Читаем Стелла искушает судьбу онлайн бесплатно

Утро выдалось морозным и ясным. В который уже раз переночевав в зале ожидания на вокзале, Стелла (по паспорту Светлана Михайловна Богданова) не смогла себе отказать в удовольствии хоть одним глазком взглянуть на советский Голливуд и теперь стояла у стеклянной коробки проходной «Мосфильма», не имея ни малейшей надежды миновать надежный заслон и проскочить на территорию студии.

Ее пребывание в Москве подходило к концу: во-первых, почти не осталось денег, во-вторых, надоело ночевать на вокзалах, а в-третьих, она просто озверела от постоянно пристававших к ней неприятных типов. На ней точно было написано — не проходите мимо! Вот стоит глупенькая девочка, которую можно обмануть и обидеть…

Чавкнули железные врата, примыкавшие к стеклянной коробке проходной, и на выездную дорожку вырулил потрепанный автобус с надписью на боку «Киносъемочная». Из него вышла пожилая невысокая женщина с невзрачным, будто стертым лицом, недовольно осмотрелась и, покачав головой, деловито затрусила к проходной.

Поднявшись по выщербленным ступеням, она приоткрыла дверь и крикнула в глубину помещения:

— Ну что такое? Договорились же у входа!

— Так холодно же, Светлана Ивановна! — широко улыбаясь, пояснил, выходя, пожилой мужчина с чемоданчиком в руке. — Вот мы тут и греемся…

— В автобус, скорее! У нас и так полчаса опоздания, а вы…

Ее перебила выпорхнувшая на ступени женщина в длинной каракулевой шубе:

— Света, милая, опять ты волнуешься? А ведь не хуже нас знаешь, что в кино опоздать нельзя. Вот посмотришь, приедем и полдня сачковать будем…

Стелла, точно только сейчас ощутив, что на улице двадцатиградусный мороз, зябко поежилась и стянула у горла воротник потрепанной черной кроличьей шубки. Какими прекрасными ей казались люди, садившиеся в автобус с завораживающей надписью «Киносъемочная». Ведь это несомненно были актеры!

Вот прошел тот пожилой мужчина с чемоданчиком, бережно поддерживая под руку даму не первой молодости, ярко накрашенную, но державшуюся очень скромно, следом двигался красавец лет сорока с выразительным мужественным лицом, которое украшала седеющая борода, его несколько потрепанная, но еще шикарная шуба была распахнута, точно он вовсе не чувствовал пронизывающего холода, но его глаза… Что-то в них такое было… Стелле показалось, что в них светится непреходящая, затаенная боль… Но подумать об этом она не успела — появился совершенно потрясающий дядька, высоченный, лысый (он почему-то держал свою шапку в руке), его губы кривила неописуемая ухмылка.

— Светлан-Ванна! Не понравится — сбегу! На мой век ролей покойников хватит!

— Новиков, не бузи! — благодушно отозвалась та невысокая невзрачная женщина, что приехала на автобусе. Она явно командовала тут парадом.

Сейчас она стояла на ступенях проходной и что-то тихо говорила женщине в каракулевой шубке, которая жадно, точно в последний раз в жизни, курила.

— Да знаю я твои штучки, Свет! — вдруг громко и недовольно объявила «каракулевая», поправляя съехавший белый платок-паутинку. — Пока сценарий не прочитаю… Думаешь, я забыла, как ты меня в прошлый раз на трубу в оранжерее посадила? А по ней, между прочим, горячая вода текла! И висела я под самым потолком и парилась, как макака африканская, а я высоты боюсь! Не по твоему ли приказу сволочи ассистенты лестницу убрали?!

Светлана Ивановна явно смутилась:

— Но, Ира…

Та только отмахнулась.

Стелла слушала разговор стоявших рядом женщин с нескрываемым интересом. Вдруг она заметила, что «каракулевая» Ира смотрит на нее. Причем как-то странно, оценивающе, что ли?

— Свет, посмотри-ка! — Совершенно не стесняясь, женщина показала на Стеллу пальцем.

— А что?

— Посмотри, какая девуля стоит. В шубе, а шляпка летняя.

