Читаем Сто глав онлайн бесплатно

1) Поелику Бога благого благодатью, отрекшись от сатаны и дел его, сочетались мы Христу, как в начале в бане пакибытия, так теперь снова в иноческих обетах, то будем соблюдать Его заповеди. Сего требует от нас не сугубый только обет наш, но и естественный долг; потому что, будучи исперва созданы Богом добрыми зело, мы и должны быть таковыми. Хотя грех, привзошедший от нашего невнимания, произвел в нас и то, что неестественно нам; но, по множеству милости великого Бога нашего, мы опять воззваны, обновлены страстью Бесстрастного, и искуплены ценой крови Христа Господа, избавясь таким образом от древнего праотческого преступления. Судя посему, если мы сделаемся праведными, то в этом не будет ничего великого; но тем паче будет достойно жалости и осуждения, если отпадем от правды.

2) Как доброе дело, без правой веры бывающее, мертво есть всецело, и бездейственно; так и вера одна, без дел праведных, не избавляет нас от огня вечного. Ибо любяй Мя, говорит Господь, заповеди Моя соблюдет (Ин. 14, 23). Итак, если любим Господа и веруем в Него, засвидетельствуем о том исполнением заповедей Его, чтоб улучить жизнь вечную. Если же в презрении у нас соблюдение повелений Его, коим покорствует вся тварь, то как назовем себя верными, мы, — почтенные паче всякой твари, и одни из всех их непокорные повелениям Сотворившего и неблагодарными оказывающиеся Благодетелю?

3) Заповеди Христовы соблюдая, мы ничего тем не доставляем Ему, ни в чем не нуждающемуся, и всех благ подателю, но самим себе благодетельствуем, заслуживая себе жизнь вечную и наслаждение неизреченных благ.

4) Всяк противящийся нам в исполнении заповедей Божиих, будь то отец, или мать, или кто бы то ни был, мерзок нам и ненавистен, чтоб не услышать нам: любящий паче Мене отца или матерь, или другаго кого из людей, несть Мене достоин (Мф. 10, 37).

5) Свяжем же себя всеусильно исполнением заповедей Господа, чтоб не быть связанными неразрешимыми узами злых похотей и душетлительных сластей: в каком случае изречется и о нас присуждение о бесплодной смоковнице, гласящее: посецы ю, вскую и землю упражняет? (Лк. 13, 7). Ибо всяк, говорит, нетворящий плода добра, посекается и в огнь вметается (Лк. 3, 9).

6) Побеждаемый похотями и сластями, и в мире обращающийся, скоро впадет в сети греха; грех же, содеянный однажды, есть что огонь в тростнике, что камень катящийся с горы, что водотечь, расширяющаяся от прибавления притоков. Так это бывает; и всяко грех губит того, кто творит его.

7) Душа чрез грех выступает из своего естественного чина, и, дичая от сего и исполняясь терниями сластей греховных, делается жилищем страшных зверей, по сказанному: там почиют онокентавры, там вгнездится еж и бесы встретятся с онокентаврами (Ис. 34, 14, 15), — кои суть различные страсти греховные Когда же она воззовет себя в естественный свой чин (ибо может, если захочет, пока связана с плотью), укротит себя старательными над собою трудами и станет жить по закону Божию; тогда вгнездившиеся прежде в нее звери убегут, а хранители жизни нашей Ангелы прибудут, днем веселия и радования делая день ее обращения; тогда и благодать Святого Духа найдет на нее, научая ее ведению, как не только сохранить себя в добре, — но и преуспеть еще более в нем.

8) Молитву Отцы называют оплотом духовным, без которого нельзя выходить нам на брань, чтоб не быть уязвленными копьями вражескими и отведенными в страну их. Но молитву действенную, чистую стяжать нельзя никому, если не приседит он Богу в правоте сердца: ибо Бог есть даяй молитву молящему, и научаяй человека разуму.

9) То, что душу беспокоят страсти, и приступают к ней с бранью, не в нашей власти; но, что замедляют в нас страстные помыслы и приводят в движение страсти, это в нашей власти. Первое безгрешно, как не в нашей власти состоящее; а второе, если мужественно воспротивясь, победим, доставляет венцы, а если, послабив, побеждены будем, подвергает мучениям.

10) Есть три главнейших страсти: сластолюбие, сребролюбие и славолюбие. За ними следуют другие пять духов злобы; а от этих, наконец, порождается многое множество страстей и все виды разнообразных склонностей греховных. Почему победивший трех первых начальников страстей и вождей, вместе с тем низлагает и следующих за ними пять страстей, а потом покоряет и все страсти.

