Читаем Стихи и эссе онлайн бесплатно

Мишель Уэльбек

Стихи и эссе

Перевод с французского Ирины Кузнецовой

Из книги "Смысл борьбы"

***

Долгое единение с природой не в моей натуре

Слишком много беспорядка и всяческих зарослей, шмыгают какие-то существа.

Я люблю цитадели, построенные в лазури,

Мне нужна вечность - или уверенность в ней сперва.

Внимательный осмотр земляного покрова в сосновом бору позволяет выявить глубокую дисгармонию среди образующих его веточек, иголок и сучьев. Эта дисгармония, как показывает наблюдение, порождает целый особый мир, она же определяет судьбу насекомых. Насекомые скрещиваются, озабоченные выживанием, полностью зависящим от случайностей. Их общественная жизнь представляется ограниченной.

Я так и не смог принять до конца кантаты Иоганна-Себастьяна Баха

Слишком правильное в них соотношение звучанья и тишины,

А мне нужен вопль, поток разъедающей магмы, ощущение натиска и размаха,

Чтобы пробить безмолвие тьмы.

Мое поколение, похоже, открыло заново секрет музыки идеально ритмичной и, следовательно, идеально скучной. От музыки до жизни - один шаг. Не по заказу и не корысти ради, просто служа человечеству, я одну за другой зажигаю упрямо спички поэзии. К счастью, вирус СПИДа не дремлет.

ПОЛДЕНЬ

Улица Сюркуф блестит, как склянка,

В сетке ливня магазин колбас,

А влюбленная американка

Пишет другу сердца в Арканзас.

Жизнь струится за глотком глоток;

Под зонтами прячась близоруко,

Ищут выход - непростая штука

Смертные меж паникой и скукой

(Выброшен окурок в водосток).

Жизнь на малой высоте. Безлюдье.

Вялый темп бульдозера в траве.

Кончилась одна из интерлюдий

Час сидения в пустом кафе.

УБИЙСТВЕННОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ МИНИ-ЮБОК

Девушки в метро, легко ступая,

Порождают стресс и волны хмеля,

Адски соблазнительные в мае.

(Я ушел на службу без портфеля.)

Поискать любви в толпе вокзальной?

Или "сексуальных приключений"?

Нет, на вещи я смотрю реально,

Только временами столбенею.

Пломбы на вагонах, знаки "стоп"

Вдоль путей (маршрут Балар-Кретей).

Тут я попросту упал как сноп.

Был один из лучших майских дней.

Так весны открытье состоялось

Юбок сногсшибательный балет.

Времени почти не оставалось

(Но я знал: покоя плоти нет).

Из книги "Погоня за счастьем"

***

Бывают мгновения, когда буквально слышишь насмешливое шуршание времени, ускользающего среди тишины и уюта,

И смерть опережает нас по очкам.

Становится скучно, и соглашаешься ненадолго отвлечься от главного, сделать какое-то нудное, но необходимое дело, считая, что оно займет три минуты,

А после с тоской замечаешь, что два часа улетучились почему-то.

Время безжалостно к нам.

Иногда вечерами кажется, будто день пролетел за четверть часа, и, естественно, начинаешь думать о возрасте, торопиться,

Пытаешься блефовать, чтобы разом наверстать полгода, и не находишь ничего лучше, как опять исписать страницу,

Потому что - за вычетом редких моментов истории и нескольких личностей, чьи имена нам известны из книг,

Лучший способ обыгрывать время - не пытаться прожить в нем сполна, ловя каждый миг.

Место, где наши поступки вписываются в гармонию мира, где они волшебно последовательны и свободны от противоречий,

Где все наши "я" дружно шествуют рядом без раздоров и драм,

Где правит абсолют, где идеалы вечны,

Походка - танец, а слова - псалом,

Не существует на земле.

Но мы туда идем.

ОЩУЩЕНИЕ ХОЛОДА

Утро было светлым, чистым, как кристалл.

Ты терять свою свободу не хотела.

