Читаем Стихи онлайн бесплатно
Иннокентий Анненский
- 8 - Villa nazionale - В вагоне - В дороге - В открытые окна - Ванька-ключник в тюрьме - Ветер - Гармонные вздохи - Двойник - Декорация - Еще один - Идеал - Конец осенней сказки - Который? - Кулачишка - Листы - Лунная ночь в исходе зимы - Май - Музыка отдаленной шарманки - На воде - На пороге - Ненужные строфы - Ноябрь - Опять в дороге - Палимая огнем недвижного светила... - Первый фортепьянный сонет - Перед закатом - Петербург - Под новой крышей - Поэзия (Над высью пламенной Синая...) - Поэзия (Пусть для ваших открытых сердец...) - Призраки - С четырех сторон чаши - Свечка гаснет - Сентябрь - Смычок и струны - Снег - Сонет (Когда весь день свои костры...) - Среди миров - Старые эстонки - Там - То было на Валлен-Коски - Тоска припоминания - Трактир жизни - У гроба - Утро (Эта ночь бесконечна была...) - Хризантема - Электрический свет в аллее
СРЕДИ МИРОВ Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя... Не потому, чтоб я Ее любил, А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело, Я у Нее одной молю ответа, Не потому, что от Нее светло, А потому, что с Ней не надо света. 1901 Поэзия Серебряного Века. Москва, "Художественная Литература", 1991.
ПРИЗРАКИ И бродят тени, и молят тени:
"Пусти, пусти!" От этих лунных осеребрений
Куда ж уйти?
Зеленый призрак куста сирени
Прильнул к окну... Уйдите, тени, оставьте, тени,
Со мной одну...
Она недвижна, она немая,
С следами слез, С двумя кистями сиреней мая
В извивах кос...
Но и неслышным я верен теням,
И, как в бреду, На гравий сада я по ступеням
За ней сойду...
О бледный призрак, скажи скорее
Мои вины, Покуда стекла на галерее
Еще черны.
Цветы завянут, цветы обманны,
Но я... я - твой! В тумане холод, в тумане раны
Перед зарей... Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е. Поэтическая антология по истории русского стиха. Составитель В.Е.Холшевников. Ленинград, Изд-во Ленинградского университета, 1967.
В ВАГОНЕ Довольно дел, довольно слов, Побудем молча, без улыбок, Снежит из низких облаков, А горний свет уныл и зыбок.
В непостижимой им борьбе Мятутся черные ракиты. "До завтра,- говорю тебе,Сегодня мы с тобою квиты".
Хочу, не грезя, не моля, Пускай безмерно виноватый, Глядеть на белые поля Через стекло с налипшей ватой.
А ты красуйся, ты - гори... Ты уверяй, что ты простила, Гори полоской той зари, Вокруг которой все застыло. Поэзия Серебряного Века. Москва, "Художественная Литература", 1991.
СМЫЧОК И СТРУНЫ Какой тяжелый, темный бред! Как эти выси мутно-лунны! Касаться скрипки столько лет И не узнать при свете струны!
Кому ж нас надо? Кто зажег Два желтых лика, два унылых... И вдруг почувствовал смычок, Что кто-то взял и кто-то слил их.
"О, как давно! Свкозь эту тьму Скажи одно: ты та ли, та ли?" И струны ластились к нему, Звеня, но, ластясь, трепетали.
"Не правда ль, больше никогда Мы не расстанемся? довольно?.." И скрипка отвечала да, Но сердцу скрипки было больно.
Смычок все понял, он затих, А в скрипке эхо все держалось... И было мукою для них, Что людям музыкой казалось.
Но человек не погасил До утра свеч... И струны пели... Лишь солнце их нашло без сил На черном бархате постели. Серебряный век русской поэзии. Москва, "Просвещение", 1993.
ТО БЫЛО НА ВАЛЛЕН-КОСКИ То было на Валлен-Коски. Шел дождик из дымных туч, И желтые мокрые доски Сбегали с печальных круч.
Мы с ночи холодной зевали, И слезы просились из глаз; В утеху нам куклу бросали В то утро в четвертый раз.
