твои чудеса. Вот тогда они поверят тебе! Вот тогда они пойдут за тобой!
Вот тогда они вспомнят Бога.
Белый глаз дьявола в облике птицы, потух, изменив цвет на ярко-красный. Исаа молчал.
– Я был недавно в великом Арее, на играх устроенных в честь императора. "Хлеба и зрелищ" вопила толпа. "Хлеба и зрелищ" Исаа, вот что им нужно в первую очередь.
На их глазах борцы резали друг друга, пропитывая песок "Кольца" кровью, а они смеялись и радовались, требуя новых жертв. Что им твоя книга? Они даже не захотят взглянуть на неё, не то что читать. А вот если бы ты совершил чудо, к примеру, сорвался с большой высоты, чтобы ангелы подхватили тебя перед толпой, тогда их не пришлось бы долго уговаривать. Они сразу поклонились бы тебе как истинному Спасителю! Ты понимаешь, что такое сразу? Это означает твоё мгновенное обожествление. Советую тебе забыть о книге и сделать так, как будет лучше для всех, – закончил увещевать сатана, сверля хищными глазами спасителя. Тот даже, бровью не повёл.
– Мне не нужно чтобы меня обожествляли. Тебе известно, что я не бог, а такой же, как они – человек, просто познавший мудрость божественную. Отойди, не искушай меня, я всё равно не отступлю от задуманного, – возразил спаситель.
– Тогда твои старания вовсе бессмысленны светогорец, – холодно сказал ворон, чьи глаза оба стали жёлтыми. – Если бы ты назвался богом, тогда им проще стало бы принять тебя и твоё учение. А так, я не думаю, что они последуют за сыном какого-то плотника. Ведь люди испытывают больше уважение к самодельным идолам, чем к простым смертным. Ты это увидишь, ты ещё увидишь Исаа из Светогории! Тогда окажется, что я прав, но у тебя будет шанс всё исправить, если обратишься ко мне.
Я не откажу в помощи и сделаю из тебя настоящего бога. Подумай! – презрительно заявил дьявол.
– Не бывать этому, – отрезал Исаа. – Уходи.
– Зря гонишь меня. Придёт время, и ты поймёшь свои ошибки, – воскликнул чёрный падальщик, тут же взмыв ввысь и скрывшись в бирюзовом небе.
– Время покажет, – тихо промолвил спаситель, глядя в небо в сторону солнца.
Высокий крепкий мужчина в бархатном золочёном платье вошёл во дворец арейского папы, держась левой рукой за рукоятку своего меча, крепившегося на поясе. Он имел мужественную внешность пронзительные голубые глаза, аккуратный нос, красиво очерченное лицо с русой бородкой. Герцог был очень широк в плечах, что говорило о его недюжинной физической силе. Ему понадобилось много времени, чтобы пройти через длинные роскошные залы, убранство которых позавидовал бы сам король.
Потому что глава церкви жил подобно монарху, утопая в золоте и роскоши. Герцог, наконец, попал в самое сердце резиденции арейского дворца, где сам папа любил принимать посетителей. Его голубые глаза на худом лице встретились с глазами владельцем обители. То был небольшой грузный пожилой мужчина в гиацинтовой мантии, поверх которой свисало тяжёлое большое палящее солнце, усыпанное драгоценными камнями ярких притягивающих цветов. Седую голову главного служителя церкви покрывал высокий головной убор похожий на колпак так же из гиацинта. Папа сидел на резном троне украшенным золотой лепниной. Гость учтиво поклонился ему.
– Рад лицезреть вас, Ваше Святейшество, – почтительно произнёс он.
На лице великого служителя божьего не отобразилось ничего, его мелкие хитрые глазки пристально уставились на вошедшего, словно стараясь прочитать его мысли.
– Тебе известно, зачем я звал тебя, сын мой? – спросил арейский первосвященник.
– Не имею ни малейшей возможности догадываться об этом, Ваше Святейшество, – тихо возразил Снегиан, коснувшись своего высокого лба.
Раш второй нахмурился.
– Тогда хотя бы ты знаешь, что священный для всех верующих город, где жил и учил сын божий Исаа Светлый, захвачен богомерзкими атарами? – прозвучал его вопрос.
– Это мне известно, Ваше Святейшество, – с тем же почтением ответил герцог Снегиан.
