Читаем Стальное сердце онлайн бесплатно

САША

Крики обезумевшей толпы оглушают.

«Крамор! Крамор! Крамор!» — Только и слышится со всех сторон.

Все взгляды присутствующих, жаждущих кровавого зрелища, зрителей прикованы к октагону.

Мой в том числе.

Там словно два зверя в клетке сошлись чемпионы.

Непримиримые соперники.

Две звезды ММА: сорокалетний, не потерявший форму и силу, несмотря на возраст Аслан Ганзаев и… относительный новичок, чья звезда засветила в полную силу в последние несколько лет, абсолютный чемпион в тяжелом весе — Антон Крамор.

Мой подопечный.

Лучший друг моего брата.

Моя больная первая любовь.

И с сегодняшнего дня мой бывший жених.

Ловкий, быстрый, сильный, словно ураган Антон неотвратимо, но верно ломает своего соперника. Ганзаев просто физически не успевает выставлять блок, и все пропущенные удары не проходят бесследно, боец вымотался, ему не хватает выносливости, чтобы суметь выстоять против стремительного напора.

Несомненно, в сегодняшнем бою опыт уступит место молодости.

Крамор неумолимо загоняет противника в угол, приближая бой к логичному концу. Единственно возможному.

Даже не верится, что всего каких — то пять лет назад Антон Крамор был обыкновенным боксером из небольшого сибирского города.

Улыбчивый соседский мальчик и одноклассник моего брата, а по совместительству и его лучший друг Антоша начал тренироваться еще под началом моего отца в спортшколе «Гладиатор». Но годы тренировок и успехи в этом виде спорта не приносили желаемого результата.

А именно, заветного чемпионского титула.

Причина была проста — мой отец знаменитый на всю область тренер по боксу Владимир Дубов пытался вылепить из Крамора аутфайтера — боксера, специализирующегося на технике дальнего боя с точными, но редкими выпадами, и умеющего держать защиту, выжидать момент и сохранять хладнокровие на протяжении всего поединка.

Подобный стиль боя абсолютно не подходил к взрывному Антону. От того более опытные соперники практически всегда продавливали его прессингом и как итог — побеждали.

Отец был упрям, как и любой спортсмен и совершенно непробиваем для чужого мнения. Если он что — то решил, то так и будет, и никак иначе. Крамор высок и имеет широкий размах — значит аутфайтер. Точка.

Именно тогда, пять лет назад я и уговорила Антона попробовать себя в МиксФайте*, где было больше возможностей развернуться его потенциалу на полную мощь.

Терять ему было нечего, и он согласился.

Сама лично разработала для него систему тренировок.

Страшно вспомнить, сколько бессонных ночей я провела за изучением всех тонкостей боевых техник, стараясь подобрать те, которые могли подойти его физической конституции, и которые он бы смог вывезти и освоить, чтобы стать бойцом смешанных единоборств.

Сколько нервов я истратила, пока искала более — менее компетентных тренеров для его переквалификации и расширения навыков.

Еще больше времени угробила, обивая пороги в поисках спонсоров. Даже занималась подбором спаррингпартнеров.

Да господи, я питание и диету для Крамора лично составляла, освоив попутно профессию спортивного диетолога — нутрициолога, потому что на хорошего спеца у нас не было лишней копейки.

Чего только не сделаешь и чем только не пожертвуешь, ради человека, которого любишь… ради своих глупых надежд на взаимность.

Вот увидите, он обязательно оценит все мои старания и полюбит так же сильно, как и я его. — Убеждала себя практически каждый день.

Только вся любовь, как и наши отношения пропитаны горечью и разочарованиями.

В основном моими.

Я хотела уйти, правда, но не могла, на поводке меня удерживали не только обещание сделать из Антона чемпиона, но и контракт.

Пять лет… пять долгих выматывающих лет я была менеджером Антона Крамора.

И все — таки добилась поставленной цели — сделала из боксера средней величины звезду смешанных единоборств — чемпиона ММА.

Пока я медленно кипячусь в своих мыслях и воспоминаниях, события в октагоне стремительно разворачиваются.

