Читаем Стихотворения онлайн бесплатно

Не иди за ней

В сумрачный Аид,

Не тревожь, Орфей,

Мрамор черных плит.

Песней не буди

В ледяной тиши

Пламени в груди,

Не тревожь души.

Что давно мертва,

И глаза пусты…

Черная трава,

Бледные цветы,

И неярок свет,

И не черен мрак,

Музыки там нет,

Лай и вой собак.

Край не весел тот,

Только ты прости -

Стикс и Лету вброд

Ей не перейти.

Ей не нужен день

И живой Орфей.

Если ты лишь тень -

Будь среди теней.

Еще не любовь, но уже печаль,

Еще не вера, но жажда веры,

Ты знаешь, что хрупкой бывает сталь,

И что у страсти – глаза пантеры.

И разбивает ночной покой

Угарность слов и стихов мятежность…

За что дано нам понять, какой

Порой жестокой бывает нежность?

Скажешь – в зеркалах

Стану отражаться,

Позовешь – и в снах

Буду я являться.

Я смогу придти

Сквозь любые стены,

Чтобы увести

В мир, где свет Селены.

В лабиринты грез

И ночных видений,

В дебри черных роз,

Колдовских растений.

Вихрь огня и льда

В странном этом месте…

Буду я всегда

Рядом, да не вместе.

Боги далеко,

И заветы ложны,

А со мной легко,

Только ненадежно.

Не предугадать

Шаг, ведущий в бездну,

Не дано мне знать

Миг, когда исчезну.

Вспомни, этот день

Взглядом провожая,

Я всего лишь тень,

Да и то – чужая.

И ты прости, и я прощу,

Что страсти не остудишь,

Я не о том теперь грущу,

Что ты меня забудешь.

А что не вспомнишь снов своих,

Мучительных и странных,

Где будешь жить в мирах иных,

Волшебных и желанных.

А в час, когда луна взойдет,

Подступит вдруг сомненье

И в темном зеркале мелькнет

Чужое отраженье,

А будет комната пуста,

Залита лунным светом,

И шорох мертвого листа

Хоронит лето.

Светлый праздник Рождество,

Золотое волшебство,

Говорят, что нет светлей

Тех рождественских ночей.

В пику лунному лучу

Черную зажгу свечу.

Черный воск – на пальцы мне,

Вновь взываю к Сатане,

И слагаются, легки,

Сатанинские стихи,

Потому что в эту ночь

Бог не хочет мне помочь.

Где-то праздник, где-то смех,

Знаю – эта ночь для всех

Яркой радостью полна,

Только я опять одна.

Ведьме – только колдовство

В светлый праздник Рождество.

Тайна и Вечность – мои имена,

Ныне и присно – всегда я одна.

Вьюга поет – я пою вместе с вьюгой,

Быть я могу самой верной подругой,

Ласковой, словно сестра или дочь,

Только друзья мои – ветер и ночь.

Кто-то идет сквозь стремительный снег,

С вьюгой один на один человек,

Кто-то такой же, как я, одинокий,

И для него я не буду жестокой,

Стоит лишь мне прикоснуться рукой -

Сгинут печали, настанет покой.

Голос мой нежен и мягок мой взгляд,

Ночью метельной ты разве не рад

Встретить мечту свою – девушку в белом?

Он улыбнулся так странно, несмело…

В снежную эту шагнув круговерть,

Ласково-ласково вымолвил “смерть”

Снова иду, как и прежде, одна,

Тайна и Вечность – мои имена.

Темное окно. В окне луна.

И сегодня я опять одна.

Это ангел твой покой хранит

И со мной встречаться не велит.

Говорит, душа моя черна,

Ведьма я, любовь моя грешна.

Только черных месс я не служу,

Колдовских узлов я не вяжу.

Зелий приворотных не варю,

Богохульных слов не говорю,

Ни к чему мне вовсе ворожба,

Сбудется ли, нет – решит судьба.

Жду тебя, не закрываю дверь,

Милый мой, ты ангелу не верь,

А не пустит он тебя ко мне -

Все-то расскажу я Сатане.

Сомненья – прочь, законы – прочь,

К окну приникла тихо ночь,

И сумрак гуще стал в углу,

И круг начерчен на полу.

Багряный отблеск на клинке,

И книга древняя в руке,

И гипнотически красив

Замедленный речитатив,

А от кадильницы дымок

Туманит низкий потолок.

Но наконец в дыму возник

Таинственный бескровный лик,

Потом – крылатый силуэт,

Холодным пламенем одет,

За ним – другие… Крыльев шум,

Чужая речь, смятенье дум…

И все возможно стало вдруг,

Пока горит волшебный круг.

