Читаем Сто две водородные бомбы онлайн бесплатно
Сто две водородные бомбы
Мир после ядерной войны. К власти в Америке пришла военщина, установившая тоталитарный строй. Ситуацию пытаются исправить пришельцы из будущего.
Фантастика / Научная ФантастикаДвадцать семь круглых сирот сидели в казарме роты «С» и чистили свои винтовки, а двадцать восьмой сирота читал им тем временем сентябрьский номер «Армейских шуток», журнала, издаваемого армией Соединенных Штатов и публиковавшего комиксы.
Двадцать семь сирот негромко посмеивались, не прерывая своего дела и даже не отрывая глаз от тусклого оружейного металла, и потому не видели судорожной улыбки, перечеркнувшей лицо Чарли Рота-С.
Своей странной фамилией Чарли обзавелся благодаря машине, изготовлявшей документы о его приеме в армию. В машине произошел сбой, и вместо фамилии она напечатала название подразделения, в котором мальчику предстояло служить. Чарли вообще было до лампочки, какая там у него фамилия, и он не потрудился исправить эту ошибку. Все равно ведь никто в жизни не станет называть его по фамилии.
Чарли развеселила не взлетевшая в воздух голова, а дичайшая тупость остальных сирот из роты «С». Да и вряд ли его чувства можно было назвать весельем: в улыбке было куда больше горечи. Тупость окружающих злила его, комиксы вгоняли в тоску. Даже когда он сам выдумывал истории, они вызывали у него такое отвращение, как и те, что в журнале.
- Но там остался еще один паршивый комми, который не до конца издох, и сержант Рок спрыгивает в ихний окоп и начинает лупить его ногами… - теперь уже Чарли импровизировал и в его голосе сильнее чем прежде слышались гнусавые интонации Гриста.
Его прервал голос настоящего Гриста, донесшийся из динамика под потолком:
- Рота «С», хорош базарить! Отставить смехуёчки и трите свои пушки как следует. Мы готовимся к войне. А ты, РС-743-22, топай в кабинет преподавателя строевой подготовки. Бегом!
Чарли пулей вылетел из казармы и помчался через грязный двор лагеря «Оверкил»[1], на бегу застегивая свой крошечный френч и затягивая ремень на брюках цвета хаки. Перед дверью кабинета он десять раз подтянулся на специально установленной там перекладине, затем придал лицу уставное выражение - то есть вид забитый и бессмысленный, постучал и вытянулся по стойке «смирно» перед закрытой дверью.
Стоял он долго.
«Пусть они помучаются», - таков был девиз Гриста. Почти никто из кадетов (слово «сирота» в лагере «Оверкил» было под запретом) не выдерживал больше десяти минут ожидания перед закрытой дверью Гриста. Большинство стучало второй раз, а Грист только этого и ждал.
Но вот достать Чарли Гристу было не так легко. Прежде всего, Чарли прекрасно знал, что и первый раз стучать не обязательно. Когда кто-то подтягивался на перекладине, у Гриста на столе звенел звонок - поэтому преподаватель всегда знал, сделал ли ты полагающийся десяток упражнений. Гристу тоже было известно, что Чарли знает про звонок и про многие другие его шуточки. Это усугубляло ненависть педагога к Чарли, а Чарли только этого и добивался, поскольку с первой минуты жизни в лагере «Оверкил» у него было одно заветное желание - довести Гриста до сумасшедшего дома. Именно поэтому все два года Чарли был образцовым кадетом роты «С».
Чтобы не скучать, покуда Грист бесится за дверью, Чарли начал придумывать, как бы с помощью перекладины можно было взорвать мину в кабинете Гриста. Он живо представил голову строевика, оторванную взрывом (БАБАХ!!!) и взлетающую над плацем лагеря в точности как «Снарк-XVIII». Но Чарли даже не позволил себе улыбнуться. Он стоял по стойке «смирно» - десятилетний ребенок с лицом, застывшим словно безжизненная маска.