Ждал тебя, на птиц смотрел и знал:

Предстоит страданье, что бы я ни сделал.

***

I

Я катил на "пежо", на своем сто четвертом

(Двести пятый, конечно, машина покруче).

Капал дождь. Я не стану бороться, всё к черту!

А в кармане три франка и мелочи куча.

Я не знал, как мне быть: скоро съезд на Кольмар ,

Но разумно ли будет съезжать с автострады?

Пишешь ты: "Надоело. Ты псих и фигляр.

Всё, конец! Я по горло сыта этим адом".

В отношеньях, короче, возник холодок

Да, проходит любовь, это старая тема.

Но я духом не пал и, проверив гудок,

Затянул потихоньку мотив из "Богемы".

II

Немцы - свиньи, но асы по части дорог,

Так мой дед говорил, человек очень тонкий.

Я был близок к истерике, гнал на восток

И приветствовал гладкость германской бетонки.

Это было как бегство, я больше не мог,

Нервы сдали совсем от бессмысленной гонки.

Бак пустел, но до Франкфурта хватит и трети,

Там друзей заведу, и, сосиски жуя,

Будем с ними шутить и смеяться над смертью,

Обсуждать судьбы мира и смысл бытия.

Обогнав два фургона, везущие мясо,

Я запел, водворясь на своей полосе.

Ничему не конец! Замаячил над трассой

Образ радостей жизни в их зыбкой красе.

ОСТАВАТЬСЯ ЖИВЫМ

Руководство для начинающих

Сначала страдать

Мироздание кричит. Бетон чувствует

силу ударов, когда по нему бьют,

ломая стену. Бетон кричит. Трава

стонет на зубах животных. А человек?

Что ж говорить о человеке?

Мир - это непрерывно расширяющееся пространство страдания. В основе мира ядро страдания. Всякое существование есть разрастание и сжатие. Вещи страдают, пока не начинают быть. Небытие, прежде чем стать бытием, содрогается от боли: в отвратительных пароксизмах.

Живые организмы развиваются, усложняются, делаются разнообразнее, но их основа остается неизменной. Когда достигается определенный уровень сознания, раздается крик. С него начинается поэзия. Членораздельная речь также.

Первый поэтический импульс - обратиться к началу начал. То есть - к страданию.

Разновидности страдания, разумеется, заслуживают интереса, но это не главное. Всякое страдание годится, всякое страдание хорошо, всякое страдание приносит плоды, всякое страдание есть мир.

Годовалый Анри лежит на полу в грязном подгузнике; он орет. Мать, постукивая каблуками по плиткам пола, ходит мимо в поисках лифчика и юбки. Ей некогда, она опаздывает на свидание. Это маленькое орущее создание, копошащееся на полу в собственном дерьме, выводит ее из себя. Она тоже начинает орать. Анри заходится еще пуще. Она уходит.

У Анри отличный шанс стать поэтом.

Марку десять лет. Его отец умирает в больнице от рака. Этот полутруп, опутанный резиновыми трубками, - его отец. Только взгляд еще жив, он выражает страдание и страх. Марк тоже страдает. Ему тоже страшно. Он любит отца. Но ему уже начинает хотеться, чтобы отец поскорее умер, и он винит себя за это.

Марку следует потрудиться. Он должен развить в себе особый и весьма плодотворный вид страдания: Священное Чувство Вины.

Мишелю пятнадцать. Он ни разу не целовался с девочкой. Ему хочется танцевать с Сильви. Но Сильви танцует с Патрисом, и ей это явно нравится. Мишель застывает: музыка проникает в самую глубь его существа. Это великолепный медленный фокстрот, красоты необычайной. Он и не знал, что можно так сильно страдать. Его детство до сих пор было счастливым.

Мишелю никогда не забыть этот контраст между тем, что творится в его душе, окаменевшей от страдания, и потрясающей красотой музыки.

Мальчик развивается в правильном направлении.

Мир состоит из страдания потому, что он, в основе своей, свободен. Страдание есть необходимое следствие свободного взаимодействия частей системы. Вам надлежит это знать и говорить об этом.