Но я спрошу лишь об одном:

Вы все, что мне казались сном,

Созданья мрака и огня,

Зачем вы вызвали меня?

В окне высоком – Арктур зловещий,

Как воры в ночи, притаились дома.

Зачем же пытки, зачем же клещи,

Ведь я расскажу обо всем сама.

Да, это правда, я знаю тайны

Седых заклинаний из древних книг,

И мне понятны и неслучайны

И голос метели, и птичий крик.

Да, я ночами варила зелье,

Когда хотела к себе привлечь,

Полет я помню и то веселье,

Огонь сумасшедших полночных встреч.

Да, я любила и кровь, и мщенье,

О я так давно научилась мстить!

И я, конечно, не жду прощенья,

Палач разве сможет меня простить?…

Я все секреты ему открыла,

И лишь одного не смогла сказать,

Что нет ни воли уже, ни силы,

Что больше его не могу я ждать.

Потом я долго ждала ответа,

Казалось мне, его руки в крови…

А он спокойно сказал: "За это

Гореть тебе вечным огнем любви".

Не колышутся ветви, траву не тревожат шаги,

Стрелы лунных лучей пролегли над землей, как дорога.

Ты не слышишь, как я говорю: "Сатана, помоги,

Помоги, я прошу, помоги, мне ведь нужно немного".

И погаснет свеча, станут пылью святые кресты,

А на стенах появятся быстрые легкие тени,

Ветер книгу раскроет, рассеянно тронет листы,

И настанет заветное время туманных видений.

Ты увидишь ночные цветы и листву в серебре,

Я тебе улыбнусь, не сказав ни единого слова,

Ты поверишь на миг, что меня не сожгли на костре

И что твой приговор – только отблеск кошмара чудного.

Не грусти, ты любил не меня, а пустую мечту,

Ты себя обманул, ведь любовь – не любовь без обмана.

Не зови, не проси, не пытайся обнять пустоту,

Я сквозь пальцы пройду, как обрывки ночного тумана.

Мрачной громадой темнеет собор,

Что там? Покой и забвенье…

С легкой улыбкой взошла на костер,

Странно – не по принужденью.

Что остается? Лишь дым и зола,

Только она так решила:

Если горела – то значит была,

Значит, кому-то светила.

Магия пламени – греза о том,

Чтоб со звездой породниться,

Чтобы во взгляде – чужом и родном

Ну хоть на миг отразиться.

Жаркую боль называем судьбой,

Темное пламя – любовью…

Может быть, все это было с тобой

В сумрачном средневековье.

Не оттого ли тебе на заре

Снится горящая Троя,

И не о том ли ты грезишь костре

В век ледяного покоя?

Ветка прочертила по стеклу,

Тени заворочались в углу,

В тишине раздался легкий шаг -

То мой давний неразлучный враг.

Ветер от движения крыла…

Я его сегодня не ждала.

Но неважно это – жди, не жди,

Снова не скажу я "уходи".

Отразился в зеркале на миг

Злой и скорбный лунно бледный лик,

Растворяюсь я в который раз

В темных зеркалах бездонных глаз,

В сумасшедшем ритме кровь стучит,

На щеке дыхание горит,

И плеча касается слегка

Призрачная теплая рука.

Темный жар накатится волной…

Кто со мною, что сейчас со мной?…

Утром будет горечь, будет грусть,

Я перед иконой помолюсь.

Боже, мне не нужно ничего,

Об одном прошу – прости его!

Серебряный свет на пологих холмах,

Забытый в душе поднимается страх,

В низине царит полумрак.

Но Древние, жившие в темных мирах,

Сегодня направят мой шаг.

Я чую, я знаю – пора мне туда,

Где знак есть – неправильной формы звезда,

Где выложен круг из камней.

Твержу я себе – ни за что,никогда…

Но зов этот властный сильней.

Сомненья уходят. Со мною луна

Запретные будет читать письмена

И кутаться в шаль облаков.

И страшные я назову имена

Забытых и грозных богов.

Вы, спящие в море, услышьте мой зов!

А лес отвечает мне уханьем сов,

Тревожными криками птиц.

Придите, вернитесь, владыки миров,

Восстаньте из плена гробниц!

Вендиго по кронам деревьев идет,

Он помнит о прошлом, он жаждет и ждет,

А Страж открывает Врата.

Взываю я к вам, Йог-Соттот, Шабб-Нигрот,

Но крик замирает у рта.

А в море, во мраке холодных глубин -

Там Хтулу проснулся, что вечно один,

Я чувствую огненный взгляд…

Мелькание странных и жутких картин…

Рассветные звезды горят.

Росистые травы встречают восход,

Что было – то было во сне…

Лишь круг из камней. Никого.

Только вот Все слышится, слышится мне,

Как кто-то по кронам деревьев идет

Все дальше и дальше от древних ворот.

