Читаем Ставок больше нет онлайн бесплатно

Уже неделю, начиная с Рождества, Габриэль не мог толком выспаться. Сны. Он их безропотно воспринимал как часть наказания. Как только ему удавалось забыться, они всплывали из подсознания и заставляли заново переживать случившееся, острее, чем наяву. Иногда он плакал во снах, но это не приносило никакого облегчения. Фил, его единственный друг, с кем он поделился событиями того несчастливого рождественского дня, тоже мало годился на роль утешителя.

Сейчас, в канун Нового года, Габриэль сидел в комнате видеонаблюдения, где стояла полная тишина, если не считать тихое мерное шипение кондиционеров за стеклянной перегородкой серверной и, надев наушники, щурился в свой монитор.

– Ставок больше нет! – Толстый розовощекий крупье сделал стандартный жест «чистые руки», затем оперся этими чистыми руками на полированную светло-коричневую кромку стола рулетки. Его взгляд на мгновение задержался на игроке, грузном мужчине с белым мучнистым лицом, виднеющимся из-под полей техасской шляпы, затем скосил глаза на колесо. Желтый шарик со звоном делал последние круги перед тем, как упасть в одну из ячеек. У Габриэля возникло нехорошее предчувствие, и у него, и так измотанного за последнюю неделю переживаниями, окончательно упало настроение. Он привык доверять своей интуиции, сильной от рождения и особенно обострившейся из-за специфики работы.

Он оторвал взгляд от экрана. Глаза сильно защипало, он вытянул ящик письменного стола и на ощупь достал пузырек с каплями, с которыми теперь не расставался. Он с досадой признался себе, что за прошедший год недуг, так называемый «синдром сухого глаза» сильно прогрессировал, капли не всегда помогали от жжения в глазах, а зрение, и без того неважное, стало совсем никудышным. Шансом на спасение все еще оставалась операция, но врачи были единодушны в том, что вначале нужно вылечить этот синдром. Что означало бросить работу, из-за которой, собственно говоря, этот синдром и развился, за многие годы. Линзы носить при такой болезни невозможно, так что Габриэль мог видеть все, что дальше собственной руки, только через очки с огромными диоптриями. На всякий случай спасительные капли и запасные очки хранились и дома, и в машине.

В полумраке безмолвно мерцали экраны мониторов, выстроившихся в три ряда на самой протяженной стене. Время от времени один из сотрудников, сидящих перед стеной из мониторов, шевелил рукой, лежащей на пульте, чтобы вывести нужное изображение на свой экран и приблизить картинку.

Стол Габриэля располагался под углом к мониторам, чтобы он мог видеть всех работников видеонаблюдения одновременно, в противоположном конце продолговатого помещения стоял небольшой кожаный диванчик с двумя креслами и столиком, на котором стояли электрический чайник, банка растворимого кофе и пепельница, полная окурков. Поморгав несколько раз, чтобы снять напряжение в глазах, он снова надел матерчатые наушники и снова обратился в слух и зрение.

Шарик, скатившись наконец со своей траектории в желобке колеса рулетки, ударился в один из металлических ромбиков, призванных менять направление шарика, чтобы игроки не могли вычислить, в какой из секторов он может упасть. В наушниках раздалось звонкое «тук-тук», и шарик, попрыгав немного по ячейкам с красно-черными номерами и истощив всю свою энергию, замер в ячейке 17.

Крупье прочистил горло и объявил «17, черное». Затем зажал бронзовый цилиндрический маркер между указательным и безымянным пальцами, повернутой ладонью вверх поставил его на кучку фишек, закрывающих цифру 17.

Габриэль мгновенно в уме подсчитал выигрыш и тихо выругался. Мужчина в шляпе потянулся за маленьким калькулятором, лежащим на зеленом сукне рядом с недопитым бокалом коньяка. Наклонившись всем корпусом поближе к своему счастливому номеру, засыпанному фишками, он толстым указательным пальцем стал нажимать на клавиши калькулятора.

Габриэль увеличил на своем экране картинку. Мужчина боялся, что крупье может его обмануть и назвать меньшую сумму и вел себя так, как будто находится не в вип-зале фешенебельного казино, а в придорожном притоне возле вокзала. Цифры на калькуляторе не имели ничего общего с предстоящей выплатой, и он просто делал вид, что может сам подсчитать свой выигрыш.

Он и раньше так себя вел, особенно при крупной игре, и это скорее забавляло Габриэля, но сегодня сильно раздражало. За долгие годы работы в казино Габриэль выработал привычку спокойно относиться к любым результатам игры и не желать никому проигрыша. Но тут был случай особый.

Пару месяцев назад, когда «Техасец», как его прозвали мониторщики, нанес в казино два визита и опустошил кассу на внушительную сумму, Габриэля вызвал к себе сам босс.