Ганзаев не успевает уйти от атаки, и Крамор ловит его в удушающий захват и валит на ринг.

Противник пытается выбраться, но куда там… хватка у Антона стальная, если вцепился, считай — конец. Освободиться можно только, если ты знаешь контрприем — выход из захвата «Гильотина»*. И даже так шансов освободиться мало.

Крамор упрямый и стойкий, может вытерпеть боль и дожать противника, собственно, что и происходит. Минута — и Ганзаев валится без сознания.

Вот и все.

Крамор поднимается, окидывая всех взглядом победителя. Скалится, словно зверь, сверкая белыми зубами.

— Безоговорочная победа присуждается Антону-у-у-у Крамору-у-у-у! — Объявляет судья и зал взрывается овациями.

Крамор в очередной раз подтвердил свой чемпионский титул.

А я наконец могу быть свободна.

Скрываюсь за дверями, отрезая от себя шум толпы.

Одинокая и гордая иду по длинному коридору, стук каблуков эхом отражается от стен.

Сворачиваю за угол и захожу в нужную дверь, попадая в своеобразную комнату отдыха с мягкими диванами и небольшими столиками.

— Ну, вот и все, Жора! Давай прощаться! — Объявляю нарочито весело, хотя у самой кошки на душе скребутся.

Тучный мужчина пятидесяти лет с заметной проседью в волосах отрывает взгляд от экрана телевизора, по которому транслировался бой, выключает его и поднимается со своего места.

— Все-таки не передумала уходить. — Произносит со вздохом.

— Нет, Жора… и не передумаю. Останусь, утону в болоте и не выплыву. Устала я, Жорик. Ус-та-ла. — Вытаскиваю свою сумку из-под стола, упаковываю туфли-лодочки и достаю кроссовки, быстро сунула в них свои уставшие ноги. Распрямляюсь, сдувая с лица прядь волос. — Пора заканчивать с нашими «отношениями» и своей жизнью заняться. А пахать на Крамора до пенсии, я не нанималась.

— Правильно, Сашка. Нечего тебе больше рядом с этим оболтусом крутиться, иначе себя потеряешь. Жаль, конечно. Такого спеца, как ты, еще поискать… — Цокает языком. — Будем надеяться, Крамор не пропадет. Он же без тебя, как без рук.

— Ой, Жорик, — отмахиваюсь, — Антон только свистнет, к нему менеджеры на любой вкус в очередь выстроятся. Собственно как и потенциальные невесты. — Кривлю губы. — Я к сожалению легкозаменяемый объект. Ладно. — Крепко обнимаю личного массажиста Крамора дядю Жору, одного из немногих, с кем мне удалось по-настоящему сдружиться, из нашей большой команды специалистов разного профиля. — Мне пора. Вечером самолет. Даст бог, еще свидимся.

— Береги себя, Сашка. Не теряйся, может, нового чемпиона возведешь на Олимп. — Подмигивает.

— Все возможно, Жора. — Отвечаю уклончиво.

Нет уж, спасибо, завязываю с большим спортом.

Вернусь в свой родной город и займусь делами спортшколы почившего отца. Помогу брату. А большего мне и не нужно.

— Ну, бывай.

Выхожу из комнаты и как назло сталкиваюсь с одной из причин моего разрыва пятилетних отношений.

— Ой, Саша, уже уходишь? — Расплываются в ядовитом оскале обведенные алой помадой губы Вики, личного врача Крамора, а по совместительству его новой любовницы. — Не хочешь дождаться Антона и поздравить его с очередной победой? Крамор был неподражаем, собственно как и всегда. — Змеиные глаза затягиваются поволокой, должно быть вспоминает, как и в каких позах мой жених был неподражаем.

Фу! Мерзость.

— Викуля, дорогая, — оскаливаюсь в ответ, — думаю с «поздравлениями» ты справишься и сама. Будь добра, сделай ему качественный отсос. Антоша сегодня заслужил. И так уж и быть, напоследок дам тебе совет — пользуйся моментом, пока еще в фаворе и выжми с Крамора побольше подарков. Как правило шлюхи в его постели долго не задерживаются. Чао, Викуля!