Подскажи, кто стоит у меня за спиной,

Посмотри, я сама оглянуться не смею,

Кто шагами бесшумными ходит за мной,

Чье дыхание легкое холодом веет?

То, как будто играя, задует свечу,

То рукой ледяною к плечу прикоснется,

И над всем, чем живу, чему верить хочу,

Горько плачет, а чаще – безбожно смеется.

Равнодушно следит за игрою страстей,

Никогда не отводит бессонного взгляда,

Знаю, знаю, души он не хочет моей,

Но слова его падают каплями яда.

Молчаливый свидетель беспечных грехов,

Знает тайные знаки и тайные думы,

Мой непрошенный зритель сжигающих снов,

Кто он, кто же он – страшный, жестокий, угрюмый?

Кто мелькает порой силуэтом в окне?

Это тень моя. Черная тень на стене.

Волосы – черный ночной дурман,

Гладкостью тонкой атласной кожи,

Взорами пьян, поцелуями пьян,

Князь распростерся на пышном ложе.

Странно – во сне не узнать лица,

Стало оно и чужим, и юным,

Смотрит она на рубин кольца

Взглядом завороженно-лунным.

Князь, ты не видишь – в моей руке

Смерть твоя – длинное острое жало,

Видишь, как блики горят на клинке,

Чувствуешь прикосновенье кинжала?

Жалости нет, да о чем жалеть?

Кто я – наложница, полонянка…

Солнце ночное, луна, мне ответь,

Чем полонянка – не лучше ль беглянка?

Тихо вздохнул, улыбнулся во сне

Князь ясноглазый мой, светловолосый,

И не ко времени вспомнилось мне,

Как целовал он душные косы.

Сколько придумывал нежных имен,

Вправду любил ли, лгал ли безбожно…

Нет, не хочу, не нарушу сон,

С ним – не могу, без него – невозможно.

Женская слабость… Стекла слеза,

Вспыхнула, будто алмаз, на кинжале…

Вздрогнул, проснулся он – и глаза

Злыми и рысьими сразу стали.

… С чистого все начинают листа,

Прошлое вспомнить – дурная примета.

Так вот закончилась жизнь моя так,

Верно, не лучше закончится эта.

Черная башня моя в ночи,

Тянет к окошку луна лучи,

Видишь мерцающих три свечи?

Будет закрытая дверь – стучи,

Стражников встретишь – скрести мечи,

Имя мое в забытьи шепчи,

Доброй улыбкой тоску лечи,

К сердцу, прошу, подбери ключи,

Но заклинаю – о том молчи,

Как отыскать Башню Грез в ночи,

Что означают те три свечи.

Вместе мы, но по разные стороны,

Краток миг для смешенья миров,

В небе черными кляксами вороны,

В небе мглистом от дыма костров.

Мы за что-то и кем-то наказаны,

Зло- не зло, и весна – не весна,

Мы цепями незримыми связаны,

А меж нами, как прежде, стена.

Бога прокляли, богом заброшены,

Присягнули иному кресту,

Но зачем же невольно, непрошенно

И наивно мы верим Христу?

Меж времен и миров будем маяться,

Если так суждено нам судьбой -

Возлюбивши врага, не раскаяться,

А остаться, как прежде, собой.

Пустой и тихий храм забвенья,

Темны узорные ограды,

И от нарциссов веет тленьем,

А от камней – ночной прохладой.

Деревья – строгие колонны,

Лучи играют пылью сонной,

И пышные не в меру кроны

Укрыли полумрак зеленый.

Что я грустна – не в этом дело…

Один секрет тебе открою,

Что существа иных пределов

Живут лишь верою чужою,

Одним теплом чужой улыбки,

Когда их только вспоминают,

Как тени, призрачны и зыбки,

Забытые, бесследно тают.

Опять – "такого не бывает"…

И сердца ровное биенье…

И отчего – никто не знает -

Я становлюсь все больше тенью.

О чем я думала под вечер,

О чем грустила этим утром,

Когда пришел осенний ветер

И даль белела перламутром?

О том, что темный лед сердечный

Страшней, чем даже зимний холод,

Что только тот живет беспечно,

Кто очень стар – и слишком молод.

Что есть надмирная дорога,

Ее нельзя аршином мерить,

Что я привыкла верить в бога,

А в доброту его не верить.

Ключи от сентября

Я написала "Вольный челн

Поплыл по воле вольных волн,

Качало море лодку, словно зыбку"…

Но вышло все наоборот

И загрустил Чеширский Кот

И где-то потерял свою улыбку.

Ведь он пытался, только зря,

Найти ключи от сентября.