Суть беседы заключалась в следующем: можем ли мы позволить себе играть с ним и дальше, или же нужно дать техасцу черную карту, занести в так называемый черный список. Казино, как частное заведение, вполне законно может заносить игроков в черный список по разным причинам, начиная от внешнего вида и кончая подозрениями в применении различных уловок. В список могут попасть и те, кто регулярно и непонятным образом постоянно оказывается в выигрыше. Последние случаи как раз по части Габриэля, «профессора игорных наук», как его за глаза называли сослуживцы. Он должен удостовериться, что игрок не использует какие-либо технические устройства для игры, должен знать, по какой стратегии он играет в карты или рулетку, а также предугадать его дальнейшее поведение. Помимо всего этого, должен принимать во внимание и другие, неочевидные моменты: степень азарта, как долго он готов играть, насколько эмоционально воздействует на него выигрыш либо проигрыш, и какая сумма денег является для него критичной и значимой.

Служба безопасности доложила ему, что у Техасца большое прибыльное предприятие, связанное с импортом белья. Анализ игровых сессий показал, что на рулетке никакими стратегиями не пользуется, ставит всегда на одни и те же номера, правда, много ставит, очень много.

В общем, Техасцу не надо давать черную карту, а нужно запастись терпением и запасом денег в кассе. Таково было заключение Габриэля, вопреки мнению Тани, его помощницы и правой руки в мониторной. Это было в октябре, и с тех пор Техасец, как назло, умудрился ни разу не проиграть, и вот сегодня, в самый канун Рождества, он вновь явился и решил окончательно подпортить годовую статистику.

На экране монитора крупье тем временем шевелил губами и переводил взгляд от стопки фишек к потолку и обратно. Наконец он назвал цифру и вопросительно взглянул на инспектора, который стоял рядом. Тот важно кивнул в знак согласия.

Краем глаза Габриэль заметил, как сидящая неподалеку Таня повернула к нему голову. Левая бровь у нее была выразительно приподнята, что означало – везет же людям. Габриэль коротко кивнул, прислушиваясь в наушниках к тому, что происходило в вип-зале.

Крупье аккуратно, стараясь не рассыпать фишки, двигал внушительную горку с выигрышем. Техасец, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее, не отрывая взгляда от фишек, спросил:

– И сколько тут?

– Шестьдесят пять тысяч пятьсот долларов, мистер.

Техасец повел левой рукой в сторону, чтобы рукав пиджака одернулся, затем согнул руку и посмотрел на часы.

– Разменяйте мне на крупные, – голос его звучал немного натянуто. – Повезло немного, но уже пора ехать.

Он взял стодолларовую фишку, лежащую сверху, и кинул крупье. Черная фишка с белым ободком, мягко скользнув по бархату стола, ударилась о бортик.

– Конечно, сэр. Спасибо!

Ухоженными пальцами крупье подхватил фишку, постучал несколько раз о дерево и опустил в прорезь для чаевых.

Габриэль вздохнул и нажал кнопку.

– Уже посчитала, – раздался в наушниках чуть протяжный Танин голос.

– Ну и?

– За сегодня сорок три тысячи к нам, сто сорок шесть тысяч шестьсот от нас. Разница составляет…

– Это понятно, – прервал Габриэль, – а общий итог не подводила?

– Что-то чуть больше миллиона. Там платежи и выплаты были в том числе и по банковским картам, попозже могу дать точные цифры.

– Спасибо, – Габриэль положил трубку, снял очки и потер пальцами глаза.

Затем откатился на кресле с колесиками, за которым сидел уже часа три, и решил размяться. Несколько раз приподнялся на носках и снял пиджак. Повисев немного на металлической перекладине, закрепленной в углу, он подошел к Тане и дотронулся до ее плеча.

Она повернула ко нему голову и сдвинула наушник с уха, чтобы слышать.

– Выведи мне кассу вип-зала, пожалуйста.

Таня набрала на пульте комбинацию цифр. Широкоугольная камера, установленная на стене за кассиром, показывала низкий серый металлический сейф слева от кассира, машинку для счета денег на синей стойке, на которую опускалось с потолка толстое прозрачное стекло. На стойке стоял весь выигрыш человека в шляпе. Тот наблюдал за ловкими движениями кассирши, которая доставала из прозрачных пластиковых коробок фишки, нарезала их в четыре ровные стопки по пять фишек, затем снова собирала их в стек из двадцати фишек и клала их справа от себя. Мужчина за стеклом достал маленький платочек, вытер лоб и наклонился к окошку.

Габриэль наклонился к голове Тани, она вывернула свой правый наушник, чтобы он тоже мог слышать. Послышался немного напряженный голос: «…как в прошлый раз, у вас есть мой номер счета. А сорок три тысячи дайте, пожалуйста, наличными».

Таня усмехнулась:

– Чего он так волнуется? Можно подумать, больших денег не видел.

Габриэль пожал плечами:

– Вкусил азарт, легкую добычу. Не может поверить, что получает деньги так легко, еще и кайф от игры… Жалко его.

Таня выразительно ругнулась и тут же извинилась:

– Прости, шеф. Нас бы лучше пожалел, – она мотнула подбородком в сторону монитора, – а у него Новый год удался. Надо было все-таки выписать ему черную карту.

