Читаем Стихотворения онлайн бесплатно


Стихотворения

CЕМЕН ГУДЗЕНКО (1922–1953) родился 5 марта 1922 в Киеве в семье инженера и учительницы. С 1939 учился в МИФЛИ, в июле 1941 вместе с однокурсниками (в т. ч. будущим известным поэтом Ю.Левитанским) ушел добровольцем на фронт. Оправившись после тяжелого черепного ранения (впоследствии вызвавшего опухоль мозга и преждевременную смерть поэта), вернулся на фронт армейским журналистом. В первом стихотворном сборнике Гудзенко Однополчане (1944) характерный для мифлийцев сплав дерзкой энергии стиха (влияние В.Маяковского) и балладно-романтической, «флибустьерской» традиции (родственной поэзии П.Когана) выявляется на военном материале как парадоксальное, на первый взгляд, сочетание бравурности и натуралистической обнаженности, радостной готовности погибнуть за Родину — и оскорбляющей естественную человечность грязи узаконенных убийств (хрестоматийный пример — первые и последние слова стихотворения Перед атакой: «Когда на смерть идут — поют… И выковыривал ножом / Из-под ногтей я кровь чужую»). Эта сложность мироощущения интеллигентных мальчиков, с энтузиазмом шедших на войну и глубоко травмированных ею, вылившаяся у поэтов сходной судьбы в спектр самых различных переживаний, в нервном и беспокойном творчестве Гудзенко, полном, тем не менее, неиссякаемого оптимизма, породила мотив жизнеутверждающего мужества, призыва к наслаждению всеми красками бытия («Но когда мы вернемся, / А мы возвратимся с победой, / Все, как черти, упрямы, / Как люди, живучи и злы, / Пусть нам пива наварят / И мяса нажарят к обеду, / Чтоб на ножках дубовых / Повсюду ломились столы» — стихотворение Мое поколение, стилистически и содержательно воспринимаемое как продолжение стихотворного манифеста погибшего на войне поэта-«мифлийца» Н.Майорова Мы). Критика усматривала в творчестве Гудзенко опрощающее снижение героического накала «битвы народов» и в то же время осуждала невозможность для поэта отойти от военной тематики — трактуемой Гудзенко, однако, не столько как временная, ситуативная, сколько как общезначимая жизненная коллизия, требующая от человека максимальной мобилизации духовных и физических сил, как определяющая часть жизни его поколения, его вечная «малая родина» — всепрощающая и всепонимающая «провинция» (сборники Курская тетрадь, После марша, оба 1947; Битва, 1948; Солдатские стихи, 1951, и др.; поэмы Памяти ровесника, 1945; Подвиг ровесника, отчасти — полная эмоционального напряжения поэма Лирическая хроника, обе 1947). В поэтических сборниках Гудзенко, навеянных многочисленными поездками по стране (Закарпатские стихи, 1948; цикл Поездка в Туву, 1949; Новые края, 1953; поэма Дальний гарнизон, 1950 — о мирных буднях Советской Армии), как и в опубликованных в 1962 его дневниковых Армейских записных книжках, снова высвечивается траектория жизненного пути Гудзенко: с «вершин» «стрелкового батальона» — в поэзию. Умер Гудзенко в Москве 12 февраля 1953.

Семён Петрович Гудзенко

Поэзия
<p>Однополчане</p><p>НАДПИСЬ НА КАМНЕ</p>У могилы святойвстань на колени.Здесь лежит человектвоего поколенья.Ни крестов, ни цветов,не полощутся флаги.Серебрится кусокалюминьевой фляги,и подсумок пустой,и осколок гранаты —неразлучны онидаже с мертвым солдатом.Ты подумай о нем,молодом и веселом.В сорок первомокончил онсреднюю школу.У него на грудипод рубахой хранитсяфотокарточка той,что жила за Царицей.…У могилы святойвстань на колени.Здесь лежит человектвоего поколенья.Он живым завещалгород выстроить сноваздесь, где он защищалнаше дело и слово.Пусть гранит сохранитпрямоту человека,а стекло — чистотусына        трудного века.