- Войди и доложись! - пролаял из-за двери голос Гриста. Надо же, всего-то четыре минуты и потребовалось!
Чарли вошел и снова застыл по стойке «смирно», теперь уже перед столом Гриста. Строевик сидел за столом, тонкие губы, сложенные в зловещую улыбочку, сжимали потухшую сигару. Грист был низок ростом и худ. При взгляде на него Чарли всегда воображал, как было бы здорово, если бы среди всех побрякушек, украшавших грудь Гриста, главным отличием был большущий гнойный прыщ. По цвету чиряк очень гармонировал бы с лицом строевика.
- РС-743-22 по вашему приказанию прибыл, сэр! - каблуки звонко щелкнули, рука четко отдала честь.
- Вольно, семьсот сорок третий.
Рука, отдававшая честь, опустилась, Чарли принял стойку «вольно», но был по-прежнему напряжен, глаза прикованы к жесткому лицу строевика, словно к василиску. Чарли чувствовал, что в кабинете есть кто-то еще и знал, что посторонние зачастую не одобряют слишком суровую дисциплину лагеря. Он превратился в идеального робота.
- Я сказал - вольно!
- Есть, сэр! - он сдвинул корпус на какую-то долю миллиметра.
- Это, - произнес Грист хриплым басом, таким неожиданным при его хилой фигуре, - мисс Эпплтон. Мисс Эпплтон является представителем «Поиска Талантов», с которым ты, как я понимаю, состоишь в переписке.
Чарли повернулся к женщине. Она была младше, чем миссис Банкл, директор детского дома, из которого Чарли попал в лагерь. И она была значительно добрее, уж это сразу было видно. Кроме того, на ней не было никакой формы - даже серого форменного платья Гражданской обороны. Мгновенно сориентировавшись, Чарли заменил начатое было военное приветствие поклоном.
Она улыбнулась - даже улыбка у нее была необычной.
- Очень рада с тобой познакомиться, Чарли. Мы никогда не знаем заранее, что из себя представляют наши победители, поэтому я была очень рада, когда ваш командир сказал, что вы образцовый кадет и хороший ученик.
Чарли смотрел на нее, ничем не выдавая охватившей его паники. Как воспримет все это Грист? Ведь и не узнаешь, пока она не уйдет.
- Вам известно про приз?
- Какой приз? - спросил Чарли.
- Вам же должны были сказать. Я сообщила об этом еще неделю тому назад.
- Так точно, мне сказали, мисс Эпплтон.
- Дело в том, что он очень взволнован, - произнес Грист с улыбкой, в которой один лишь Чарли мог рассмотреть затаенную угрозу.
«А еще, - думал Чарли, - от перекладины может сработать зажигательная бомба, заложенная под пол».
- Замечательно, - приветливо сказала мисс Эпплтон, - значит, мне не надо объяснять, как высоко оценила наша организация краткое остроумное сочинение Чарли. Оригинальность мысли произвела большое впечатление на мистера Максимаста, нашего директора. Мистер Максимаст горит желанием увидеть автора.
- Да, наш Чарли, - чуть ли не прошипел Грист, не глядя в сторону мисс Эпплтон, - очень умный. Это уж точно.
Грист прежде ни разу не называл его «Чарли», и в его устах это имя звучало как плотный сгусток ненависти.
Чарли проклял про себя тот день, когда ему в руки попал журнал комиксов с рекламой «Поиска Талантов» на задней обложке. Он проклинал мисс Эпплтон и мистера Максимаста. Но больше всего он беспокоился, чтобы Грист не заметил, как он счастлив от этой новости.
- Как вам в голову пришла такая свежая мысль, Чарльз?
- Ну, как-то само собой, - это была святая истинная правда: мысль пришла, когда он лежал на койке после отбоя. Он увидел его прямо перед собой, точь-в-точь как на фотографии в журнале. Высокий, каким-то чудом не тронутый взрывами, снесшими все вокруг. Он стоял, возвышаясь над деревьями и зарослями гигантской жимолости.