Таня была права в том плане, что в последний день уходящего года такой проигрыш казино был совсем не кстати и мог повлиять на размер годового бонуса всех работников мониторной. Габриэль тяжело вздохнул и отошел в сторону, глядя на мерцающие экраны. Выхваченные изображения под всевозможными ракурсами были похожи на кадры из немого кино, за тем исключением, что картинки были цветные, в HD качестве, и частенько происходящие на экранах страсти были вполне настоящими.

Он прошелся вдоль экранов и остановился за спиной одного из работников. Тот вывел на экран крупным планом светловолосую девушку и откровенно любовался ею. Габриэль тоже пригляделся. Красное облегающее платье с глубоким вырезом, ухоженное лицо с правильными чертами, зеленые искрящиеся глаза, ярко очерченный контур губ. В данный момент блондинка, запрокинув голову, беззвучно смеялась, выставив напоказ белую полоску зубов. Стоящий рядом смуглолицый менеджер с бородкой-эспаньолкой улыбался, видимо довольный тем, что удалось рассмешить ее.

Мониторщик, очевидно почувствовав чье-то присутствие, еле заметно напряг спину. Рука его на пульте перевела фокус камеры левее, на карты, лежащие перед крупье на бархатном синем сукне. «Мерилин Монро, ни дать ни взять, – подумал Габриэль, – только родинки не хватает. Аарон, конечно, не упустил шанс подойти и позубоскалить. Что на это скажешь? Менеджер не заперт в узкой комнате, вынужденный пялиться в мониторы. Он разгуливает по всему казино и общается с кем хочет, и это типа как входит в его обязанности».

Мысли его прервались, так как на пульте замигали лампочки вызова. Вспышки света весело перемигивались, отражаясь на полированной глади стола и экранах мониторов. Звонил босс. Нехорошее предчувствие, похоже, начинало сбываться.

Габриэль шел по коридору, устланному темно-зеленым ковролином, на ходу пытаясь представить разговор, понимая, что он будет нелегким. Охрана пустила его к боссу без лишних вопросов и переговоров по рации.

Затворив за собой массивную дверь, он невольно бросил взгляд на правую стену. В нее по всей протяженности был вмонтирован гигантский аквариум с пираньями. Огромная комната была освещена тремя плоскими хрустальными люстрами на потолке и несколькими бра на стенах, обшитых резными панелями из темного дерева. Дорогие кожаные диваны, кресла и столики были расставлены на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы вести приватные беседы двум, а то и трем компаниям. Прозрачный шкаф с наборами сигар, массивная хромированная холодильная камера с алкоголем, в самом углу поблескивал фужерами и бутылками небольшой квадратный бар. Окон не было, как и во всем казино, еле слышно пахло чем-то приятно травянистым.

Каждый раз Габриэль поражался размерам аквариума и количеству его прожорливых обитателей, серебристо-оливковой стаей проплывающих за стеклом. Габриэль где-то читал и с тех пор запомнил, что пиранья переводится с языка гуарани как «пира» – рыба и «аниа» – злой. Сегодня они казались злее, чем обычно. В отличие от босса, который был сама любезность. Но все в казино знали— чем он любезнее встречает, тем тяжелее будет разговор.

Обогнув овальный, светлого ореха стол, за которым его почти не было видно, мелко семеня ножками, Лео быстро покатился навстречу Габриэлю. Маленький человечек с воздушным седым ореолом волос, костюм в незаметную полоску, манжеты розовой рубашки выглядывают из-под рукавов на правильное количество сантиметров, лакированные туфли безупречного вида. На лице приклеенная тонкогубая улыбка, слабое быстрое рукопожатие.

– Пойдем присядем, – он взял Габриэля за локоть и двинулся к большому столу для важных совещаний, за которым раз в месяц заседали руководители всех подразделений казино.

– Вы, надеюсь, хорошо помните содержание нашего последнего разговора здесь? – убийственно вежливым тоном начал он, мимолетно улыбнувшись, когда они уселись на соседние стулья с высокими спинками, стоящие за длинным полированным столом.

Лео наклонил голову, исподлобья глядя на Габриэля. Его подвижный водянистый взгляд, как обычно, перебегал от одного зрачка собеседника к другому и наоборот.

Эта его особенность смотреть на тебя, как будто твой правый глаз играет с левым в пинг-понг, а босс наблюдает за невидимым шариком, долгое время сбивала Габриэля с толку, пока он не научился во время не таких уж частых встреч с боссом твердо смотреть тому в переносицу, прямо между светлых кустистых бровей.

Габриэль попытался было перехватить инициативу:

– Если хотите знать мое мнение по поводу сегодняшней игры Техасца, то мое мнение…

– Ваше мнение, Габриэль, вы достаточно четко высказали в прошлый раз. Или хотите сказать, что оно поменялось?

– Не поменялось. Нет причин закрывать ему игру, ему просто везет.

Лео улыбнулся, откинувшись в кресле, снял с руки тяжелые часы с металлическим браслетом и принялся вертеть их в руке.

– Скажите, какой у вас стаж работы?

– В общей сложности пятнадцать лет.