Читаем Сто градусов онлайн бесплатно
НЕМЦОВ Владимир Иванович
СТО ГРАДУСОВ
Я услышал эту историю от моего старого друга (специальности у нас были разные, но работали мы в одном институте). Мне показалось, что эта неожиданная и несколько странная история может заинтересовать читателей, хотелось написать о ней...
Но друг мой категорически запротестовал:
- Ты, что же, хочешь сделать из меня посмешище? Тот случай был давным-давно. А теперь я кое в чем разбираюсь, И нечего подрывать мой авторитет!
Напрасно я доказывал, что буду писать не очерк или фельетон, где обычно упоминаются фамилии, что автор имеет право фантазировать...
- Вот это и плохо! - упрямился он. - Такое нафантазируешь, что потом на меня пальцами будут показывать.
- Где?
- В нашем институте. Ты думаешь, не догадаются? Я ведь там не первый год работаю. А потом, здесь замешано и третье лицо. Не знаю, как она на это посмотрит.
В конце концов, я обещал ему убрать все детали, по которым его друзья могли бы догадаться, о ком идет речь. Я не буду писать, как он выглядит, какая у него специальность, постараюсь не выдать и "третье лицо", а сосредоточу все внимание на ощущениях моего героя в тот памятный вечер. Ну, и, как полагается, кое-что прибавлю от себя.
- Как уничтожить время? - так начал свой рассказ инженер. (Я не нарушил данного ему слова: инженеры бывают самых разных специальностей.) - Никогда в жизни я не занимался этим мучительным вопросом, - продолжал он. - Но есть большие специалисты, у которых выработана даже целая теория истребления времени. Неопытные новички мучительно уничтожают время счетом до тысячи и обратно. Менее спокойные натуры мечутся взад и вперед, подсчитывая шаги. Это дилетанты в науке истребления времени. Более опытные считают окна домов, число промелькнувших машин, количество проходящих людей.
Но для этого надо быть спокойным, а спокойствия ему в тот вечер недоставало. И вот что он потом рассказал...
- Темнело. Луна еще не всходила. Недалеко от высокой стены стояло семнадцать столбов с колючей проволокой, восемь березок, девятнадцать кустов, сорок шесть ромашек и четырнадцать колючих стеблей боярышника - все это я уже успел сосчитать, - но та, которую ждал ("третье лицо"), до сих пор не приходила.
Мы не виделись почти два года. Я только что вернулся из экспедиции. Она захотела встретиться со мной именно в тех местах, которые нам были дороги и памятны. Впрочем, вероятно, это женский каприз, но разве я мог ему противиться!
Когда-то здесь была маленькая рощица, а сейчас ее скрывал высокий забор, возле которого приютились восемь робких березок, да и те кажутся не живыми, а нарисованными. Меня не удивили ни забор, ни колючая проволока - за два года многое могло измениться.
Но как я решился преподнести девушке столь необычный подарок! Представьте себе, что вместо цветов, духов или перевязанной ленточкой коробки с конфетами в моем широком кармане покоился сверток с термометрами. То были термометры медицинские и комнатные, максимальные и минимальные, на десятки и сотни градусов. Они были маленькие и большие, толстые и тонкие, спиртовые и ртутные.
Сейчас она придет, и я, срывая бумагу с градусников, должен галантно их преподнести, как букет из тонких, прозрачных лилий.
Но шутки в сторону. При всей моей фантазии до такого букета я бы никогда не додумался...
Я в тысячный раз перечитывал телеграмму: "Буду пятнадцатого сентября 21 час на том же месте прошу из города привезти десять термометров".
Каких термометров? При чем тут градусники? Ведь мы же не виделись два года. Неужели в телеграмме вместо слов любви и радости я должен читать о каких-то градусниках!
Но ведь она инженер, занята научной работой. Может быть, это по рассеянности? Может быть, так и нужно? Кто способен разобраться в причудах женского характера! Но все-таки обидно. Хоть бы написала, какие градусники ей нужны. Привезешь, да не те.
Впрочем, я был предусмотрителен - мой букет состоял из пятидесяти градусников всех сортов. Я покупал их как цветы в оранжерее; может быть, среди них найдутся и ее любимые.