Вам не грозит счесть страдание целью, к которой надо стремиться. Страдание есть, следовательно, быть целью не может.

Нанося нам рану за раной, жизнь чередует коварство с открытой жестокостью. Их надо уметь распознавать. Поупражняйтесь. Изучите эти формы досконально на собственном опыте. Разберитесь, в чем их различие и что между ними общего. Тогда многие противоречия разрешатся сами собой. Это добавит вашим словам силы и проникновенности.

Из-за специфики современной эпохи проявления любви сегодня практически сведены к нулю. Но идеал любви остается прежним. Пребывая, как всякий идеал, вне времени, он не может ни измениться, ни исчезнуть.

Отсюда несоответствие между идеалом и реальностью, вопиющий разлад, богатейший источник страдания.

Все решается в период отрочества. Если у вас сложилось представление о любви хоть сколько-нибудь близкое к идеальному, хоть сколько-нибудь благородное и возвышенное, вы пропали. Вас уже ничто не спасет, вам всегда будет мало того, что есть.

Если вы не встречаетесь с женщинами (оттого что вы застенчивы, некрасивы или по какой-либо иной причине), читайте женские журналы. Это обеспечит вам почти такой же накал страдания.

Прочувствовать до конца всю беспредельность отсутствия любви. Культивировать ненависть к самому себе. Ненависть к себе, презрение к другим. Ненависть к другим, презрение к себе. Все перемешать. Обобщить. В любых ситуациях заранее считать себя проигравшим. Мир как дискотека. Накапливать разочарования, чем больше, тем лучше. Научиться быть поэтом значит разучиться жить.

Можете любить свое прошлое, можете его ненавидеть, но оно всегда должно стоять у вас перед глазами. Надо достичь полного знания о самом себе. Тогда, постепенно, ваше глубинное "я" отделится и выскользнет к солнцу; а тело останется: распухшее, отечное, раздраженное - готовое к новым страданиям.

Жизнь - серия испытаний на прочность. Выдержать первые, срезаться на последних. Погубить свою жизнь, но не до конца. И страдать, всегда страдать. Научиться чувствовать боль всеми клетками своего тела. Каждый осколок мира должен ранить вас лично. Но вы обязаны остаться в живых - во всяком случае, на время.

Не пренебрегайте застенчивостью. Кое-кто даже считал ее единственным источником внутреннего богатства, и доля истины в этом есть. Потому что в момент расхождения между намерением и поступком происходят интереснейшие психологические явления. Человек, у которого это расхождение отсутствует, недалеко ушел от животного. Так что застенчивость - превосходный стартовый толчок для поэзии.

Развивайте в себе чувство обиды на жизнь. Горечь - необходимая составляющая всякого настоящего творчества.

Конечно, в какие-то минуты жизнь может вам показаться просто бестолково устроенной. Но горечь всегда должна быть под рукой, наготове - даже если вы предпочтете ее не выражать.

И постоянно возвращайтесь к истокам, которые суть страдание.

Когда вы почувствуете, что вызываете у окружающих испуганную жалость, смешанную с презрением, знайте: вы на верном пути. Можете начинать писать.

Использовать членораздельную речь

Сила становится движением, когда

она приходит в действие и это действие

разворачивается во времени.

Если вам не удастся выразить свое страдание во вполне определенной, четко структурированной форме, вам крышка. Страдание сожрет вас живьем изнутри, раньше чем вы успеете что-либо написать.

Структура - единственное спасение от самоубийства. К тому же самоубийство не решит ваших проблем. Представьте себе на минутку, что Бодлеру в двадцать пять лет удалась попытка самоубийства.

Верьте в структуру. Верьте в древние законы метрики. Версификация - мощный инструмент внутреннего освобождения.

Не считайте своим долгом изобретать новые формы. Новая форма - большая редкость. Одна на столетие - уже хорошо. И ее совсем не обязательно создает великий поэт. Поэзия не есть работа над языком, это не главная ее задача. Слова находятся в юрисдикции общества в целом.