23 июля 1943, Сталинград

<p>ПЕРЕД АТАКОЙ</p>Когда на смерть идут — поют,а перед этим        можно плакать.Ведь самый страшный час в бою —час ожидания атаки.Снег минами изрыт вокруги почернел от пыли минной.Разрыв —       и умирает друг.И значит — смерть проходит мимо.Сейчас настанет мой черед,За мной одним         идет охота.Будь проклят          сорок первый год —ты, вмерзшая в снега пехота.Мне кажется, что я магнит,что я притягиваю мины.Разрыв —        и лейтенант хрипит.И смерть опять проходит мимо.Но мы уже       не в силах ждать.И нас ведет через траншеиокоченевшая вражда,штыком дырявящая шеи.Бой был короткий.                А потомглушили водку ледяную,и выковыривал ножомиз-под ногтей         я кровь чужую.

1942

<p>МОЕ ПОКОЛЕНИЕ</p>Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.На живых порыжели от крови и глины шинели,на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.Расцвели и опали… Проходит четвертая осень.Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,нам досталась на долю нелегкая участь солдат.У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя —только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,что отцами-солдатами будут гордится сыны.Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется, —у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.Кто вернется — долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.Нет мужчины в семье — нет детей, нет хозяина в хате.Разве горю такому помогут рыданья живых?Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,Тот поймет эту правду, — она к нам в окопы и щелиприходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.Пусть живые запомнят, и пусть поколения знаютэту взятую с боем суровую правду солдат.И твои костыли, и смертельная рана сквозная,и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат, —это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.…Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.А когда мы вернемся, — а мы возвратимся с победой,все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы, —пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем —все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.

1945

<p>" Я в гарнизонном клубе за Карпатами "</p>Я в гарнизонном клубе за Карпатамичитал об отступлении, читало том, как над убитыми солдатамине ангел смерти, а комбат рыдал.И слушали меня, как только слушаютдруг друга люди взвода одного.И я почувствовал, как между душамисверкнула искра слова моего.У каждого поэта есть провинция.Она ему ошибки и грехи,все мелкие обиды и провинностипрощает за правдивые стихи.И у меня есть тоже неизменная,на карту не внесенная, одна,суровая моя и откровенная,далекая провинция — Война…<p>" Я был пехотой в поле чистом, "</p>Я был пехотой в поле чистом,в грязи окопной и в огне.Я стал армейским журналистомв последний год на той войне.Но если снова воевать…Таков уже закон:пускай меня пошлют опятьв стрелковый батальон.Быть под началом у старшинхотя бы треть пути,потом могу я с тех вершинв поэзию сойти.

Действующая армия, 1943-1944

<p>МОГИЛА ПИЛОТА</p>Осколки голубого сплаваВаляются в сухом песке.Здесь всё:                и боевая славаИ струйка крови на виске…Из боя выходила рота,Мы шли на отдых, в тишинуИ над могилою пилотаПочувствовали всю войну.Всю.   От окопов и до тыла,Ревущую, как ястребок.И отдых сделался постылымИ неуютным городок.Мы умираем очень просто,По нас оркестры не звенят.Пусть так у взорванного мостаНайдут товарищи меня.<p>" На снегу белизны госпитальной "</p>На снегу белизны госпитальнойумирал военврач, умирал военврач.Ты не плачь о нем, девушка,                 в городе дальнем,о своем ненаглядном, о милом не плачь.Наклонились над ним два сапера с бинтами,и шершавые руки коснулись плеча.Только птицы кричат в тишине за холмами.Только двое живых над убитым молчат.Это он их лечил в полевом медсанбате,по ночам приходил, говорил о тебе,о военной судьбе, о соседней палатеи опять о веселой военной судьбе.Ты не плачь о нем,                 девушка, в городе дальнем,о своем ненаглядном, о милом не плачь...Одного человека не спас военврач —он лежит на снегу белизны                         госпитальной.

1945, Венгрия

<p>" Мы не от старости умрем, — "</p>Мы не от старости умрем, —от старых ран умрем.Так разливай по кружкам ром,трофейный рыжий ром!В нем горечь, хмель и ароматзаморской стороны.Его принес сюда солдат,вернувшийся с войны.Он видел столько городов!Старинных городов!Он рассказать о них готов.И даже спеть готов.Так почему же он молчит?..Четвертый час молчит.То пальцем по столу стучит,то сапогом стучит.А у него желанье есть.Оно понятно вам?Он хочет знать, что было здесь,когда мы были там…

1946

<p>БАЛЛАДА О ДРУЖБЕ</p>

Похожие книги