Читаем Стихотворения. Ламия, Изабелла, Канун св. Агнессы и другие стихи онлайн бесплатно

Стихотворения. Ламия, Изабелла, Канун св. Агнессы и другие стихи

В книгу вошли полностью первый (1817) и последний (1820) из трех вышедших при жизни Джона Китса (1795-1821) его поэтических сборников. В "Дополнениях" помещены фрагменты поэмы "Эндимион", разрозненные стихотворения поэта и его избранные письма. Издание впервые представляет русскому читателю в столь широком охвате главное из творческого наследия поэта.

Серия: Литературные памятники

Автор Неизвестeн

Поэзия / Классическая поэзия

Джон КитсСтихотворения«Ламия», «Изабелла», «Канун св. Агнесы» и другие стихи

СТИХОТВОРЕНИЯ (1817)<a l:href="#n1" type="note">[1]</a>СТИХОТВОРЕНИЯПОСВЯЩЕНИЕ. ЛИ ХЕНТУ, ЭСКВАЙРУ<a l:href="#n2" type="note">[2]</a>Краса и слава не вернутся к нам:Не видеть больше утренней порою,Как вьется пред смеющейся зарею,Венком сплетаясь, легкий фимиам;5 Не встретить нимф, спешащих по лугамНежноголосой праздничной толпоюКолосьями, цветами и листвоюУкрасить Флоры ранний майский храм.Но есть еще высокие мгновенья —10 И благодарен буду я судьбеЗа то, что в дни, когда под тихой сеньюНе ищут Пана на лесной тропе,Бесхитростные эти приношеньяОтраду могут подарить тебе.

(Сергей Сухарев)

«Я ВЫШЕЛ НА ПРИГОРОК — И ЗАСТЫЛ...»<a l:href="#n3" type="note">[3]</a>

Зеленые края — приют поэтов...

Повесть о Римини[4]