Новые формы в большинстве своем создаются не на пустом месте, а отпочковываются со временем от старых. Инструмент подгоняется, прилаживается, претерпевает какие-то мелкие изменения. И новизна становится очевидна не сразу, а лишь на последнем этапе, когда произведение закончено. Этот процесс вполне сопоставим с эволюцией в животном мире.

Вначале вы испускаете нечленораздельные крики. Потом у вас часто будет возникать искушение к ним вернуться. Это нормально. Поэзия предшествует членораздельной речи.

Давайте волю крику всякий раз, когда чувствуете, что вас распирает. Это освежает, как купание в реке молодости. Но имейте в виду: если вы не научитесь хоть иногда выныривать из нее, вы погибнете. Запас прочности в нашем организме не беспределен.

В пароксизме боли вы не сможете писать. Но если чувствуете в себе силы, то все-таки попытайтесь. Результат, скорее всего, будет жалким. Скорее всего - но не обязательно.

Никогда не "работайте". Писать стихи - это не работа, это удел.

Если какая-то конкретная форма (к примеру, александрийский стих) требует от вас чрезмерных усилий, откажитесь от нее. Такие усилия никогда себя не оправдывают.

Но нельзя отказываться от усилия главного, постоянного, состоящего в том, чтобы не поддаваться апатии. Это усилие совершать необходимо.

В вопросах формы не стесняйтесь противоречить себе. Отклоняйтесь от избранного направления сколько угодно. Не слишком заботьтесь о том, чтобы иметь цельную "творческую индивидуальность": она и так у вас есть, хотите вы того или нет.

Не пренебрегайте ничем, что может дать вам хоть чуточку душевного равновесия. Счастье не для вас, это ясно, и ясно давно. Однако если вам вдруг подвернется какое-нибудь из его подобий, ловите его. Не раздумывая.

Все равно это ненадолго.

Ваша жизнь - сплошное страдание. Вы вознамерились выразить его в упорядоченной словесной форме. На этом этапе ваша задача - прожить как можно дольше.

Выжить

Литература все-таки единственный вид деятельности,

позволяющий не зарабатывать ни гроша, не рискуя стать посмешищем.

Жюль Ренар

Мертвый поэт писать не может. Отсюда необходимость оставаться живым.

Это довольно простое соображение, но следовать ему бывает порой нелегко. Особенно в периоды затянувшегося творческого бесплодия. Поддержание собственной жизни вдруг начинает казаться мучительно бессмысленным - ведь все равно уже ничего не написать.

Возразить тут можно только одно: вам не дано этого знать. И если вы трезво посмотрите правде в глаза, то вынуждены будете согласиться. Потому что истории известны самые невероятные случаи.

Если вам не пишется, это может быть предвестием перемены формы. Или темы. Или и того и другого. Или действительно предвестием вашей творческой смерти. Но вам это неведомо. Вам никогда не будет по-настоящему ясна та часть вас самих, которая побуждает вас писать. Она приоткроется для вас лишь в самых общих чертах, весьма противоречивых. Эгоизм или самоотверженность? Черствость или сострадание? Все объяснения выглядят на свой лад убедительно. И это лишний раз доказывает, что вы ничего не знаете. А раз не знаете, то и не ведите себя так, будто знаете. Перед вашим неведением, перед этой таинственной частью вашего существа будьте честны и смиренны.

И дело не только в том, что поэты, которые живут долго, больше успевают написать. Старость - время совершенно особых физических и психологических процессов, и обидно было бы это упустить.

Вместе с тем надо признать: выжить необычайно трудно. Теоретически можно избрать стратегию Пессоа: найти какую-нибудь скромную службу, ничего не публиковать и тихо ждать смерти.

Однако на деле это таит серьезные трудности: ощущение, что время уходит впустую, что вы не на своем месте, что вас недооценивают... Все это очень скоро станет невыносимо. Пьянство практически неизбежно. В итоге вас ждет желчность и озлобление, а за ними неминуемая апатия и полное творческое бесплодие.