Расправив плечи, обхожу стороной девицу, глупо хлопающую ресницами.

Все, Саша все. Выдыхай. Больше эта грязь тебя не касается.

*МиксФайт' или, по-другому, Mixed Martial Arts (MMA) — это боевое искусство, заключающее в себе сочетание огромного множества стилей из различных единоборств. МиксФайт — это полноконтактный бой, в котором применяется ударная техника совместно с борьбой.

*Гильотина, болевой/удушающий прием предплечьем, зажимая голову противника подмышкой при подходе спереди. Захват. Болевой приём на шею противника с помощью своей ноги.

САША

— Фух… — оглядываю квартиру, которая служила мне убежищем последние пару лет.

Крамор купил эту квартиру как он говорил — для нашей семьи. С тремя спальнями для будущих детей и огромной гостиной.

Даже смешно.

Крамор и понятие семья и рядом не укладываются в моей голове.

Если только в его картине мира я верная жена, которая ждет его вечером домой с кастрюлей борща, а он «любящий» муж, скачущий по чужим постелям, словно блоха на бродячей собаке.

В общем, Саша, с сегодняшнего дня с этой жизнью покончено, пора оставить ее за бортом, как и свою не сбывшуюся любовь к другу брата.

Крамор уже давно не тот улыбчивый парень, в которого ты влюбилась с первого взгляда.

Да и ты уже другая.

Не влюбленная дурочка, готовая ради него на все.

Хоть целый мир положить к ногам, что ты собственно и сделала, выведя его своими усилиями и порванными жилами к чемпионскому титулу.

Подхватываю в руки свои вещи. Вся моя пятилетняя жизнь в столице уместилась всего в один чемодан и спортивную сумку. Не так уж много.

Невесело хмыкаю.

Собственно чему я удивляюсь?

Когда мне было заниматься накопительством всяких вещичек, когда каждая моя свободная минута была посвящена моему дорогому жениху Антону Крамору и его гребаному комфорту?

Открываю дверь, чтобы покинуть квартиру и наконец выехать в аэропорт, но меня останавливает возникшая в проеме широкоплечая фигура.

— Антон, что ты здесь забыл?

Из рассеченной брови течет кровь, тонкой струйкой стекая по щеке к подбородку, похоже, пластырь слетел, грудь тяжело вздымается, словно он пробежал марафон, светло русые волосы торчат во все стороны, а взгляд карих глаз кажется безумным.

— Вообще-то я пришел домой. Это все еще наша квартира, если ты не забыла, дорогая. — Стирает рукавом пуловера кровь с лица. Оглядывает мой чемодан, зло прищуривается. — Сашка, ты куда собралась?

— Не видишь? Ухожу от тебя и возвращаюсь домой. — Пожимаю равнодушно плечами. — Пропусти, у меня самолет. — Но Крамор преграждает мне путь, занимая своей массивной фигурой весь проем.

— Что-то я не понял, это что за вы*боны, Сашка? Ты моя невеста у нас через месяц свадьба, куда ты собралась? Уходишь? Что за бред? Все же хорошо было! — Делает шаг ко мне, пытается подавить своими габаритами и заставить прогнуться. Только я не прогибаюсь. И не отступаю, лишь задираю голову, чтобы видеть его лицо.

— Хорошо? — Кривлю губы в усмешке. — Если только для тебя, Антон. Я долго терпела твои закидоны, гулянки и твое эксплуататорское отношение ко мне. Думала, перебесишься и все пройдет. Устаканится. Мы поженимся, и у нас будет крепкая семья. Только мне надоело тебя оправдывать, и твоя очередная измена стала последней каплей в этом болоте безнадежности. Что такое? Думал, я не узнаю о твоей интрижке, с Викулей, милый? — Нагло усмехаюсь в растерянное лицо бывшего жениха.

Он не выдерживает моего презрения и опускает глаза в пол. Цедит сквозь зубы.

— Эта шлюха ничего не значит. — Слышу эти слова в очередной раз, но больше я им не верю. Видит, что молчу и продолжает с напором. — Я люблю только тебя. И всегда возвращался к тебе, Сашка. Мне только ты нужна.