Разбухшая кукла ныряла Послушно в седой водопад, И долго кружилась сначала Всё будто рвалася назад.
Но даром лизала пена Суставы прижатых рук,Спасенье ее неизменно Для новых и новых мук.
Гляди, уж поток бурливый Желтеет, покорен и вял; Чухонец-то был справедливый, За дело полтину взял.
И вот уж кукла на камне, И дальше идет река... Комедия эта была мне В то серое утро тяжка.
Бывает такое небо, Такая игра лучей, Что сердцу обида ку 1000 клы Обиды своей жалчей.
Как листья тогда мы чутки: Нам камень седой, ожив, Стал другом, а голос друга, Как детская скрипка, фальшив.
И в сердце сознанье глубоко, Что с ним родился только страх, Что в мире оно одиноко, Как старая кукла в волнах... [1909] Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
ЛУННАЯ НОЧЬ В ИСХОДЕ ЗИМЫ Мы на полустанке, Мы забыты ночью, Тихой лунной ночью, На лесной полянке... Бред - или воочью Мы на полустанке И забыты ночью? Далеко зашел ты, Паровик усталый! Доски бледно-желты, Серебристо-желты, И налип на шпалы Иней мертво-талый. Уж туда ль зашел ты, Паровик усталый? Тишь-то в лунном свете, Или только греза Эти тени, эти Вздохи паровоза И, осеребренный Месяцем жемчужным, Этот длинный, черный Сторож станционный С фонарем ненужным На тени узорной? Динь-динь-динь - и мимо, Мимо грезы этой, Так невозвратимо, Так непоправимо До конца не спетой, И звенящей где-то Еле ощутимо. 27 марта 1906, почтовый тракт Вологда - Тотьма Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ТОСКА ПРИПОМИНАНИЯ Мне всегда открывается та же Залитая чернилом страница. Я уйду от людей, но куда же, От ночей мне куда схорониться?
Все живые так стали далеки, Все небытное стало так внятно, И слились позабытые строки До зари в мутно-черные пятна.
Весь я там в невозможном ответе, Где миражные буквы маячут... ...Я люблю, когда в доме есть дети И когда по ночам они плачут. 100 Стихотворений. 100 Русских Поэтов. Владимир Марков. Упражнение в отборе. Centifolia Russica. Antologia. Санкт-Петербург: Алетейя, 1997.
* * * (Музыка отдаленной шарманки)
Падает снег, Мутный и белый и долгий, Падает снег, Заметая дороги, Засыпая могилы, Падает снег... Белые влажные звезды! Я так люблю вас, Тихие гостьи оврагов!
Холод и нега забвенья Сердцу так сладки... О, белые звезды... Зачем же, Ветер, зачем ты свеваешь, Жгучий мучительный ветер, С думы и черной и тяжкой, Точно могильная насыпь, Белые блестки мечты?.. В поле зачем их уносишь?
Если б заснуть, Но не навеки, Если б заснуть Так, чтобы после проснуться, Только под небом лазурным... Новым, счастливым, любимым... 1900 Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е. Поэтическая антология по истории русского стиха. Составитель В.Е.Холшевников. Ленинград, Изд-во Ленинградского университета, 1967.
ПЕРВЫЙ ФОРТЕПЬЯННЫЙ СОНЕТ Есть книга чудная, где с каждою страницей Галлюцинации таинственно свиты: Там полон старый сад луной и небылицей, Там клен бумажные заворожил листы,
Там в очертаниях тревожной пустоты, Упившись чарами луны зеленолицей, Менады белою мятутся вереницей, И десять реет их по клавишам мечты.
Но, изумрудами запястий залитая, Меня волнует дев мучительная стая: Кристально чистые так бешено горды.
И я порвать хочу серебряные звенья... Но нет разлуки нам, ни мира, ни забвенья, И режут сердце мне их узкие следы... 1904 Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
СНЕГ Полюбил бы я зиму, Да обуза тяжка... От нее даже дыму Не уйти в облака.
Эта резанность линий, Этот грузный полет, Этот нищенский синий И заплаканный лед!
Но люблю ослабелый От заоблачных нег То сверкающе белый, То сиреневый снег...