А затем он начал подниматься. На мгновение завис в нескольких футах от земли, потом резко взмыл и, развив скорость, исчез из глаз. Каменный космический корабль высотой в четверть мили.
Так что написать сочинение на тему: «Что бы я сделал, если бы Эмпайр Стейт Билдинг был моим» - именно такую тему предложила организация «Поиск Талантов» - не составляло никакого труда. Оно само написало себя. Одно удивляло и продолжало удивлять его - как это у него достало решимости отправить сочинение. Но тогда ему казалось, что он просто обязан это сделать.
Он хотел получить первый приз.
- А приз? - спросил он, чувствуя, как в нем просыпается жалкое подобие той решимости, которая владела им, когда он посылал сочинение по почте.
- Не беспокойтесь, мы все устроили. Вам обеспечен первый приз, но мы вручим его в торжественной обстановке. Вы и ваш опекун проведете неделю в Новом Нью-Йорке, как гости «Поиска Талантов». Вам будут выплачены деньги на учебу и, конечно же, небольшая сумма для покрытия расходов вашего опекуна.
Грист многозначительно кашлянул.
- В Новом Нью-Йорке, - продолжала мисс Эпплтон, - вы встретитесь в другими умными мальчиками и девочками, которые победили на конкурсе. Всего их сто два человека. По одному на каждый этаж Эмпайр Стейт Билдинг.
- Не слабо, - сказал Грист.
«Если бы Эмпайр Стейт Билдинг был моим, - думал Чарли, - я бы заложил в него водородные бомбы - сто две водородные бомбы, а потом…»
Мисс Эпплтон засмеялась изысканным, серебристым, как звон колокольчика, смехом.
- Вы такой шутник, капитан!
«Капитан, - презрительно думал Чарли. - Надо же - капитан! Во дает».
- И вы знаете, Чарли, ваш командир очень о вас беспокоится. Самой первой его мыслью было, что поездка в Новый Нью-Йорк может помешать вашим школьным занятиям. Конечно, это далеко отсюда - целая тысяча миль, а вы, наверное, очень любите ваш прелестный лагерь, но, я надеюсь, капитан сможет помочь вам с уроками. И он считает, что вы должны сами принять окончательное решение.
На секунду в кабинете повисла драматическая тишина.
- Мы поедем, - сказал Чарли Рота-С. - Большое спасибо вам, мисс Эпплтон, за эту возможность. И вам тоже спасибо,
- Ну, значит, решено. Мисс Эпплтон, я просто счастлив с вами познакомиться, - Грист протянул женщине руку. Даже в ботинках с утолщенными подошвами он был на два дюйма ниже представительницы «Поиска Талантов«.
Мисс Эпплтон протянула руку Чарли и, когда тот сугубо официальным жестом протянул ей свою, заговорщицки подмигнула. Чарли улыбнулся.
- До пятницы, джентльмены. Желаю вам всего хорошего.
- Удачи, - сказал Грист, но она уже вышла из кабинета.
- Будь моя воля, - повернулся сержант к Чарли, - ничего этого не было бы. Но они сперва связались с капитаном Лангером и сказали, что для «Оверкила» это будет отличной рекламой. Так что благодари капитана. Ты, наверное, считаешь себя жутко хитрожопым, семьсот сорок третий.
- Нет, сэр.
- Не смей возражать!
- Есть, сэр!
За непроницаемым, словно маска, выражением сержантского лица таилась такая бездна скучающего безразличия, что Чарли не решился даже на попытку заглянуть туда.
- Поживем - увидим, - произнес Грист.
«Увидеть-то увидим, но, интересно, что?» - подумал Чарли. Вслух он сказал:
- Есть, сэр.
- Можешь идти.
РС-743-22 отдал честь и сделал четкий разворот.
- Семьсот сорок третий.
- Да, сэр?
- Сколько раз подтянулся перед дверью?