Стелла залилась краской. Вовсе ее фетровая шляпка не была летней, вот разве что украшавшая ее пестрая лента…

— Светка, ты посмотри, как она на Загурскую похожа! Тебе ведь за дублершу Михаил памятник золотой поставит… в своем саду.

— Н-да… Пожалуй… Но как я ее оформлю?

— Света! — возмущенно и даже укоризненно воскликнула «каракулевая». — Мне тебя учить?! Кстати, Гордиенко не явилась — вот тебе и замена…

Стелла почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Несмотря на жуткий холод, ее обдала волна жара и бедняжка покрылась потом…

— Девушка! Да-да, именно вы… — Видимо, «каракулевой» удалось убедить Светлану Ивановну. — Вы хотите сниматься в кино?

Онемевшая Стелла, встрепенувшись, шагнула вперед, поскользнулась, нелепо взмахнула руками и рухнула на ледяную тропинку, ведущую от лестницы проходной. «Каракулевая» спустилась и протянула ей руку. Однако Стелла так и осталась сидеть на предательски накатанном льду. С трудом проглотив лохматый и вязкий комок, вдруг зашевелившийся в горле, она, взмахнув длинными черными ресницами, уставилась на всемогущую «богиню» Светлану-Ванну до невозможности яркими зеленовато-голубыми глазами и едва слышно прошептала:

— Конечно хочу!

И ее услышали.

Стелла любила кататься на лыжах. С этого, пожалуй, все и началось. Однажды, выехав на прогулку, она случайно оказалась на лыжне рядом с Сережей — этот парень учился с ней в одной группе и являл собой ровно пятьдесят процентов лиц мужеского пола, наличествовавших в оной учебной единице. Они болтали о том о сем, пока он не заговорил на тему, которая едва ли не более всех других волновала Стеллу: как пробиться в кино?

На его взгляд, все было очень просто, если, конечно, иметь талант, которого он-то как раз в себе и не ощущал. Достаточно поехать в Москву, прийти к его знакомому студенту, который давно уже подрабатывает, снимаясь в массовках, и попросить его помочь. Ну и, естественно, он не сомневался, что такая красивая и способная Стелла будет замечена сразу и… Что «и», он толком не знал, но был свято уверен: ее ждет успех! Она же такая необыкновенная… А здесь она только время теряет. Ведь ей уже девятнадцать, а годы идут…

Пожалуй, Стелла разделяла его убежденность. Только сама себе боялась признаться в том, что просто чувствует, как гибнет, засыхает ее душа в пермской Тмутаракани.

Она, как всегда, успешно сдала все экзамены. Отыграла премьеру в спектакле, который одновременно являлся курсовой работой, и… покатила в Москву. В ее распоряжении было две недели.

Приятель Сергея, к которому она заявилась неожиданно, как снег на голову, жил не один, а с мамой, причем в ближайшие дни собирался жениться. Его невеста (впрочем, тогда Стелла еще не знала, что это — невеста), устроив безобразный скандал, испарилась, и на сцену выплыла Витина мама. Она очень тактично объяснила пришелице, что ее появление, мягко говоря, всех не устраивает. А Витя добавил, что ему просто некогда сейчас заниматься трудоустройством незнакомых девушек и, вообще, печкой улицу не натопишь…

Стелла оказалась на той самой улице, которую наотрез отказался отапливать Витя. Неделю она скиталась по городу (одно радовало: она таки успела посмотреть столицу), ночевала на вокзалах, причем в первую же ночь ее обокрали, к счастью, в сумке лежала только часть денег, так что вытащили не все; ела в дешевых столовках, грелась в кино и в музеях и… упорно не хотела возвращаться в Пермь, в свою общагу… Надеяться было не на что, но она упрямо надеялась. На что? На чудо?

Автобус жалобно скрипел, сотрясаясь на ухабах. Увлеченная своими мыслями, Стелла и не заметила, как они выехали на усыпанные снегом просторы Подмосковья.

Господи, она даже не поинтересовалась, куда это ее везут. Но здесь как будто неприятностей ожидать не приходилось: ну, в худшем случае, если она не подойдет, отправят обратно… Интересно, какую роль ей предложат? Если раздеваться придется, она откажется! Очень ей это надо!