11) Что по страсти сделано нами, о том и воспоминания страстями возмущают душу. Но когда страстные воспоминания совсем изгладятся из сердца, до того, что и не приближаются к нему; тогда это служит признаком отпущения прежних грехов. Ибо пока душа страстно к чему–либо греховному относится, дотоле надо признавать присущим в ней владычество греха.

12) Страсти телесные и веществолюбивые обыкновенно умаляются и увядают от телесных злостраданий (произвольных лишений и подвигов телесных); а душевные и невидимые уничтожаются смиренномудрием, кротостью и любовью.

13) Похоть страстную увядает воздержание с смиренномудрием; гнев пламенеющий укрощает любовь; помысел влающийся сосредоточивает прилежная молитва, с памятью Божией. Так очищаются все три части души. Их–то желая исправить, Божественный Апостол говорил: мир имейте и святыню, их же кроме никтоже узрит Господа (Евр. 12, 14).

14) Некоторые недоумевают, как сказать, — помысел ли приводит в движение страсти, или страсти — помысел? Так как одни говорят то, а другие — это. Я же говорю, что помыслы приходят в движение от страстей: ибо если б не было в душе страстей, то страстные помыслы не беспокоили бы ее.

15) Обычай есть у всегда воюющих против нас бесов, — посильным для нас и удобоисполнимым добродетелям полагать преграды, а к непосильным и безвременным (за которые не время еще нам браться) сильное влагать стремление, именно: преуспевающих в общежительном послушании они заставляют делать дела безмолвников; а безмолвникам и отшельникам внушают держаться правила общежительного. Таким же образом они поступают и в отношении к каждой добродетели. Но мы да не неразумеваем умышлений их (2 Кор. 2, 11), ведая, что всё в свое время и в своей мере делаемое — хорошо, всё же безмерное и безвременное — вредно.

16) Тех, кои вращаются в мире и встречаются с предметами страстей, бесы борют, увлекая их на дела страстные; а тех, которые в пустынях живут, где нет таких предметов, возмущают помыслами страстными. В этом втором виде брани гораздо труднее одержать победу, чем в первом. Там для дела требуются время, место и прочее удобство; ум же в помыслах своих удободвижен и неудержим. В противоборство сей невидимой брани дана нам чистая молитва, в коей и заповедали нам пребывать непрестанно. Она делает ум сильным в брани и всегда готовым к ней, так как может быть совершаема и без участия тела.

17) Указывая на совершенное умерщвление страстей, Апостол говорит: а иже Христовы суть плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24). Ибо когда умертвим страсти, уничтожим похоти и мудрование плоти подчиним духу, тогда только берем на себя крест, и последуем Христу. И удаление от мира есть ни что иное, как это умерщвление страстей и проявление сокровенной во Христе жизни.

18) Бедствующие от восстаний сего смертного тела и каждочастной почти войной его утомляемые, пусть не плоть за это осуждают, а самих себя; ибо если б они не давали ей силы, попечения о ней простирая до похоти, то не бедствовали бы столько от нее. Или не видят они распявших плоть свою со страстями и похотями и мертвость Иисусову в мертвенной плоти своей носящих, как они имеют ее содейственницей паче в добром, — не противоборствующей, но покорной и ведомой законом Божиим? Пусть и они так же сделают, и тогда такого же вкусят покоя.

19) Всякое сосложение помысла с какой–либо запрещенной похотью, или склонение на сласть похотную, — грешно для инока. Ибо сначала помысел начинает омрачать ум вожделетельной частью, потом душа склоняется на сласть греховную, не выдерживая брани, а наконец происходит сосложение, которое, как сказано, есть грех. Если продлится это, то отсюда порождается страстное влечение, которое мало–помалу приводит и к самому делу греховному. По сей–то причине Пророк и ублажает тех, кои избивают о камень младенцев вавилонских (Пс. 136, 9). Значение сего ясно для мудрых и разумных.

20) Ангелы, будучи служителями любви и мира, радуются о нашем покаянии и преуспеянии в добродетели; почему стараются наполнять нас духовными созерцаниями и содействуют нам во всяком добре. Напротив, бесы, слуги гнева и злобы, радуются, когда умаляется добродетель, и весь труд свой обращают на то, чтоб увлекать души наши в срамные мечтания.

21) Вера есть благонастроительное благо; она рождает в нас страх Божий; страх же Божий научает соблюдению заповедей, или устроению доброй деятельной жизни; из деятельной жизни произрастает честное бесстрастие; а отрождение бесстрастия — любовь, которая есть исполнение всех заповедей, всех их в себе связующая и держащая.

22) Как чувство тела, когда здор'oво, чувствует, какой схватывает его недуг; не распознающий же сего болит нечувствием: так и ум, поскольку хранит целую свойственную ему деятельность, постольку сознает силы свои, и видит, откуда находят на него страсти более тиранские, и на ту часть направляет более настоятельное противоборство. Но положение его бедственно, если он в нечувствии иждивает дни свои, подобясь бьющемуся со врагом ночью, так как не видит вражеских помыслов.