Осталось ровно десять томительных минут. Я в волнении шагал по дощатому тротуару, и казалось, что подо мной горит земля.
Земля была горячей в буквальном, а не в переносном смысле. Я чувствовал, будто хожу босиком по раскаленным углям. Странное, непонятное ощущение.
Меня знобило, как при малярии. Лоб покрылся испариной. Мне все мешало. Казалось, даже пуговицы жгли. Они впивались в грудь, горели на шее, как будто бы на тело капали раскаленным сургучом.
Я хочу достать ножик, чтобы их отрезать, но он обжигает мне пальцы.
Очевидно, у меня высокая температура. Хорошо, предположим. Но почему же от моего тела так нагреваются вещи? Я, кажется, схожу с ума. Нет, спокойнее, еще спокойнее. Вот так, остановись, закури, подумай.
Я зажег папиросу и тут же бросил - показалось, что я сунул ее в рот горящим концом. Во рту что-то жжет, будто там остался еще не погасший пепел, это накалилась золотая коронка.
Отбежав в сторону, я бессильно упал на сырую росистую траву. Через несколько минут мне стало легче. Ощупал пуговицы, ножик. Все было нормально.
Поднявшись, я снова зашагал по дорожке.
Уже половина десятого. Неужели она могла так запоздать? Сколько шагов от столба до столба? Десять... А обратно?
Опять что-то странное. Пряжка на поясе обожгла пальцы. Часы остановились, их серебряный браслет был горяч. Сунул обожженную руку в карман, но там оказались раскаленные ключи.
У меня сильнейший жар... Я начинаю бредить... А может быть... Впрочем, узнаем температуру...
Опустившись на траву, я вытащил из свертка градусник и, обжигая пальцы о горячие пуговицы, расстегнул гимнастерку. Мне показалось, что я сунул под мышку горячий гвоздь - он нагревался все сильнее и сильнее.
Вынув градусник, я осветил его фонариком. Тонкая иголочка ртути уткнулась в цифру "43".
Фонарик выпал из рук. Да нет, не может быть! Такой температуры у человека не бывает! Надо взять другой термометр. Но где же фонарик? Лежит в траве. Я поднял его, и он вспыхнул ярким, ослепительным светом.
Зажмурившись, я выключил фонарик. Открыл глаза - а он горит еще ярче. Нажал и отпустил кнопку - фонарь горит. Выбросил батарейку - опять горит.
Нет, это уже настоящий бред!
Вытащил еще один термометр. Он почему-то оказался длинным и не умещался под мышкой.
При свете фонарика (без батарейки) я увидел, как струйка ртути ползет к шестидесяти градусам. Ползет дальше. Вот уже восемьдесят! Сейчас будет сто! Я погибну! Кровь закипит в жилах, как только ртуть доползет до ста.
Послышалось тонкое шипение, какое-то странное клокотание под сердцем...
Довольно, не верю... Схватился за сердце - ничего страшного, это в кармане трепетала авторучка. Я вытащил ее и, обжигая пальцы, снял металлический колпачок. Кипящие зеленые чернила со свистом и паром выплеснулись мне прямо в лицо.
С треском лопнул стоградусный термометр. Я приподнялся, собрал все градусники, засунул их в карман и начал вытирать лицо. В кармане что-то хрустнуло, резкий щелчок, еще и еще. Это лопались термометры максимальные и минимальные, комнатные и медицинские, спиртовые и ртутные.
А на земле они не лопались... Значит, стоило их поднести близко к моему телу, горячий спирт и обезумевшая от жары ртуть начали рвать хрупкие стеклянные стенки. Неужели в моем теле появилась столь необыкновенная тепловая энергия? Это какая-то страшная сказка! А может быть, градусники попались особенные?
Я лег на траву. Надо ждать. Наступила томительная, назойливая тишина.
Но вот послышались слабые крадущиеся шаги. Она? Нет! Мелькнула чья-то тень, остановилась, потом пригнулась к земле и поползла под проволоку. Вот она взметнулась черной птицей на высоком каменном заборе.