Она взглянула на Светлану Ивановну, о чем-то мирно беседовавшую с Ириной, и подумала: вот живут же люди! В кино снимаются и вроде бы даже не понимают своего счастья! Вон у Ирины какое недовольное лицо… Подумаешь, на трубе посидела… Что такого, если по роли надо? Ох, ей бы хоть маленькую роль… Уж она бы себя показала…

И Стелла закачалась на волнах золотых грез, так удачно сочетавшихся с тряской, толчками и бросками, которые, несмотря на все усилия несомненно опытного водителя, изводили всех пассажиров автобуса.

— Эй! Красавица!

Стеллу кто-то мягко потряс за плечо. Она испуганно сжалась — впечатления, оставленные неделей скитаний, четко отпечатались в ее мозгу, и теперь она всегда ожидала самых невероятных неприятностей, где бы ни находилась, к тому же она замечталась и просто забыла… О, она же едет в замечательном автобусе с невероятной надписью на боку «Киносъемочная», полном актеров — прекрасных добрых людей, а замечательная Светлана Ивановна взяла ее с собой сниматься в кино… А это ей не приснилось? Стелла опасливо приоткрыла один глаз. Рядом с ней сидела «каракулевая» Ирина в сбившемся на плечи платке-паутинке и добродушно, но чуть насмешливо улыбалась.

Стелла почему-то опасливо посмотрела ей за плечо и, не увидев там сурового дядьку, готового вывести ее вон, вышвырнуть из замечательного автобуса, ехать в котором она, по здравому размышлению, не имела никакого права, облегченно, с шумом вздохнула.

— Проснулась, подруга?

— Да…

— Как тебя зовут-то хоть?

— Стелла.

Что-то в лице Ирины неуловимо изменилось на мгновение, она будто поперхнулась, и у Стеллы вдруг возникло ничем не подтвержденное — «каракулевая» была по-прежнему доброжелательна — подозрение, что та едва удерживается от смеха. Девушка гордо вскинула голову.

— Н-да, с фантазией у тебя предки, — как ни в чем не бывало продолжала Ирина. — Ну что? Поболтаем, звезда моя?

— А почему звезда? — удивилась Стелла.

— Потому что твое имя, по крайней мере с итальянского, переводится как «звезда»…

— А, — коротко и почему-то обиженно отозвалась девушка.

— Ну-ну, — уловив ее настроение, добродушно произнесла женщина, — так бывает — не знал, не знал и… забыл! Ты еще слишком молода, чтобы огорчаться по такому ничтожному поводу. Где грызешь гранит наук?

— В пермском культпросвете.

Ирина тихо присвистнула сквозь зубы:

— Ну занесло тебя, подруга… Так ты на каникулах?

— Да.

— У нас пять съемочных дней. Есть у тебя время? Впрочем, что я спрашиваю? — Ирина прекрасно понимала, что этой юной, поразительно хорошенькой девчонке мерещится — вот он, вот хвост удачи, его только ухватить надо! А там… И не знает, глупышка, что хвост этот если не лисий, то павлиний, а павлины так мерзко кричат… Задумавшись, Ирина не расслышала вопроса, который задала ей девушка, и переспросила: — Прости, что ты сказала?

— А вы где учитесь?

У Ирины округлились глаза, а затем и рот. Некоторое время она как будто не могла произнести ни слова, а потом вдруг отчаянно, до слез захохотала.

Стелла, не понимавшая причин столь бурного веселья, в растерянности огляделась по сторонам. На Ирину несколько неодобрительно посмотрели задремавшие было пожилые супруги, оглянулся лысый и точно за компанию фыркнул, Светлана Ивановна пожала плечами и отвернулась, и только бородатый красавец как будто ничего не услышал…

— А что я такого сказала? — обиженно поинтересовалась Стелла.

— Ничего особенного, девочка. Просто мне казалось, что для вас — двадцатилетних… Тебе ведь лет девятнадцать?