– Подумать только эти язычники вот уже более четырёх столетий владеют Мукаддасом со всеми святынями господними, – гневно провозгласил глава инквизиции, и его полное лицо впервые потеряло каменное спокойствие. – И мы столько времени вынуждены это претерпевать! Претерпевать да бездействовать в тот час, когда гнусные иноверцы топчут святую землю, насаждая свою бесовскую религию на родине божьей. Этому разгулу нечестивцев должен быть положен конец. Пришла пора освободить святой город, вырвать его из лап этих неверных, вырезать и выжечь их огнём и мечом священным до последнего человека. Так желает бог! Пора вернуть гроб господень под лоно нашей церкви навеки вечные. И эту святую миссию я возлагаю на тебя.
Заявление папы порадовало герцога.
– Я призвал всех верноподданных рабов божьих присоединиться к нам в этом богоугодном деле, и они обещали примкнуть свои армии ради победы в столь священной войне.
– О, это великая честь для меня Ваше Святейшество. Пожалуйста, благословите на сей подвиг, что милостью божьей увенчался он успехом. И мы смогли возвратить святую землю в своё покровительство, избавив её от нечестивых атаров, – попросил благоговейно избранный полководец, опустившись перед папой на колени, тот встав с трона, совершил ритуал обведения рукой над его головой с короткими тёмно-русыми волосами благословя.
– Ступай, сын мой, господь да не оставит со всем святым рыцарством. Ибо вашими руками он творит волю свою! – промолвил арейский папа.
Герцог, не вставая с колен, поцеловал его руку всю в самоцветных перстнях.
Только потом, поднявшись, переполненный радостью, Снегиан покинул покои ватиканского дворца.
Снегиан ушёл, оставив после себя молчание и тишину, которой не суждено было длиться долго. За спиной роскошного трона ниспадала бархатная, ярко-бордовая занавесь, надёжно скрывавшая за собой потайную комнату. Сидя в которой, можно было прекрасно выслушать любой разговор и остаться незамеченным. Оттуда вышел высокий худощавый мужчина с недобрым лицом, отмеченным возрастными морщинами пятидесятилетнего человека. Папа взирал на него, ничуть не удивляясь его появлению.
– Святой отец, полагаю, вы догадываетесь о тех услугах, какие я попрошу от вас.
Вы должны стать моими глазами и ушами, как в святой земле, так и в других местах.
Одним словом, я должен знать, чем живёт и дышит каждый чего-либо стоящий человек в воинстве Света. Каждый шаг магистров священного похода должен быть мне известен. Вся эта знать самые обыкновенные марионетки, нужные мне для захвата новых богатств и земель. Святой церкви нужно золото, много золото и, много новых верующих из числа иноверцев. Вы обязаны обратить их в веру Света. Тех, кто станет противиться этому, не задумываясь, отправляйте на костёр. Для святой церкви они потеряны. Арейский первосвященник протянул аббату золотую печать неприкосновенности, подтверждающую его неограниченные полномочия, дававшие право действовать от лица папы. Аббат взял её, тут же спрятав в карманах своей рясы.
– Ваше Святейшество, я всё исполню, как вы желаете. Я дам святой церкви новую паству и новое золото. Обращу нечестивцев в светлую веру Света или же всех сожгу огнём очищающим! – пообещал он с поклоном.
– Не забывайте присматривать за руководителями воинства. Особенно затем, кто был здесь недавно. Человек он опасный, вольнодумец и буян. Привык всё делать по-своему усмотрению, а это ничего хорошего не предвещает. Поэтому его любой поступок должен быть вами контролируем. Идите святой отец и помните мои наставления, я жду от вас только хороших новостей, – предупредил папа.
Аббат в ответ снова поклонился, после чего удалился. Раш хмуро проводил его тяжёлым пронзительным взглядом никому не доверявшего человека.
Огромная, закованная в железо толпа, неуклонно следовала на восток. Армада несла на себе мечи, копья, топоры, кинжалы и светилы. Солнц было так много, что они походили на пёстрое бесконечное море: развивались на флагах, красовались на попонах лошадей, вёзших своих хозяев. А те ехали, выставляя перед собой одну единственную цель: подчинить солнцу всё, что попадётся им на пути. Конные рыцари, пешие воины, наёмные миряне, свободные оруженосцы, простые вассалы, следовавшие за господами. Нищие, примкнувшие к войску от безвыходности, наконец, отъявленные проходимцы, осуждённые на тюрьмы, составляли костяк этой армии. У каждого имелись собственные причины находиться здесь, составляя этот необъятный движущийся "организм" железного чудовища, имя которому было воители Света.