Сухой треск беспорядочных выстрелов!
Тень заметалась, скользнула вниз, запрыгала, как гигантская лягушка, и полезла обратно под проволоку.
Это был мужчина в темном пальто и надвинутой на глаза шляпе. Он поднялся с колен, в этот момент увидел меня и поднял руки.
- Добрый вечер. Вы не ушиблись? - участливо спросил я.
- Я не стрелял, я не хотел этого. Я болен, пустите меня! - хрипел он, пугливо вздрагивая и озираясь.
- Что вы? Вам необходима врачебная помощь. - И, увидев подбегавших милиционеров, я добавил: - Вот и санитары. Смотрите, как быстро!
Нас провели в комендатуру. Проверили документы. Комендант допрашивал неизвестного:
- Зачем вы начали стрелять, когда поднялись на забор? - Я не стрелял...
- Вот ваш браунинг. Нетрудно определить, что из него только что стреляли.
- Я не стрелял, - упорно твердил тот.
- Значит, вы были не один?
- Нет, один. Пистолет сам стрелял.
- Маловероятно и весьма странно. Расскажите по порядку. Итак, вы подошли к заграждению...
- Я ничего не знаю. Я ничему не верю! - задыхаясь и разрывая воротник, кричал незнакомец. - Здесь живет сам дьявол! Я прятался в тени у забора, но фонарь загорелся сам. Понимаете - сам, чтобы выдать меня! Я не мог его погасить и растоптал... Вот здесь, в рубашке, я зашил немного золота. Но деньги эти жгли меня.
- Честность заговорила, значит. Что ж, продолжайте вашу образную речь. Такие деньги, конечно, беспокоят, - заметил комендант.
- Вы меня не так поняли, я говорю буквально. В кармане был золотой портсигар, его мне подарили...
- За честную работу, я так понимаю.
- Он обжигал мне руки, пришлось бросить. Когда я поднялся на стену, то чуть не потерял сознание... Сдирал кольца, запонки, хотел вырвать золотые зубы, они жгли мне рот. Везде было золото. Я все делал ради него... Я отдал ему все - сотни жизней, честь, друзей, близких. Всего себя. За что же оно мне так мстит?
Перед нами сидел человек в растерзанном костюме. Он брызгал слюной. В черном провале рта его блестели золотые челюсти. Клочки жидких рыжеватых волос еле прикрывали уродливый голый череп.
- Я что-то подобное читал в сказках, - усмехнулся комендант. - Все это очень интересно, но ближе к делу: кому и зачем вы бросали монеты, которые мы нашли у забора на территории предприятия?
- Там никого не было. Я же говорю: золото меня жгло. Я не мог вынести эту пытку.
- Хорошо. Но почему вы испытали это моральное потрясение именно на стене? Что вы увидели во дворе?
- Я же вам говорю: там никого не было. Это не моральное потрясение, это физическая боль.
- А как вы думаете, - обратился ко мне комендант, - можно этому поверить?
Я замялся:
- Видите ли, хоть это очень странно, но вполне возможно. Я сам...
- Что вы сами? - перебил меня комендант. - Впрочем, продолжайте, пожалуйста.
- Я сам чувствовал на том месте...
Комендант внимательно посмотрел на меня:
- Простите, у вас щека в чернилах.
- Ручка закипела - и прямо в лицо.
- Так... - задумчиво произнес комендант. - А почему у вас карманы полны битого стекла?
- Градусники полопались от жары.
- Какой жары?
- Не знаю. Возможно, от моей температуры... Сто градусов.
- Неужели такая высокая?
Комендант вскочил со стула и зашагал по комнате.
- Если вы утверждаете, что такая вещь возможна, будьте любезны пройти с нами на то место, где якобы наблюдаются столь невероятные явления... Этого гражданина под стражу, - указал он на неизвестного.
Мы вышли за ворота. Светила луна. Горели капли росы, расстилался сизый туман.
- Товарищ сержант, где вы их встретили? Здесь? - нарушил молчание комендант.
- Так точно! - глухо раздалось в темноте.
- Подтверждаете? - повернулся комендант ко мне.
