Читаем Стальной арбитр онлайн бесплатно

Игорь Гаврилов

Стальной арбитр

Глава 1

Замок содрогался от фундамента до смотровых площадок самых высоких башен, старые блоки его вибрировали от этой необычно сильной для южной Чехии грозы. Громадный императорский зал, безлюдный и погруженный во мрак, освещался лишь вспышками молний, выхватывавшими из темноты циклопические колонны и роскошные драпировки. Расположенный в самом сердце великой империи, не раз блиставший светом драгоценных ламп в дни триумфа, он был сейчас пуст и гулок.

Молния ударила совсем рядом, чудовищной силы громовой удар разбил один из витражей. Осколки цветного стекла водопадом хлынули на полированный пол. В зал ворвался ветер, гобелены пришли в движение; зашевелились ветви вышитых золотом деревьев, кавалеры и дамы, удивительно точно изображенные древним мастером, покачнулись в седлах статных коней. Ветер принес и мельчайшие капельки влаги, они упали на изукрашенный самоцветами трон, что стоял на возвышении из темного гранита, на пол, на всё это великолепие, служившее символом имперского могущества и богатства.

Наступила пауза между вспышками атмосферных разрядов, теперь только шум дождя и шорох тканей гобеленов и занавесей нарушали безмолвие.

Судьба государства сегодня решалась не здесь.

Одна из неприметных дверей вела из этого огромного помещения в узкий коридор, пробитый в толще замковых стен гораздо позднее даты их возведения. Сферические светильники заливали бледным светом ограниченное камнем пространство, их питала магия, известная только небольшой касте магов-Посвященных. Коридор выводил в галерею, здесь света вечных магических сфер не хватало, на стенах пылали факелы. Глухо ударяя по полу железными подошвами латных сапог, проходили стражники в вороненых доспехах, всё украшение которых составлял чеканный герб.

Четверо воинов застыли по обе стороны мерцавшей и переливавшейся плиты, которая защищала кабинет императора лучше тысячи искусных мечников. Над ней работали воистину могущественные маги.

Плита охраняла не только этот вход, но и некоторые другие помещения замка Владык, где хранились сокровища государства, материальные и магические. Поверхность плиты иллюзорно вспучивалась и опадала, как будто внутри билось живое сердце. Изредка на ней вспыхивали и гасли яркие искры астрального огня.

Магическая дверь тогда светлела, биение невидимого сердца учащалось, а затем из этого странного нечто вырывались клочья изумрудного тумана, неторопливо плыли по галерее, на глазах исчезая. Стражники невольно замедляли шаг, руки сильнее стискивали рукоятки мечей; это зрелище всегда поражало, немногие из имперских подданных могли хотя бы раз в жизни видеть такое зримое доказательство существования Высших Сил.

Человек, проходя сквозь эту дверь, сначала погружался в ослепляющее сияние, затем делал несколько шагов в вязком мраке и наконец преодолевал последнюю преграду из обычной стали, преграду, созданную не магией, а горнами и молотами кузнецов. Но такой путь мог проделать только желанный гость, недруг исчезал бесследно, первый его шаг становился и последним. Человека или иное существо выбрасывало в Миры Ада, о которых ходили самые жуткие легенды.

Волшебники, создавшие плиту-дверь, и их наследники, при помощи могучих и опасных заклятий, могли только взглядом пересечь границы миров, увидеть на мгновение неясные картины чужих земель, от которых нередко седели волосы, но посетить те земли и вернуться живыми не могли даже они. Высшие Силы почему-то не позволяли живущим в этой реальности свободно путешествовать из мира в мир.

Узкие, похожие на бойницы окна кабинета выходили во внутренний двор. Большой овальный стол на шестнадцать персон с тяжелыми креслами, горящий камин, оружие и охотничьи трофеи на стенах составляли всю обстановку. В воздухе витало напряжение, его незримые волны расходились от человека во главе стола. Огонь разрывал темноту небольшим полукругом, шары светильников на потолке чуть тлели, и контур сидящего скрадывался, сливался с массивным креслом. Черты лица этого человека: высокий лоб, обрамленный диадемой, властные линии подбородка, глубоко посаженные пронзительно-черные глаза говорили о силе и мудрости просвещенного правителя. Таковым и был он – гелиарх, император Торренс I, человек, за которым стояли пятьсот лет династического воспитания и власти. Государство, которым он правил – Континентальный Имперский Союз – называли также Империей с большой буквы, хотя скорее это была конфедерация.

Кроме императора в кабинете находились еще двое мужчин: пожилой, в красной мантии и с золотым крестом на груди, стоял, опираясь на спинку кресла по правую руку от Торренса, его взгляд был устремлен на человека в богатых одеждах и белом плаще, накинутом на широкие плечи. Духовный наставник Империи кардинал Сфорца ждал, ожидание застыло и на лице нотабля де Карна. Лицо же императора скрывала тень. Наконец, де Карн повернулся, на груди сверкнул алмазной гранью треугольный знак. Распахнув плащ, он вынул из ножен церемониальный меч. В другой руке нотабль сжимал свиток голубого пергамента.