Совсем неожиданно протрубил рог, оглашавший волю полководцев сделать остановку.
Он прозвучал несколько раз подряд, заставив гигантскую армию сбавить ход.
Постепенно всё железное чудище остановилось, а затем светоносцы начали разбивать лагерь для очередной ночёвки под чужим небом.
– Проклятие, вот уже целых шестьдесят дней бредём мы к святому городу, переправились через море и топчем вражескую землю. И бог ведает, сколько ещё предстоит, иди в град господень, где многих из нас ждёт верная смерть, вместо богатств и почестей, – ворчливо произнёс пехотинец, отложив в сторону боевой топор. – Я уже почти жалею, что нанялся в этот поход, ничего хорошего он не предвещает. Ко всему прочему, замучили мерзкие дожди, льют и льют не переставая.
У меня скоро кольчуга заржавеет, – пожаловался он, сняв с головы открытый, напоминающий глубокую тарелку шлем.
– Дожди это конечно нехорошо, едва ли не каждый день мокнем словно лягушки. Но в остальном не так уж скверно дела обстоят, – возразил его ближний сосед, не носящий усов. – С наших семей не дерут налоги с повинностями, папа обещал нам прощения грехов, каковых у нас столько, что сам дьявол собьётся со счёта.
При этом упоминании все возвели руки к небу со словами: Господи помилуй.
– В случае нашей гибели нас ожидает райское блаженство на небесах, а если выживем, то станем богачами в святой земле. И в любом случае, что важнее всего, нас тут неплохо кормят! Так чего зря роптать на свою долю? – высказался второй собеседник.
Первый ворчун, был смуглый с пышными чёрными усами на худом угловатом лице, молчал, будучи загнанным в тупик. Тут в разговор вмешался третий человек с обычной внешностью, если не считать слишком длинного кривого носа на вполне аккуратном лице.
– Уж это точно братья. Пьежан верно говорит. Идти каждый день под проливным дождём конечно не сахар, но вспомните, каково нам было сидеть и пухнуть от голода на родине? Лично у меня все посевы сожрала саранча, не оставив не единого росточка от моих трудов. Я вместе с семьёй голодал целый месяц, а как попал сюда, так и горя не знаю.
– А что теперь с твоей семьёй? – поинтересовался привлекательный мужчина, которого не портил даже длинный косой шрам вовсю левую щёку, полученный от ножа.
– Как что? Я же говорю голод, будь он не ладен. Поумирали все, царства им небесное. Сначала дети, а уж потом жена. Один я остался, – сообщил кривоносый. – А ты добрый человек, откуда к нам пожаловал?
– Я из Ильканда буду. Теперь вот топаю в Мукаддас, – ответил человек со шрамом.
– Мужики, кончай болтать. Надо шатёр ставить да ужин готовить, – напомнил усач по имени Анрис и все принялись за неотложную работу. Она кипела повсюду. Те, кто побогаче и познатнее имели личных слуг и отдавали приказы им. Простолюдины же не имевшие даже коней, всегда свою нужду исполняли сами. К сумеркам девяностотысячное сенийское войско обросло шатрами всевозможных расцветок, на остроконечных шпилях которых, развивались: белые, красные, чёрные, жёлтые и много других солнц. Заполыхало целое созвездие разведённого, разбросанного по всему лагерю огня. Отовсюду слышалась иностранная речь: гермийская, сенийская, андийская, утолийская, перемешанная со стуком копыт и ржанием лошадей.
Безостановочно бегают слуги обслуживающие своих господ. У многих вид ужасающе беден и оборван, некоторые не имеют обуви. Кто-то из них носит мясо для жарки, кто-то сооружает вертела, на которых будут готовиться целые туши овец, баранов, гусей, цыплят, уток и свиней. Знатные рыцари, сидят возле костров, разговаривая с друзьями, распивая поданое вино и отпуская отвязные шуточки. Лишь после того, как они поедят, их слуги смогут перекусить сами, когда хозяева уйдут спать.