— Да…

— Ну, так мне казалось, что для вас все, кому тридцатник стукнул, древние старики… и…

— А вам уже тридцать? — В зелено-голубых глазах Стеллы ясно читалось недоверие и даже обида — она не любила, когда ее так нелепо разыгрывали.

— Нет, девочка, мне не тридцать… — Голос Ирины зазвучал почему-то печально и глухо. — Мне тридцать восемь… И я вполне могла бы оказаться твоей мамой… Без особого напряга…

Высокое величественное здание с белыми колоннами появилось в конце подъездной аллеи, и Стелла от восторга даже зажмурила глаза. Все, происходившее с ней, казалось ей сказкой… Она не верила своим глазам! Как? Она будет сниматься в кино? Работать да еще и жить в этом дворце целых пять дней? Невероятно!

Да ей в «кульке» просто никто не поверит!

— Приехали, — сумрачно буркнула задремавшая было Светлана Ивановна, и все зашевелились, вставая, забирая сумки и чемоданы с заднего сиденья.

Ирина мягко коснулась плеча красавца бородача, и, когда он открыл глаза, улыбнулась ему, показала на два чемодана и махнула рукой, будто приглашала выходить. Все это она проделала в полном молчании, что несколько удивило Стеллу. За время дороги она убедилась, что Ирина любит поболтать. Девушке очень льстило, что такая интересная, несомненно умная дама, да еще и киноактриса, общается с ней запросто, как с подружкой. Мало того, Ира так и не назвала ей своего отчества, объяснив, что это дурацкая формальность и вообще она считает, что подобное обращение ее старит. А ко всему прочему, они еще и на «ты» перешли…

Красавец бородач, нагруженный вещами, прошел вслед за остальными в просторный холл здания — несомненно старинной барской усадьбы. Стелла с Ириной прошли по ступеням шикарной парадной лестницы, миновали массивные двери. Оказавшись в холле, с двух сторон которого поднимались величественные мраморные лестницы с витыми блестящими перилами, ведущие на второй этаж, Стелла замерла. Всюду висели зеркала в пылавших золотом рамах, сверкала облицовка стен, сияли люстры… «Как в метро! — подумала Стелла. — Только там растений нет и ковров…»

— Не зевай! — поторопила ее Ирина. — Еще насмотришься — надоест!

— Михаил Георгиевич! Мы приехали! Мы здесь! — раздавались откуда-то сверху заполошные вопли Светланы Ивановны.

— Ира, — шепотом спросила Стелла. — А где твой муж?

— К-какой? — удивилась женщина.

— Ну, этот, с бородой…

Ирина рассмеялась, правда, смех ее прозвучал не слишком весело.

— Это не муж. Это свой брат актер второй категории. Зовут его Валера Романов… Он… Лучше тебе об этом знать… Он почти совсем глухой. Понимаешь, когда-то пел в опере. Говорят, неплохо пел. Попал в катастрофу. Покалечился. Теперь вот здесь… как мы, копейки сшибает. А что делать? Жить-то надо?

Стелла едва не свалилась с лестницы. Как могла Ира говорить в таком тоне о кино? Ведь он, этот Валера, снимается в кино, а что еще человеку нужно? Копейки сшибает… Нет, все-таки она очень странная, эта Ира…

Они поднялись на второй этаж и, распахнув шубы, присели на стулья, стоявшие в ряд вдоль длинного коридора, который налево, казалось, уходил в бесконечность, поражая огромным количеством довольно близко друг от друга расположенных дверей, а направо… О, справа он заканчивался неописуемо прекрасным, изумительно украшенным залом, как бы отделенным от остального пространства колоннадой, причем дальше снова виднелись двери, двери и двери. Прямо напротив колонн стояли, закрывая одна другую, картины, написанные в весьма современной манере: голые уродливые фигуры корчились на фоне безвкусно-кричащих пейзажей… Все было мрачно, темно и тревожно. Нет, такая живопись не привлекала Стеллу…

— Ах, Ирочка, здравствуйте! — прозвучал вдруг совсем рядом мягкий мужской голос. — И я должен играть художника, который нарисовал всю эту пакость! Как вам это нравится?

— Здравствуйте, Игорь Евгеньевич! Я вам очень сочувствую…