– Они идут, повелитель! – произнес он, склонив голову.

Совершенно без шума стальная плита отошла вбок, скрылась в панели. Из бархатно-темного четырехугольника проема шагнул через порог первый из прибывших.

– Губернатор Франции и Британии, Высший нотабль Континентального Имперского Союза, граф Карл Нормандский! – провозгласил де Карн, на миг опустив меч. Поклонившись, граф прошел к столу и встал лицом к нему, напротив своего места.

Седой великан с золотым жезлом необычной формы и старым шрамом от кривой турецкой сабли на щеке стал следующим.

– …Великий князь Московии Михаил!

Нотабли один за другим входили из почти осязаемой тьмы в полный пляшущих теней от каминного огня кабинет. Прозвучало последнее имя с голубого листа, он исчез в футляре; руки де Карна с сухим потрескиванием развернули новый лист пурпурного цвета с двумя именами на нем.

– Коннетабль Континентального Имперского Союза сэр Томас Йорк!

Слова эти еще не угасли, когда представленный воин в темной броне с гордо поднятой головой встал слева от гелиарха. Нотабль-камергер поднял глаза на последнего, чье имя сияло на пурпуре, затем резким движением бросил меч в ножны.

– Великий имперский арбитр герцог Александр Стил!

Торренс I поднялся, одновременно с этим движением владыки все нотабли обратили взоры на герцога Стила. Его серебристые доспехи покрывал переливчатый темно-синий плащ. Золотой ворот оттенял короткие темные волосы, гармонируя с янтарным цветом глаз.

Стил шагнул вперед. Он находился напротив императора. Несколько мгновений гелиарх и Великий имперский арбитр стояли, подобно двум статуям, скрестив руки на груди в ритуальном жесте. Гелиарх простер ладони над столом, синхронно с ним то же сделали все присутствующие. Это был знак к началу Совета Высших нотаблей.

Минутная пауза утекла в вечность под шорох песка в старинных часах на полке камина, гелиарх заговорил:

– Нотабли! Я, ваш император, обращаюсь к вам, цвету Империи, в этот час. Я благодарю вас за то, что вы прибыли на Совет, повинуясь чувству долга. Пусть мудрость ваша, ваши доблесть и искусство сольются сейчас в единое целое для служения государству нашему!

Вот уже пять веков такие слова владык открывали Совет, но никогда еще не несли они в себе столь глубокого смысла. Голос, привыкший повелевать и завораживать своей силой, лился звучно и плавно, свет не достигал его обладателя; присутствующим показалось в тот момент, что с ними говорит оракул или даже Бог – Бог правдивый и могущественный.

Герцог Стил видел сквозь тьму – для Посвященного Вселенской Истине она не была преградой. Стил замечал и неестественную бледность Торренса, и едва заметные движения пальцев владыки, и многое еще, незаметное для других. Гелиарх пережил слишком многое за последний месяц.

– Нотабли! Мы столкнулись с силами, которые угрожают Империи и человеку. Пробил час, о котором говорил первый гелиарх наш – святой Генрих Объединитель. Найдем же путь к победе и спасению, соединив умы и силы наши, и да помогут нам в этом Всевышний и его Вселенская Истина!

Торренс I сделал паузу, собираясь с мыслями, он желал, чтобы следующие слова дошли до каждого, зарождая тревогу и сосредотачивая сознание. Сэр Томас Йорк чуть повернул голову вправо, кардинал Сфорца смиренно смотрел вниз, на зеркальную поверхность стола. Император взглядом обвел нотаблей, продолжил:

– Я, гелиарх Континентального Имперского Союза, обязан довести до вас следующее: вчера, 10 августа, я получил известие о гибели Экспедиционного корпуса в Англии. Британские острова временно утрачены для нас и пребывают под властью эаров! Французская Нормандия также находится на грани отторжения от Империи. Число эаров в Британии и Нормандии достигает сейчас четверти миллиона, и число это час от часу увеличивается. Каждый день я узнаю о том, что во всех частях Империи люди перерождаются сотнями и тысячами.

Владыка подался вперед, глаза его сверкали, соперничая в блеске с бриллиантами диадемы. Теперь каждая фраза была подобна острому клинку, со свистом рассекающему воздух.

– Подданные Империи смятены, государственная власть грубо попирается, она оказалась вдруг неспособной себя защитить. Новоявленные эары не только уходят в Британию и Нормандию, они накапливаются во многих местах Империи и ждут. Эары и их повелители терпеливы, эти создания терпеливы и коварны. В урочный час возникнут тысячи очагов заразы, от них протянутся жадные щупальца, подавляя сопротивление и разрушая вековой порядок. И тогда Империя рухнет!

Торренс I вскочил на ноги.

– Я, гелиарх Континентального Имперского Союза, магистр ордена Вселенской Истины Торренс I, объявляю: с этого часа государство находится в состоянии Великой Войны. Имперские Атрибуты должны быть извлечены на свет и применены!