Я вышел на пригорок — и застыл:Прохладный воздух неподвижен был,И на цветах, что взоры потупляютИ стебли так стыдливо изгибают5 От нежного дыханья ветерка, —Переливались, трепеща слегка,Алмазы прослезившейся денницы;И облаков белели вереницы,Как снежное руно овечьих стад,10 Что на лугах небесных сладко спят.Порой лишь проносился шелест краткий,Как будто сам покой вздыхал украдкой,Но тени легких веток и листвыНе шевелились средь густой травы.15 Я поглядел вокруг, и вид отрадныйНаполнил и насытил взор мой жадный:Дорога темной свежей полосойЗмеилась и терялась за чертой,И сочные кустарники на склонах20 Скрывали русла ручейков студеных.Так ясно видел я, так широко!Меркурием, несущимся легко,Я ощутил себя... И окрыленныйВесной цветущей — розовой, зеленой,25 Я начал собирать ее подаркиВ букет душистый, пышный, нежный, яркий.О майские цветы в жужжанье пчел!Вы красите и сад, и лес, и дол;Люблю, чтобы ракита золотая30 Вас осеняла, и трава густаяСтудила, и темнел бы мох под ней,Фиалками пронизан до корней.Мне нужен и орешник в колкой плетиШиповника, и легкие соцветья35 На жимолости, пьющей ветерок;И непременно — молодой росток,Какие тянутся близ древних буков,Из кряжистых корней, как стайка внуков.И пусть родник, что бьет из-под корней,40 Журчит о прелести своих детей,Лазурных колокольчиков; несчастный,Он слезы льет об их красе напрасной:Они умрут по прихоти людской,Оборваны младенческой рукой.45 Но где же ваши жаркие зрачки,Златые ноготки?С лучистых век стряхните влажный сон:Великий АполлонСам повелел в честь вашего рожденья50 Под звуки арф устроить песнопенья!Когда же вновь он поцелует вас,Отрада сердца моего и глаз, —Поведайте ему, что в вашем блескеМне чудятся его сиянья всплески.55 Вот дикого горошка стебелькиНа цыпочки привстали: их цветки,Как розовые бабочки, крылаты,Но тоненькие пальцы крепко сжаты.Постой чуть-чуть на гнущихся мостках60 Над ручейком, в прибрежных тростниках, —Какая голубиная истомаВ природе, движущейся невесомо!Как тихо вдоль излучины течетЗдесь ручеек: ни звука не шепнет65 Ветвям склоненным! Как неторопливоПлывут травинки через тень от ивы!Успеешь два сонета прочитать,Пока вода их вынесет опятьНа быстрину, где свежее теченье70 Бормочет камушкам нравоученья.Там, извиваясь, пескари стоятНавстречу струям, и блаженство длятВ лучах горячих, смешанных с прохладой,И не насытившись своей усладой,75 Брюшком в песок ложатся отдохнутьНа чистом дне; лишь руку протянуть —Исчезнут вмиг, но стоит отвернуться —Тотчас же осмелеют и вернутся.Малютки-волны забегают в зной80 Под бережок, где в зелени резнойОни остынут и, в прохладе нежась,Подарят зелени питье и свежесть:Таков обычай истинных друзей —Питать друг друга щедростью своей.85 Порой щеглы посыплются гурьбоюС ветвей, нависших низко над водою,Попьют чуть-чуть, встряхнутся, щебетнут,Пригладят перышки — и вдруг порхнут,Как дети, прочь — и зарябит, мелькая,90 Окраска крыльев черно-золотая.Ах, если средь подобной красотыВнезапный звук прервет мои мечты,Пусть это будет милый шелест платьяНад легкой одуванчиковой ратью,95 Разбитой в пух, — и легкий ритм шаговСреди упругих стеблей и цветов.Каким она румянцем вспыхнет нежным,Застигнута в раздумье безмятежном!Как улыбнется, не подняв очей,100 Когда я помогу через ручейЕй перейти... О нежное касаньеЕе руки, и легкое дыханье,И из-под русых прядей быстрый взгляд,Когда она оглянется назад!105 Что далее? Вечернее свеченьеРосистых примул, — здесь отдохновеньеНайдет надолго взгляд; забыться сномСознанье бы могло, когда б кругомБутоны на глазах не раскрывались110 И мотыльки вкруг них не увивались;Когда б не серебристая каймаНад облачком; и вот луна сама,Сияя, в небосвод вплывает синий...О ты, поэтов светлая богиня,115 Всех нежных душ отрада и краса!Ты в серебре купаешь небеса,Сливаешься с хрустальными ручьями,С росой в листве, с таинственными снами,Хранишь затворников и мудрецов,120 Мечтателей бродячих и певцов.Хвала твоей улыбке благосклонной,Что к вымыслам склоняет ум бессонный;Вбирая твой благословенный свет,Философ мыслит и творит поэт.125 За строгим рядом строчек стихотворныхНам видятся изгибы сосен горных;Неспешное круженье плавных фразБоярышником обступает нас;Когда же вслед за сказкою летящей130 Мы мчим, вдыхая аромат пьянящий,Цветущий лавр и розы лепесткиПрохладою касаются щеки;Жасмин сплетается над головоюС шиповником и щедрою лозою135 Хмельного винограда; а у ногХрустальным голосом звенит поток.И все забыв, над миром мы взмываемИ по кудрявым облакам ступаем.Вот так певец безвестный воспарял,140 Что нам судьбу Психеи описалИ страсть Амура: первые касаньяИх губ и щек, и вздохи, и лобзанья,Объятий жар, и сладость пылких нег,И под устами трепет влажных век;145 Запретной лампы свет — исчезновенье —И гром и мрак — разлуку — злоключенья, —И как они блаженство обрелиИ Зевсу благодарность вознесли.Так пел и тот, кто, зелени завесу150 Раздвинув, приоткрыл нам тайны леса,Где заросли чуть слышно шелестят,Скрывая быстрых фавнов и дриад,Танцующих на солнечных полянахВ гирляндах и венках благоуханных.155 Испуг Сиринги он поведал нам,От Пана убегавшей по лесам;О нимфа бедная! О безутешныйВлюбленный бог! К нему лишь ропот нежныйДонесся из прибрежных тростников:160 Щемящий стон — или манящий зов.И древний бард, чьему воображеньюПредстал Нарцисс, к воде в изнеможеньеПриникший, — так когда-то брел и он,И вышел на прелестную как сон,165 Укромную поляну, где сиялоЛесное озерцо и отражалоЛазурь небес в своей чистейшей гладиИ диких веток спутанные пряди.И тут он увидал простой цветок:170 Неярок и печально одинок,Он над водою замер без движенья«И к своему тянулся отраженью,Не слыша ветра, из последних силТянулся, и томился, и любил.И бард стоял на этом месте чудном,Когда виденьем странным и подспуднымПеред его очами пронеслисьБедняжка Эхо и младой Нарцисс.Но где, но на каком краю вселенной180 Блуждал создатель песни вдохновенной,Той вечно юной, как чистейший ключ,Как светлый лунный луч,Что страннику в ночи дарит виденьяЧудесные — и неземное пенье185 Доносит от цветочных пышных гнездИ шелковистого сиянья звезд?О, далеко! за гранями земногоНашел поэт чарующее слово,И в тех волшебных далях встретил он190 Тебя, божественный Эндимион!Он, верно, был влюблен, тот бард старинный,И он стоял над миртовой долинойНа склоне Латма; ветер, легкокрыл,От алтаря Дианы доносил195 Торжественные гимны в честь богини,Вступающей в чертог свой звездно-синий.Был ясен лик ее, как детский взгляд,И жертвенного дыма ароматЕй сладок был, — но над судьбой жестокой,200 Над этой красотою одинокойПоэт златоголосый зарыдалИ Цинтии возлюбленного дал.Царица неба! светлая царица!Как ни единый светоч не сравнится205 С тобой, так нет предания светлей,Чем эта повесть о любви твоей.Какой язык, медовый и прозрачный,Сказать бы смог об этой ночи брачной?Сам Феб в тот вечер придержал коней210 И осветил улыбкою своейТвой томный взор, и робость, и желанье,И тайного блаженства ожиданье.Погожий вечер свежестью дышал,В мужей он бодрость юную вливал,215 И каждый шел, как воин под знамена,Как гордый Аполлон к подножью трона;А жены пылкой, трепетной красойСравнились бы с Венерою самой.Прохладного зефира дуновенье,220 Входя в дома, дарило исцеленьеБольным; кто был горячкой истомлен,Впал наконец в глубокий, крепкий сон, —И вскоре пробудился: лихорадка,Боль, жажда, — все исчезло без остатка,225 И взгляд веселый обращен к друзьям;А те, не веря собственным глазам,Воскресшего целуют и ласкают,И тормошат, и к сердцу прижимают.А юноши и девы в этот час230 Друг с друга не сводили ярких глазИ так стояли молча, без движенья,В тревожном и блаженном изумленье,Пока стихи не пролилися вдруг.Никто не умер от бесплодных мук,235 Но рокот строк, в тот миг произнесенных,Как шелковая нить, связал влюбленных.О Цинтия! Смолкает робкий стихЗдесь, на пороге радостей твоих.Поэт ли был рожден в ту ночь? Не знаю...Парить в мечтах я дальше не дерзаю.

