Читаем СС-инструмент террора онлайн бесплатно

Вдумайся в текст, всмотрись в фотографии, Читатель. Люди в военной форме, а некоторые — в «цивильной» одежде — преступники, совершившие злодеяния против человечества. Все члены СС — от рядовых до рейхсфюрера «Генриха-птицелова» Гиммлера, от никому не известного кладовщика в Освенциме до самого фюрера Третьего рейха Адольфа Гитлера — члены организации, признанной Судом народов — Нюрнбергским трибуналом — преступной. Это — главное. Все остальное — важно и интересно, но вторично по отношению к сему непреложному факту.

Труд Уильямсона — один из самых обстоятельных и подробных очерков об истории возникновения и преступной деятельности СС, издававшихся на русском языке. И этим он в первую очередь и интересен отечественному читателю.

К великому сожалению, прошлое СС — этого, по выражению Г. Уильямсона, «оплота и станового хребта нацизма» — представляет для нас сегодня отнюдь не только исторический интерес. Пришла, видимо, пора признаться себе и миру: мы поторопились в свое время с утверждением об окончательной гибели фашизма. Увы, ядовитое чрево снова плодоносит. Кошмарный сон оборачивается явью: юнцы и пенсионеры в знакомой форме, украшенной самым зловещим из символов, известных в истории, снова маршируют и в Центральной Европе, и в Прибалтике, и — верить ли своим глазам? — в России.

Впрочем, форма и символика не главное, что сплачивает эту разноплеменную публику. Куда важнее общие идеи — расизм, шовинизм, зоологическая ненависть к евреям, убеждение в своем «генном» превосходстве над другими «унтерменшами». Истоки и пути формирования этого интернационального нацистско-фашистского братства довольно обстоятельно показаны в книге Уильямсона.

Одна из легенд послевоенных «адвокатов» германского нацизма состояла в том, чтобы доказать непричастность Ваффен-СС, то есть военных формирований СС, к преступлениям против мира и человечности. «Однако истина, — пишет Г. Уильямсон, — состоит в том, что Ваффен-СС действительно в течение всей войны совершали варварские злодеяния как на фронте, так и в тылу».

Вывод, как видим, сформирован четко и определенно. Читатель, однако, сам решит, насколько он согласуется с таким, к примеру, пассажем из книги: «До самого конца бойцы дивизии СС «Викинг» сражались не щадя живота своего. Даже терпя поражения, они гордились тем, что сделали все возможное и невозможное, чего требовал от них воинский долг».

Что и говорить, находя нужные слова для осуждения эсэсовских головорезов, Д. Уильямсон порой неумерен в оценках их военной доблести. Впрочем, не будем слишком строги за это к автору: нашим бойцам на фронте в мире формирований Ваффен-СС действительно противостояли лучшие из войсковых соединений гитлеровской Германии.

Тех, кто служил в них и носил в петлице зловещие «молнии», мы видим на многочисленных фотографиях, помещенных в книге. Нельзя не признать, что видеоряд, представленный фотографиями с «той» стороны, долгое время был для нас не слишком «длинным». Гитлеровских вояк на снимках мы видим, в основном, уже после того, как война для них закончилась: убитыми или взятыми в плен. Фотодокументы — интересная и важная часть предлагаемой читателю книги.

Автор труда об СС собрал разнообразный и, будем прямо говорить, мало известный нам материал о национальных формированиях СС (дивизиях, легионах, батальонах). Однако некоторые его суждения не могут не вызывать вопросов. Так, говоря о шестнадцати Рыцарских крестах, полученных военнослужащими двух латышских дивизий СС, Уильямсон неожиданно заключает: «Это было свидетельством особой доблести латышских солдат в деле защиты своей родины». А уничтожение эсэсовцами соотечественников в самой Латвии? А зверства в отношении мирных граждан на территории других республик Советского Союза? Это что, тоже часть борьбы за независимость Латвии? Нужно ли объяснять, что эти вопросы относятся и ко всем другим «националам», надевшим форму Ваффен-СС Вермахта. Нетрудно также представить себе реакцию на «комплименты», вроде приведенного выше, со стороны не утративших военной выправки бывших чинов СС, собиравшихся в наши дни на митинги и шествия в странах Балтии.

