Денис НовиковНесут свои дары тропою канителиВерблюды и волхвы в барханах карамели,Завета и звезды блистательный союз.Се дерево сосна — как заменитель ели.— Не бойся ничего. — А я и не боюсь.Я пристально слежу, как птица у скамейкиПо темечку январь, по зернышку клюет.И в правилах игры составленной партейкиИмею я резон на три своих копейки:Была бы кость цела, а мясо нарастет.СумеркиСумерки — это Гомер,Первая смена.Сумерки, например,Остров, другая Елена.Или чужие за стенкой шаги,В смысле — таланты.Сумерки — это кругиВ сумерках Данте.Это волна на волну,Чистой воды мелодрама.Сумерки гасят лунуВ куполе храма.И, наконец, человек у колоннГде-то под кожейЧует, что, в сущности, он —Сумерки тоже.Время грачейДо недели страстной две бесстрастных недели.Дело пахнет весной, где большая вода.И не видно грачей, но они прилетели.Потому что грачи прилетают всегда.Я сегодня один. Ветер хлопает дверью,Ветер чем то стучит на манер калаша.У моей у природы взъерошены перья,Уцепилась за ветку, по птичьи, душа.Уцепилась за ветку душа-невеличка,И, по правде сказать, я сегодня ничей.Возвращаться с небес неплохая привычка.Я смотрю на часы: на часах — время Че.На огни, как дозорный, смотрю за рекою,На безлюдный бульвар, на подснежник-пакет.Я пытаюсь понять, что за время такое,Понимая прекрасно, что времени нет.* * *Однажды я устал от пьянства.Потом просох от пьяных слез.Труху словесную в пространствоМело метелками берез.Я понял там интуитивно,Устав, как водится, вконец,Что жизнь настолько же противна,Насколько портится жилец.И с тем, гуляя подле храма,Следил полеты птичьих стай.Когда со мной гуляла дама,Лежал на даме горностай.Когда гуляли мы с Катуллом,Я брал перо на караул.И мнилось мне, что все уснуло,Что я внутри всего уснул.СонЯ вижу сон и вижу, что не сплю.Моя жена, которую люблю,Которой нет и не было когда-то,Жена моя изрядно конопатаИ это цигель, цигель ай-лю-лю.Забавный сон — он делает мне честь.Жена, откуда взятая невесть,Не может на меня налюбоваться.Как будто ей наутро просыпаться —Жене моей, которая не есть.Моей жене, в моём просторном сне,Где лишний раз не скрипнет половица,Живётся замечательно вполне.Но что ей снится? Господи, что снитсяМоей несуществующей жене?Наверно, тёща. К ней на пирогиЕщё ходить, пожалуй, что придётся.Жена моя, цитируя Айги,Над вымыслом хохочет и трясётся.Счастливая, и думать не моги.* * *На небе выберу звезду.Смотреть под ноги скулы сводит.Я целый год чего-то жду,А ничего не происходит.Ни петь, ни плакать, ни кричать,Ни Боже мой, ни в хлам напиться.На всё наложена печать.И ожиданье длится, длится…И треплет время в бахрому,Как ветер флаги, там, снаружи.Где я не нужен никому,Где мне никто, увы, не нужен.НеоконченноеОднажды вечером ты встретила меня,И, Бог свидетель, мир не содрогнулся.Спасибо за компанию, но всё жеЯ снова здесь и вновь люблю жасмин.И белый стих, как белой плоти запах,Меня тревожит, может, не напрасно.И самое — нелепица пророчеств —Люби и ты какой-нибудь цветок.Однажды вечером пустующий мотельПокинут двое…* * *Сверху видно не дальше детства.Снег почти покрывает страхи.Фотографии лицедейство —У меня девятнадцать твоих фотографий.Куртуазных твоих тростинокВ обертонах трепетной лани.Если это желаний снимок,У меня девятнадцать таких желаний.Девятнадцать фигур у меня для речиИ пунктир классической коды:Снег, летящий который вечерНа озимые всходы.* * *И был последний лета день.Печаль, как тень от козырька,Мою небритую морденьОблагородила слегка.Глаза и мысль, с кровинкой гжель,Плели верёвочку с плющом.— Я не люблю тебя уже…— Не любишь ты меня ещё…Ещё врубил какой-то психШансон на весь улус-берке.И был последний лета штрихКофейным зёрнышком в руке.* * *Ты была такая голая,Что пришлось и мне раздеться.Я летел над Халхин-Голом.Ты летела по соседству.Потому, что мы — пилоты,Было счастье нам без малого.Было в нашем деле что-то,Что-то было в нём Шагалово.И была ещё страница,Где всплыла одна история…Всё, конечно, повторится.Повторится всё, не более.* * *Это Нечто цепляет за Что-то.Ничего непонятно — и пусть.Это осени первая нота,Это первая осени грусть.Это птичий исход под сурдинку,Одинокой до жути трубы.Это рвутся дождём паутинки,Это ниточки рвутся судьбы.И деревьям в стыдливой расцветкеОблетать, оголяя вину.Это ты ко мне тянешься веткой,Это я к тебе ветви тяну.* * *Снега холсты пастозного,Волжская магистраль.Тенью Ивана ГрозногоАстрахань брал февраль.И далеко до Нижнего,И до воды — земля:Ты возлюбила ближнегоБлиже, увы, меня.Впрочем, от века лирикамСнится у той сосны,Пальма одна из финикаВо глубине Апсны.Что хорошо, наверное,Вспомнить в конце зимы.Вспомнить, что мы не первые,Что не вторые мы.