И особенно талый, Когда, выси открыв, Он ложится усталый На скользящий обрыв,
Точно стада в тумане Непорочные сны На томительной грани Всесожженья весны. [1909] Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
КУЛАЧИШКА Цвести средь немолчного ада То грузных, то гулких шагов, И стонущих блоков, и чада, И стука бильярдных шаров.
Любиться, пока полосою Кровавой не вспыхнул восток, Часочек, покуда с косою Не сладился белый платок.
Скормить Помыканьям и Злобам И сердце, и силы дотла Чтоб дочь за глазетовым гробом, Горбатая, с зонтиком шла. Ночь с 21 на 22 мая 1906, Грязовец Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
ГАРМОННЫЕ ВЗДОХИ Фруктовник. Догорающий костер среди туманной ночи под осень. Усохшая яблоня. Оборванец на деревяшке перебирает лады старой гармоники. В шалаше на соломе разложены яблоки.
. . . . . . . . . . . . .
Под яблонькой, под вишнею Всю ночь горят огни,Бывало, выпьешь лишнее, А только ни-ни-ни.
Под яблонькой кудрявою Прощались мы с тобой,С японскою державою Предполагался бой.
С тех пор семь лет я плаваю, На шапке "Громобой",А вы остались павою, И хвост у вас трубой... . . . . . . . . . . . . . Как получу, мол, пенцию, В Артуре стану бой, Не то, так в резиденцию Закатимся с тобой... . . . . . . . . . . . Зачем скосили с травушкой Цветочек голубой? А ты с худою славушкой Ушедши за гульбой? . . . . . . . . . . . Ой, яблонька, ой, грушенька, Ой, сахарный миндаль,Пропала наша душенька, Да вышла нам медаль! . . . . . . . . . . . На яблоне, на вишенке Нет гусени числа... Ты стала хуже нищенки И вскоре померла. Поела вместе с листвием Та гусень белый цвет... . . . . . . . . . . . . . Хоть нам и всё единственно, Конца японцу нет. . . . . . . . . . . . . . Ой, реченька желты-пески, Куплись в тебе другой... А мы уж, значит, к выписке. С простреленной ногой... . . . . . . . . . . . . . Под яблонькой, под вишнею Сиди да волком вой... И рад бы выпить лишнее, Да лих карман с дырой. Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
ПЕТЕРБУРГ Желтый пар петербургской зимы, Желтый снег, облипающий плиты... Я не знаю, где вы и где мы, Только знаю, что крепко мы слиты.
Сочинил ли нас царский указ? Потопить ли нас шведы забыли? Вместо сказки в прошедшем у нас Только камни да страшные были.
Только камни нам дал чародей, Да Неву буро-желтого цвета, Да пустыни немых площадей, Где казнили людей до рассвета.
А что было у нас на земле, Чем вознесся орел наш двуглавый, В темных лаврах гигант на скале,Завтра станет ребячьей забавой.
Уж на что был он грозен и смел, Да скакун его бешеный выдал, Царь змеи раздавить не сумел, И прижатая стала наш идол.
Ни кремлей, ни чудес, ни святынь, Ни миражей, ни слез, ни улыбки... Только камни из мерзлых пустынь Да сознанье проклятой ошибки.
Даже в мае, когда разлиты Белой ночи над волнами тени, Там не чары весенней мечты, Там отрава бесплодных хотений. Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
СТАРЫЕ ЭСТОНКИ (Из стихов кошмарной совести)
Если ночи тюремны и глухи, Если сны паутинны и тонки, Так и знай, что уж близко старухи, Из-под Ревеля близко эстонки.
Вот вошли,- приседают так строго, Не уйти мне от долгого плена, Их одежда темна и убога, И в котомке у каждой полено.
Знаю, завтра от тягостной жути Буду сам на себя непохожим... Сколько раз я просил их: "Забудьте..." И читал их немое: "Не можем".
Как земля, эти лица не скажут, Что в сердцах похоронено веры... Не глядят на меня - только вяжут Свой чулок бесконечный и серый.
Но учтивы - столпились в сторонке... Да не бойся: присяд 1000 ь на кровати... Только тут не ошибка ль, эстонки? Есть куда же меня виноватей.