Сентябрь – месяц золотой,

И ключ, конечно, непростой,

А было бы все, верно, много проще,

Когда б нам стать чуть-чуть мудрей,

Волшебных не искать морей,

Не слышать шум священной белой рощи.

И глупо, честно говоря,

Искать ключи от сентября.

Но был безумный звездный март,

Широкий веер старых карт,

Что посулил нам дальнюю дорогу,

И можно верный путь найти

По звездам Млечного Пути,

Да вот моя звезда ведет не к богу.

И снова кто-то скажет – зря

Искать ключи от сентября.

А в сентябре нежнее сны,

И никому мы не нужны,

И надоело верить клятвам ложным,

Но все же верь или не верь,

Я отомкну сентябрь, как дверь

В осеннюю страну, где все возможно.

Я в королевстве янтаря

Найду ключи от сентября.

Когда мне пелось и мечталось

И были правдою поверья,

Мне даже зеркало казалось

Волшебной дверью, тайной дверью

В страну осеннего багрянца,

Где ветры говорят со мною,

Где в вихре призрачного танца

Кружатся тени под луною.

И вновь сентябрь, и тленьем веет,

Под низким небом стынут воды,

И листья кружатся в аллеях

Пурпурно-желтым хороводом,

Но я не в силах ветры слушать,

Я их уже не понимаю…

Сказали, что бессмертны души,

А души тоже умирают.

Не для нас этот мир, да и время не наше, наверно,

Бьемся в стену глухую и в кровь разбиваем сердца,

Ни пути, ни звезды, и любое решенье – неверно,

И судьба эту горькую чашу испить до конца.

Все труднее нам верится в то, во что верили прежде,

Вдохновение реже, а чаще печать немоты,

Мы становимся старше, когда умирают надежды,

А они умирают, бессмертны одни лишь мечты.

А слепая судьба нас бросает друг другу в объятья,

Плещет боль на бумагу, становится нитями строк…

Остается лишь сила змеиного злого распятья,

Остается лететь, раз уходит земля из-под ног.

Словно бледная женщина, лунного света созданье,

В черном платье из бархата в танце кружилась она,

Ах какие выслушивать ей приходилось признанья

От поэтов и тех, кто сидит до рассвета без сна.

А она танцевала, от песен и весен хмелея,

Обещала, губила, манила – и вечно лгала

Темным взглядом, которого в мире не сыщешь честнее,

Одиноким и брошенным верной подругой была.

Соблазняла она, рассыпала алмазы без счета,

(Или звезды падучие – горькие слезы ее?)

Разбивала сердца и сбивала с пути – для полета,

Мановеньем руки превращая стрижей в воронье.

Но скажите, что сделали с ней, что же сделали с нами,

С теми, кто не на шутку увлекся безумной игрой?

Серебристую нежную ночь расстреляли лучами

И в кровавом угаре в насмешку назвали зарей.

А в Башню Печали не ходят друзья,

В той Башне Печали лишь ветер да я.

Здесь вечно молчанье, кричи – не кричи,

Здесь сердце трепещет, как пламя свечи,

И серое небо – рассвет ли, закат,

И звезды над башнею той не горят,

Ни солнце, ни месяц не всходят над ней,

Нет света и тьмы, ни огней, ни теней,

Но каплями крови – цветы на снегу…

Безмолвие… Вечность… Я так не могу!

Но что это? Музыку слышно едва,

И вот уже я различаю слова…

Но в Башню Печали не ходят друзья,

В той Башне Печали лишь ветер да я.

Рук не отнять от бледного лица,

Глаз не поднять… А говорят – царица…

Ни суд людской, ни гордый блеск венца

Не помешают сердцу жарко биться.

Среди шелков, на пышном царском ложе

Устало веки томные смежит,

Но под ее атласной лунной кожей

Отравленная страстью кровь бежит.

О сколько их – и мертвых, и живых,

К ногам ее в безумьи припадая,

Молили о минутах огневых

И грезили о снах земного рая.

Цветные разгораются каменья

В мерцаньи оплывающих свечей…

Она припомнит всех без сожаленья

В плену иных костров, иных ночей.

Припомнит всех – кто лгал, и кто любил,

Средь них того, кто, не подвластен страху,

Секиру палача благословил

Вчера, склоняя голову на плаху.

Сказал так странно:"Рая мне не надо,

Он лишь для тех, кто прожил, не любя,

Рай ложь, а я пройду дорогой ада,

Я знаю, что в аду найду тебя."

… Скользнула по плечу волна волос

И улыбнулась бледная царица…

Змея-минутка в куще влажных роз

Ей с каждой ночью все яснее снится.

В верности клялся, молил о любви,

Только однажды, целуя распятье,

Глухо сказал: "Мои руки в крови,

Вечно на мне будет это проклятье".

Встал на колени… Извечный сюжет -