Император снял блистающую диадему, сжал ее в руках особым образом. Золото и самоцветы диадемы внезапно стали увеличивать свой блеск, они сияли ярче и ярче, пульсируя в такт сердцу Торренса. Искры всех цветов радуги срывались с зубцов, пробегали по рукам императора, вились над его головой. Сияние сделалось нестерпимо ярким. Над столом пронесся единый стонущий вздох нотаблей, никто из них никогда не видел подобного, этот ритуал и не мог видеть никто из ныне живущих, ибо последний раз Мозг Империи пробуждался столетие назад.

Самоцветы превратились в сверкающие шары первородного пламени, над центром диадемы возникла голубая сфера, оплетенная сетью рубиновых прожилок. Император медленно возложил на свою голову этот сгусток сияющего и пульсирующего великолепия. Голубая сфера вдруг запылала золотом и, превратившись в подобие Солнца, исторгла из себя тысячи жестких стремительных лучей. Люди утратили на время зрение, они утонули в океане Животворного Света, их души на короткие мгновения покинули тела и наслаждались теперь свободой астрального существования… Но вскоре всё закончилось, сфера погасла. Остались только ставший сразу тесным и убогим кабинет, император и потрясенные люди за столом. Однако этот переход от абсолютной свободы астрала к реальности не был сокрушительно жесток, нет, нотабли чувствовали себя мягко возвращенными в лоно обычной земной жизни после короткого времени полета к Высшим Мирам.

Возложив на голову уже не диадему, а полный жизни, внимающий всему Атрибут, Торренс на время превратился в полубога. Мельчайшие следы перенесенных им потрясений исчезли с лица и из глаз. С потолка упал луч света, теперь не только голос императора завораживал присутствующих; ярко освещенный во главе стола восседал тот, кого еще со времен юности называли Торренсом Великолепным. Но далеко не все нотабли знали, что после этого ритуала – ритуала Пробуждения Атрибута – одного из труднейших в имперской магии, гелиарх проживет на несколько лет меньше. Мозг Империи не только отдавал владельцу свою силу, он также заставлял человека мчаться по жизненному пути быстрее, теряя с каждым новым шагом часть жизненной силы. Даже Посвященный не мог обойти этот жестокий закон.

Совет продолжался. Торренс отдавал приказы, нотабль, к которому он обращался, вставал, выслушивал владыку со скрещенными на груди руками и опущенной головой.

– Граф Нормандский! Ваши владения стали главным источником угрозы. Я не обвиняю вас в происшедшем, человек не может предвидеть всего, но сейчас, граф, вы обязаны доказать, что не зря носите титул Высшего нотабля. Вы и маркграф фон Виен возглавите войско наших западных земель. Нормандия должна быть окружена железной стеной из имперских латников. Нам жизненно важно, чтобы эары были отрезаны от остальных земель, а спешащие к ним подкрепления уничтожены. Для сбора наших главных сил требуется два месяца. Я приказываю вам, нотабли, удерживать рубеж в течение этого времени любой ценой! В конце октября триста тысяч воинов во главе со мной, гелиархом Торренсом, войдут в Нормандию и выжгут заразу каленым железом! Наш флот отрежет тварям путь в Британию. Эары сильны, сильны своей таинственной мощью, которая подпитывается их неведомым покровителем, но Империя сметет их с франкских земель. А затем мы освободим и Британские острова, – гелиарх поднялся, посмотрел в глаза Карлу Нормандскому и фон Виену. – Нотабли! Приказ отдан, идите же и выполняйте его!

Правитель Франции и Британии и маркграф, правивший почти половиной германских земель, исчезли за бесшумно закрывшейся за ними дверью.

Торренс смотрел им вслед. Император неожиданно вышел из-за стола, раздвинул тяжелые шторы и встал у окна. Сильный ливень прекратился, теперь и гроза уходила прочь… На противоположной стене замка мерцали огни, пробиваясь через повисшую над землей сетку измороси. Через открытое окно кабинет изредка озаряли далекие уже молнии. Торренс вспоминал, происшедшее с ним три недели назад давило на плечи стопудовым грузом, и сквозь камни замковых стен владыка видел вновь свой парадный въезд в имперскую столицу.

…Кортеж Торренса I въезжал в Гелиархию. Город открылся взгляду сразу же, как только дорога перевалила вершину холма. Невысокие стены, построенные еще при Генрихе Объединителе, впоследствии были облицованы красным полированным гранитом. Ворота Владык, белые с золотом, поднимались над этим гигантским каменным кольцом. Прекрасный ансамбль дивных зданий, казалось, парил над стенами, их пятидесятифутовая высота скрадывалась перед величественными куполами дворца Имперских Советов и шпилями храма Посвящения, взлетевшими на высоту почти в четверть мили. Гигантские сами по себе, эти строения казались еще выше из-за того, что центральная часть имперской столицы стояла на огромном скальном монолите с почти плоской вершиной.

Все жители окрестных поселений, которые могли бросить работу и самостоятельно передвигаться, собрались вдоль дороги. Родители поднимали детей, чтобы те могли увидеть живого гелиарха, его семью, Посвященных.