И все же антифашистский, антинацистский настрой автора книги не вызывает сомнений. И в этом смысле труд «СС — гитлеровский инструмент террора» содержанием соответствует названию. И нынешнее, и будущее поколения должны знать, как все это было. Без знания нет понимания, как нет и стойкого неприятия зла, олицетворяемого понятиями фашизм, нацизм, СС, Гестапо…

М. Рабинович

В хаосе, воцарившемся в Германии в первые годы после Первой мировой войны, появились новые политические лидеры. Среди них был и Адольф Гитлер» S3 — Schutzstai'f eln — «Охранные отряды» первоначально предназначались для его охраны во время политических митингов. Так возникла одна из самых зловещих организаций в истории человечества»

К концу Второй мировой войны СС являлись воистину огромной организацией, влияние которой сказывалось во всех сферах жизни германского общества, и обладали полевой армией самых обученных солдат, которых когда-либо знал мир. Несмотря на сказанное, в первые годы своего существования это элитное формирование нацизма подчинялось обычным уличным хамам СА (штурмовых отрядов- ударных групп НСДАП). Для того, чтобы вполне понять, как возникли внушавшие ужас «охранные отряды-СС» необходимо обратиться к тому времени, когда произошел их конфликт с СА.

К 1914 году социал-демократическая партия Германии была одной из самых многочисленных политических партий в Европе. По влиянию на массы избирателей она являлась первой политической партией в стране. Хотя в Германии имелся парламент, страна эта была далека от парламентской демократии. Германский Рейхстаг не обладал ни властью, ни влиянием для того, чтобы выступать против кайзера и военной верхушки. Правил Рейхстаг практически так, как желали они.

Когда в августе 1914 года замаячила угроза политического конфликта, социал-демократы выразили протест по поводу приготовлений к войне и использовали все свое влияние на рабочий класс, чтобы вовлечь его в стачечные действия, направленные против военных приготовлений кайзера. По настоянию своих генералов кайзер объявил в стране военное положение и таким образом сделал парламент неправомочным. Угроза забастовки после этого быстро сошла на нет. Одновременно военные круги развернули активную пропагандистскую кампанию, стремясь подогреть патриотические чувства в народных массах. Среди населения выросли шовинистические настроения, и в стране воцарилась атмосфера поддержки кайзера и его вооруженных сил.

Когда в 1914 году разразилась война, социал-демократы позволили своему чувству патриотического долга возобладать над негативным отношением к войне. Таким образом, самая многочисленная политическая сила Германии поддержала войну, хотя и неохотно.

Такая ситуация сохранялась до тех пор, пока германской армии сопутствовал успех в войне, а нехватка самого необходимого в тылу была не слишком заметна. Затем, однако, обстановка на фронтах стала ухудшаться; военные действия приняли характер долговременной позиционной войны. Из-за блокады, осуществлявшейся странами Антанты, нехватка продовольствия в Германии приобрела хронический характер.

Население постепенно приходило и к пониманию того, в каких жутких условиях немецкие солдаты сражались на фронте, а также узнавало о бесчисленных людских потерях, нередко сопровождавших бои за не имевшие стратегического значения участки фронта.

В то же самое время в тылу до немыслимых масштабов разросся черный рынок, который власти, похоже, не могли и не желали контролировать. Растущее недовольство проявлялось по мере того, как улицы заполнялись толпами людей, протестовавших против несправедливости и коррупции, процветавших в те дни повсеместно.

Спекулянты стремительно богатели, в то время как на фронте продолжали гибнуть солдаты. Профсоюзы активно изучали перспективы стачечных действий, нацеленных на дестабилизацию обстановки как в тылу, так и на фронте, но опасались, что рабочие, вовлеченные в подобные акции протеста, окажутся в числе тех, кого военные власти отправят в действующую армию, где те наверняка погибнут (радикальные группы левого крыла, социал-демократы вроде «спартаковцев», возглавлявшиеся Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург, проявляли явную неспособность выдвинуть более или менее значимую программу действий в этом вопросе).

Но как бы то ни было, ситуации вскоре суждено было измениться. В России в феврале 1917 года в результате революции произошло отречение от престола царя Николая II, а Октябрьская революция привела к власти большевиков, которые в марте 1918 года заключили с Германией мирный договор. Россия, бывшая ранее архиконсервативной страной, превратилась в революционное государство.

Данная ситуация породила в Германии две диаметрально противоположные тенденции.

С одной стороны — рабочие массы охватили левацкие настроения. Русский народ сверг авторитетный режим для того, чтобы на его месте воздвигнуть новое государство и навсегда покончить с войной. Многим казалось, что у немецких рабочих есть все для того, чтобы повторить действия россиян. В итоге в германском обществе значительно усилились позиции леворадикальных группировок.