- Десять, сэр.
- Жирком обрастешь. Теперь будешь делать пятнадцать.
- Есть, сэр.
- Можешь идти.
Официально Соединенные Штаты ни с кем не воевали. Такое положение вещей обходилось стране в невероятное количество средств и тридцать тысяч убитых в год. Так продолжалось двадцать лет подряд. Никто толком не знал, когда именно началась эта не-война. Все ресурсы нации были мобилизованы давным-давно, и теперь ЦРУ и армия - две главные соперничающие силы вашингтонской политики - из кожи вон лезли, отчаянно изобретая все новые и новые источники военной мощи. Возможно, самым безрассудным из этих изобретений была передача армии и полная милитаризация сиротских приютов. А сирот в Америке хватало все из-за той же не-войны.
Не так давно один из выпускных сиротских классов был брошен на прорыв в Исландском сражении. Операция прошла настолько успешно, что с тех пор армия не оставляла попыток провести через конгресс вызывающий самые противоречивые мнения закон Маннхейма. Согласно этому закону, вводилось обязательное военное обучение
Конечно, даже в десять лет некоторые дети имеют столь строптивый характер, что уже поздно создавать из них идеальных солдат. Одним из таких детей и был Чарли Рота-С. Для таких, как он, военное обучение должно начинаться немедленно после рождения, но пока лишь самые смелые из пентагоновских мечтателей заглядывали так далеко в будущее, замахиваясь на столь всеобъемлющее военное обучение.
И в то же время, если бы не крамольные мысли Чарли, он был бы ничуть не менее идеален, чем любой кадет лагеря «Оверкил». Психологические тесты показывали у него высокий потенциал лидера; по результатам этих тестов его рекомендовали в офицерскую школу. На строевом плацу он был безупречен. Учился он даже слишком хорошо, хотя постоянно скрывал свой ум и сдерживал любознательность. Его любили товарищи, он беспрекословно подчинялся начальству.
И все-таки Грист ненавидел Чарли со всеми его потрохами. Возможно, одной из причин столь пристрастного отношения сержанта к потрохам кадета была та, что эти потроха сильно походили на его собственные. Ну, разве что, были немного понежнее, но это возрастное. А Грист за двадцать лет службы в армии привык презирать и ненавидеть себя со всеми потрохами. Именно эти чувства делали его столь вышколенным сержантом.
Повседневная жизнь лагеря «Оверкил» была организована таким образом, что затаенные чувства как Чарли, так и Гриста не могли проявляться в открытую, но зато на борту самолета, направлявшегося в Новый Нью-Йорк, они оказались в обстоятельствах, которые не были предусмотрены правилами внутреннего распорядка лагеря «Оверкил». Так, заняв свое место в салоне, Грист процедил сквозь зубы:
- Хитрый ублюдок! - и лишь затем сообразил, что никогда не произнес бы этих слов в лагере.
- Ну что ж, семьсот сорок третий, - сказал Грист, стараясь вернуть самообладание, - пожалуй, я попытаюсь использовать твою хитрость прямо в «Оверкиле». Когда вернемся из этой увольнительной, будешь моим ординарцем. Мы еще сделаем из тебя солдата, семьсот сорок третий. Ну, что скажешь?
- Так точно, сэр.
По правде говоря, Чарли не прислушивался к тому, что говорит сержант. Он размышлял, насколько легко будет затеряться среди трех миллионов жителей Нового Нью-Йорка.
Самолет взлетел, и Чарли несколько счастливых минут следил, как проносятся мимо и остаются внизу и позади розовеющие облака. Едва только погасла надпись «Не курить», Грист запалил одну из своих вонючих сигар. Подошедшая стюардесса попросила его не курить.
- Нет такого правила, чтобы человек в форме, заплативший за билет, не мог выкурить сигару, когда все кругом курят.
- Леди, сидящая через два ряда от вас, попросила…
- Леди через два ряда может заткнуть нос, если ей не нравится запах.