(Марина Бородицкая)

ВСТУПЛЕНИЕ В ПОЭМУ<a l:href="#n5" type="note">[5]</a>О рыцарях я должен рассказать!С плюмажей белопенных ли начать?Мне видятся волшебные извивыПера, изысканны и горделивы:5 Молочную волну склоняет внизИ трепетно колеблет легкий бриз.Жезл Арчимаго[6] властью чудодейнойНе мог бы сотворить изгиб лилейныйСлепяще белоснежного пера...10 Сравню ли с ним я наши кивера?О рыцарях я должен рассказать!Вот в битву устремляется опятьОтважное копье. С высокой башниВзирает дева, как герой бесстрашный15 Разит ее обидчика: она,Восторженного трепета полна,Защитника приветствует с отрадой,В плащ кутаясь от утренней прохлады.Когда ж усталый рыцарь крепко спит,20 Его копье вода отобразитПод ясенем, средь неприметных гнезд:Их в гущине листвы свивает дрозд.Но буду ли рассказывать о том,Как мрачный воин яростным копьем,25 Насупив брови, грозно потрясает,Как древко в гневе бешено сжимает?Иль, войнам предпочтя суровый мир,Влеком он зовом чести на турнир,Где, зрителей искусством покоряя,30 Метнет копье рука его стальная?Нет, нет! Минуло все... И как дерзнуЯ тронуть лютни слабую струну,Чье эхо слышу меж камней замшелыхИ в темных залах замков опустелых?35 Сумею ль пир прославить — и винаБутыли, осушенные до дна?А на стене — доспехов мирный сонПод сенью шелком вышитых знамен;И славное копье, и шлем с забралом,40 И щит со шпорою на поле алом?Красавицы походкою неслышнойКругом обходят зал, убранством пышный,Иль стайками, беседуя, толпятся:Так в небесах созвездия роятся.45 Но не о них я должен рассказать!Вот смелый конь — он рыцарю под стать,И гордый всадник хваткою могучейОбуздывает нрав его кипучий.О Спенсер! На возвышенном челе50 Лишь лавр напоминает о земле;Приветлив взгляд и взмах бровей свободенКак ясный Феб, твой облик благороден.Твоим огнем душа озаренаИ трепетом возвышенным полна.55 Великий бард! Мне дерзости хватилоПризвать твой дух, чтоб благость осенилаМою стезю. Пусть, милостивый, он,Внезапностью смущен,Не возревнует, что другой поэт60 Пройдет тропой, где лучезарный следЛибертас[7] твой возлюбленный оставил.Я вымолю, чтоб он меня представилСмиренным в дерзновеньях новичкомИ преданным тебе учеником.65 Услышь его! Надеждой окрыленный,Я буду жить мечтой, что скоро склоныЗеленые увижу я холмовИ цитадели в зарослях цветов.

(Светлана Шик.)

КАЛИДОР<a l:href="#n8" type="note">[8]</a>ФРАГМЕНТ