23) Когда мысленная наша сила неослабно прилежит созерцанию добродетелей, и когда к нему же одному и к подателю его, Христу Господу, устремляется сила вожделетельная, а раздражительная вооружается против бесов; тогда силы наши действуют по естеству своему.

24) По св. Григорию Богослову, разумная душа трехчастна. И он добродетель мысленной силы назвал благоразумием, ведением и мудростью; добродетель силы раздражительной — мужеством и терпением; а добродетель силы вожделетельной — любовью, целомудрием и воздержанием; правда же во всех их имеет свою часть, научая действовать благообразно. Благоразумием воюет она с ангелами вражескими, защищая добродетели; целомудрием бесстрастно смотрит на вещи; любовью — всех людей, как себя, любить заставляет; воздержанием отсекает всякую сласть; мужеством и терпением вооружается против невидимых браней. Такова благозвучная гармония органа душевного.

25) Тщащийся о целомудрии и вожделевающий блаженной чистоты, которую, не погрешил бы кто назвав бесстрастием, да бьет нещадно и порабощает плоть, с смиренномудрым помыслом Божественную призывая благодать, — и получит желаемое. Откармливающий же тело без воздержания в еде и питии, измучен будет духом блуда. Ибо как вода в большом количестве угашает пламя, так алчба и жажда, или вообще всякое воздержание со смирением душевным, уничтожают разжжение плоти и срамные мечтания.

26) Да отступит совсем от души твоей страсть злопамятства; и отнюдь не давай места в себе вражде. Ибо что огнь скрытый в соломе, то злопамятство гнездящееся в сердце. Но паче молись тепле об оскорбившем тебя и поблагодетельствуй ему, сколько и чем можешь, чтоб избавить душу свою от смерти и не быть бездерзновенну во время молитвы своей.

27) В душе смиренных упокоевается Господь, в сердце же гордых — страсти бесчестия: ибо ничто так не усиливает их против нас, как высокомудрые помыслы; и, напротив, ничто так действенно не исторгает с корнем из души эти былия злые, как блаженное смирение, которое справедливо потому названо страстеубийцей.

28) Да очищается паче и паче душа твоя от злых воспоминаний, и да просвещается добрейшими помышлениями, держа всегда в уме сказанное, — что во время исхода сластолюбивое сердце, — темница и узы, а трудолюбивое — дверь отверстая. Ибо воистину чистым душам, по исходе их из тела, сопутствуют Ангелы, руководя их к блаженной жизни; души же, осквернившиеся и не очистившиеся покаянием, перехватывают, — увы мне! — бесы.

29) Прекрасна глава, украшенная драгоценной диадемой, блестящей камнями индийскими и маргаритами; но несравненно краше ее душа, богатая ведением Бога, светящаяся светозарными созерцаниями, и имеющая обитающим в себе Всесвятого Духа. И кто может достойно изобразить в слове такую блаженную душу?!

30) Гневу и ярости не позволяй водворяться в душе твоей: ибо муж ярый неблагообразен (Притч. 11, 25); в сердце же кротких почиет премудрость (ср. Прит. 14, 33). Если страсть гнева возгосподствует над душой твоей, то лучшими тебя найдены будут живущие в мире, и ты покроешься стыдом, оказавшись негодным монахом.

31) Во всяком искушении и во всякой брани молитву имей непобедимым оружием, — и победишь благодатью Христовою. Но да будет она чиста, как заповедует нам премудрый учитель наш, говоря: хощу, да молитвы творят мужие на всяком месте, воздеюще преподобныя руки без гнева и размышления (1 Тим. 2, 8). — Кто нерадит о такой молитве, тот предан будет искушениям и страстям.

32) Написано, что вино веселит сердце человека (Пс. 103, 15). Но ты, давший обет плакать и рыдать, отклони от себя такое веселье, — и будешь обрадован дарами духовными. Увеселяясь же вином, будешь проводить жизнь в сожительстве с срамными помыслами и много переиспытаешь печалей.

33) Праздники проводи не в винопитиях, но в обновлении ума и душевной чистоте. Наполняя же чрево яствами и винопитиями, прогневишь паче того, кому посвящается празднество.

34) Бодрствовать в псалмопениях, молитвах и чтениях, повелено нам и всегда, но тем паче — в праздники. Бодрствующий монах утончает ум свой для душеполезных созерцаний, а многоспание одебелевает ум. Но смотри, не вдавайся во время бдения в пустые воспоминания и в помыслы греховные: ибо лучше спать, чем бодрствовать ради таких суетностей и осквернений себя неподобающими занятиями.