— О, какая честь… — Выдаю с ядом. — Засунь такую любовь себе куда — нибудь поглубже. А мне потаскун и гуляка в мужьях не нужен.

— Ты не можешь уйти, слышишь! — Хватает меня за плечи, слегка встряхивая. — Я все исправлю! Я… Сашка… клянусь, больше никогда… Этот левак последний косяк! Признаю, сглупил, ну с кем не бывает. Сашуль… и ты забыла у тебя контракт! Даже если захочешь, не сможешь уйти! — Выдает свой последний аргумент, словно в отчаянии.

— Как благородно, Антош… — Скидываю с брезгливостью его руки с себя. — Если уж вспомнил о контракте, то загляни в него на досуге. Срок моего рабства истек сегодня.

Крамор хмурится и все больше сереет на глазах.

— Все верно, милый, я все предусмотрела. Собственно как и всегда. Неужели забыл, с кем имеешь дело?

— Не забыл, малыш. Ты у меня самая умная и пробивная. Сашка, милая, я тебя люблю. — Приближается чуть ближе словно боится спугнуть — Признаю, за мной много косяков… слишком много… но… я всегда любил только тебя, и своей женой видел только тебя и никого другого. Клянусь, налево больше никогда… никаких бля*ей… только с тобой. Секс у нас крышесносный только мне мало, ты же вечно занята… — Улыбается ласково — Моя чистая чувственная девочка, я же помню — я твой первый мужчина… — Протягивает руку к моей щеке желая погладить, как делал когда-то, словно в прошлой жизни. В той, где я млела от любой ласки со стороны любимого мужчины.

В новой реальности его близость действует не хуже серной кислоты. Пресекаю очередную попытку прикоснуться. Уворачиваюсь.

— Первый… но кто сказал, что единственный? — Выдыхаю зло и нагло.

В следующий миг чувствую стальную хватку на своей шее. Слегка придушивает,

Вцепляюсь ногтями ему в запястье в попытке вырваться. Но куда мне против этой махины.

— Чо ты сейчас сказала⁈ — Практически рычит. — Повтори!

— Не нравится? Больно думать, что я трахалась с кем — то кроме тебя? А, Антон? — Смеюсь ему в лицо, кажется, истерика подкатила незаметно. — Вот и мне было больно… — Все — таки не выдерживаю, и пара слезинок скатывается по щекам. — Больно постоянно слушать сплетни о твоих похождениях. Постоянные шушуканья за спиной, сочувствующие или надменные взгляды… как же я устала от этого дерьма… — Хватка на шее слабеет и я наконец, смогла освободиться.

Отступила на шаг назад, от прибитого моими словами Крамора, потирая место захвата.

— Уверена, ты быстро найдешь мне замену из вереницы готовых на все ради внимания чемпиона шлюх, которые будут согласны терпеть подобную жизнь. А я все еще слишком себя люблю и ценю, чтобы продолжать тратить СВОЁ время на тебя. Не хочу спустить жизнь в унитаз. С меня хватит. Больше не позволю мной пользоваться и вытирать об меня ноги. Я уезжаю. Точка.

— Да какого черта, Дубова! — Взрывается Антон и бьет сжатым кулаком по дверному косяку. — Я понял, я — мудак! Но скажи мне что ты собралась делать в своем Мухосранске⁈ Ты без меня никто, Саша! Это я сделал из тебя человека! Я вытащил тебя из дерьма глубинки и привез в столицу! Только благодаря мне ты стала тем, кто ты есть! А если бросишь свою работу сейчас, останешься с носом! Помяни мое слово! Не дури, Сашка, оставайся… Мы сможем все наладить вместе… Я исправлюсь, вот увидишь…

Его слова вызывают во мне бурю возмущения, а еще меня пробирает безудержный истерический смех.

И я смеюсь как сумасшедшая, под ошалевшим взглядом, не ожидавшего такой реакции на свои слова Крамора.

Отсмеявшись вволю, вытираю пальцами выступившие слезы.