Но пришли, так давайте калякать, Не часы ж, не умеем мы тикать. Может быть, вы хотели б поплакать? Так тихонько, неслышно... похныкать?
Иль от ветру глаза ваши пухлы, Точно почки берез на могилах... Вы молчите, печальные куклы, Сыновей ваших... я ж не казнил их...
Я, напротив, я очень жалел их, Прочитав в сердобольных газетах, Про себя я молился за смелых, И священник был в ярких глазетах.
Затрясли головами эстонки. "Ты жалел их... На что ж твоя жалость, Если пальцы руки твоей тонки, И ни разу она не сжималась?
Спите крепко, палач с палачихой! Улыбайтесь друг другу любовней! Ты ж, о нежный, ты кроткий, ты тихий, В целом мире тебя нет виновней!
Добродетель... Твою добродетель Мы ослепли вязавши, а вяжем... Погоди - вот накопится петель, Так словечко придумаем, скажем..."
Сон всегда отпускался мне скупо, И мои паутины так тонки... Но как это печально... и глупо... Неотвязные эти чухонки... [1906] Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
КОНЕЦ ОСЕННЕЙ СКАЗКИ Неустанно ночи длинной Сказка черная лилась, И багровый над долиной Загорелся поздно глаз;
Видит: радуг паутина Почернела, порвалась, В малахиты только тина Пышно так разубралась.
Видит: пар белесоватый И ползет, и вьется ватой, Да из черного куста
Там и сям сочатся грозди И краснеют... точно гвозди После снятого Христа.
* Вариант ст. 13: "Нагло-красны... точно гвозди."
Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ СВЕТ В АЛЛЕЕ О, не зови меня, не мучь! Скользя бесцельно, утомленно, Зачем у ночи вырвал луч, Засыпав блеском, ветку клена?
Ее пьянит зеленый чад, И дум ей жаль разоблаченных, И слезы осени дрожат В ее листах раззолоченных,
А свод так сладостно дремуч, Так миротворно слиты звенья... И сна, и мрака, и забвенья... О, не зови меня, не мучь! Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
СЕНТЯБРЬ Раззолочённые, но чахлые сады С соблазном пурпура на медленных недугах, И солнца поздний пыл в его коротких дугах, Невластный вылиться в душистые плоды.
И желтый шелк ковров, и грубые следы, И понятая ложь последнего свиданья, И парков черные, бездонные пруды, Давно готовые для спелого страданья...
Но сердцу чудится лишь красота утрат, Лишь упоение в завороженной силе; И тех, которые уж лотоса вкусили, Волнует вкрадчивый осенний аромат.
* По автографу под загл. "Осень". И тех, которые уж лотоса вкусили - по верованиям древних греков, цветок лотоса заставлял забыть о прошлом и даровал блаженство. Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
ЛИСТЫ На белом небе всё тусклей Златится горняя лампада, И в доцветании аллей Дрожат зигзаги листопада.
Кружатся нежные листы И не хотят коснуться праха... О, неужели это ты, Всё то же наше чувство страха?
Иль над обманом бытия Творца веленье не звучало, И нет конца и нет начала Тебе, тоскующее я?
* Авторское название - Листопад Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
СВЕЧКА ГАСНЕТ В темном пламени свечи Зароившись как живые, Мигом гибнут огневые Брызги в трепетной ночи, Но с мольбою голубые Долго теплятся лучи В темном пламени свечи.
Эх, заснуть бы спозаранья, Да 1000 страшат набеги сна, Как безумного желанья Тихий берег умиранья Захлестнувшая волна. Свечка гаснет. Ночь душна... Эх, заснуть бы спозаранья... Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. Сер.: Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1990.
В ОТКРЫТЫЕ ОКНА Бывает час в преддверьи сна, Когда беседа умолкает, Нас тянет сердца глубина, А голос собственный пугает,
И в нарастающей тени Через отворенные окна, Как жерла, светятся одни, Свиваясь, рыжие волокна.
Не Скуки ль там Циклоп залег, От золотого зноя хмелен, Что, розовея, уголек В закрытый глаз его нацелен?