- Да. Подойдем ближе. Вы ничего не чувствуете?
- А что именно? - удивился комендант.
- Ну, что-нибудь странное.
- Вы правы: мне кажется очень странным...
- Что?
- Ваше поведение.
Тусклый лунный диск катился по верху стены. Черная тень рядом грозила бездонной пропастью. Казалось, оступишься - и упадешь в ее немую глубину.
Кто мог предугадать такой разворот событий? Как я поддался сумбурным ощущениям тревожных минут ожидания? Нет, ничего этого не было. Хотелось бы не верить, но осколки градусников доказывали реальность этих странных явлений. И потом безумец с его рассказом о мести золота... Непонятное совпадение.
Позади я слышал неторопливые шаги. Комендант оглядывал меня с ног до головы. Интересно, что он сейчас обо мне думает? Впрочем, не все ли равно?..
Ну и луна! Мне казалось, что до сегодняшней ночи я ее никогда не замечал. Странно! Оказывается, ночью трава голубая.
На пригорке - две березы, словно мраморные колонны, а между ними - синий бархат неба, как театральный занавес. В небе висит лунный прожектор.
От колонны отделилась белая фигура, подняла руку, как бы уцепившись за несуществующий занавес, и быстро сбежала вниз.
Это была та, которую я ждал. Я протягивал ей осколки термометров, минимальных и максимальных, комнатных и медицинских... На землю падали капли. Она не заметила их.
- Прости, опоздала... но я не могла раньше. Подумай, сколько времени мы не виделись...
Милиционеры подошли ближе.
- Но ты не один! Кто это?
- Это... это мои знакомые, - чуть запнувшись, выговорил я и спрятал градусники за спиной.
Подошел комендант, улыбнулся:
- Своих не узнаете, товарищ инженер?
- Так вы знакомы с моим другом? - удивилась она.
- Да, сегодня немножко познакомились... Вот с ним и еще там с одним...
- Ну, идемте быстрее, мне еще нужно запечатать лабораторию, - засуетилась девушка.
- Какую лабораторию? - спросил я, теряясь в неясных догадках.
- В здешнем институте. Я же тебе писала. Сегодня мы пробовали новый генератор. Я позабыла про термометры в шкафу, и они все полопались. А завтра они мне очень нужны. Вот я и попросила тебя. Но, кажется...
По моему растерянному виду она поняла, что поручение не выполнено, огорчилась, но, когда я протянул ей лопнувшие градусники, всплеснула руками:
- Даже здесь! Все ясно!
Помню, я даже обиделся. Ей ясно, но я-то должен знать, в чем дело! Она сетовала, что теперь надо специально посылать человека в командировку. Градусники он привезет только через неделю. А ей нужно измерять температуру растворов, что очень важно для ее новой работы...
Признаться, я не ожидал такой встречи. Неужели человек мог так измениться за два года? Ни одного ласкового слова! Правда, потом я слова эти услышал, но это уже к делу не относится.
...Друг рассказал мне эту историю и пожаловался:
- Мне не хотелось выглядеть чудаком, поэтому я умолчал о том, что со мной произошло. Пусть знает только насчет градусников. Иной раз хочу спросить, могло это все случиться или мне только показалось, да как-то неудобно. А главное, она сама не хочет вспоминать. Говорит - поторопились, не учли. Может быть, ты объяснишь, в чем дело?
- Попробую. Но ты ничего не сказал о другом пострадавшем.
- Точно не знаю, но как будто бы этот тип захотел проникнуть на территорию института, думая, что это военный объект. А на самом деле там занимаются промышленным использованием токов высокой частоты.
- Это мне известно... Но как бы тебе объяснить, что там могло произойти... Высокая частота...
- Для меня это пустой звук.
- Каждому школьнику известно...
- Так и должно быть. А я уже позабыл.
- Ну, хорошо. Ты знаешь, что существует радио?
- Вот так на пальцах и объясняй...
Помню, что я был раздосадован. Грамотный, культурный человек - и такая потрясающая техническая наивность! Но я все же попробовал ему втолковать сущность тех загадочных явлений.