Но, с другой стороны, возвращение большого количества солдат с Восточного фронта возродило надежды на успешное наступление на Западе и таким образом ослабило давление на кайзера и его генералов.

Восстание матросов надводного флота в 1917 году было подавлено, но радикальная оппозиция в кайзеровском флоте не была разгромлена, а, скорее, загнана в подполье.

Кроме того, когда кайзеру все же не удалось осуществить некоторые незначительные социальные и политические реформы, он пообещал не препятствовать созданию правительства с социал-демократическим большинством в обмен на поддержку в деле продолжения войны. Тем самым кайзер сумел предотвратить радикальные действия революционно настроенных рабочих.

Наступление марта-июля 1918 года скоро выдохлось, и в августе войска стран Антанты перешли в контрнаступление. 14 августа Людендорф признался кайзеру, что имперская армия исчерпала все свои возможности. Войска были сильно измотаны, резервы исчерпаны, и, что хуже всего, генеральный штаб был вынужден сообщить кайзеру о том, что армия больше не в состоянии гарантировать, что ожидавшееся контрнаступление войск Антанты удастся отразить за пределами Германии.

Ситуация приобрела критический характер.

В октябре 1918 года адмирал Франц фон Хиппер решил вывести флот в море и раскрыл перед моряками свои замыслы. Он, несомненно, знал, что это может обернуться поражением Германии в войне, но посчитал, что даже если подобное и произойдет, то по крайней мере честь германского флота будет спасена. Экипажи кораблей, однако, не имели никакого желания жертвовать своими жизнями в явно бессмысленном жесте — защите чести кайзеровского флота. Находясь под сильным влиянием той роли, которую сыграли моряки в русской революции, они отказались выйти в море.

Пожары революции распространялись быстро и перекинулись не только на главные морские порты, но также и на крупные германские города. Повсеместно стремительно возникали Советы солдатских, матросских и рабочих депутатов, молниеносно выхватывавшие бразды правления у гражданских и военных властей.

В сложившейся ситуации социал-демократы увидели шанс усилить свое влияние на массы. Избрав своим оружием шантаж, они пригрозили отказать правительству в поддержке и выйти из него, одновременно согласившись на мирные условия, обсуждавшиеся на переговорах со странами Антанты. Гинденбург и Тренер не желали принимать эти условия, но 8 ноября 1918 года на призыв к всеобщей стачке откликнулись десятки тысяч рабочих, вышедших на улицы по всей Германии. Генералам ничего не оставалось, как ответить согласием, и 10 ноября кайзер все же отрекся от престола. Фридрих Эберт, лидер социал-демократов, был провозглашен канцлером. Вскоре было объявлено перемирие со странами Антанты.

Обещанным революционным реформам не суждено было осуществиться. Правительство призвало народ к спокойствию и просило бастующих вернуться на свои рабочие места. Рабочие, воодушевленные своей ролью в свержении кайзера и прекращении войны, охотно на это откликнулись, и вскоре последовал период относительного спокойствия.

В Советах, однако, быстро поняли, что многие из свершившихся изменений носят лишь косметический характер, а реформы по сути своей незначительны. Всем было ясно, что кайзера больше нет и у власти теперь находится правительство более демократического типа, однако многие главные реформы, вроде обещанной национализации тяжелой промышленности, были отложены до лучших времен.

Германия стремительно поляризовалась: группы левых и правых радикалов достигли пика популярности, умеренные центристы теряли почву под ногами. Влияние могущественных кругов промышленников и военных представлялось незначительным, тогда как пролетариат был, скорее всего, обречен на то, чтобы последовать за левыми.

В такой деликатной обстановке в конце 1918 года на исторической сцене предстояло появиться новому главному действующему лицу: возвращавшейся с полей войны немецкой армии.

Согласно условиям перемирия, немецкой армии предстояло сокращение до 100 тысяч человек. Многочисленные отряды неуправляемых и зачастую до зубов вооруженных солдат устремились в Германию. Вместе с ними пришло и растущее ощущение того, что армии, сражавшейся на фронте, нанесли предательский удар в спину — нанесли продажные действия слабого и нерешительного правительства. В скором будущем это правительство некоторые станут называть «правительством ноябрьских преступников».

Экономика была разрушена войной, и для демобилизовавшихся солдат практически не оставалось свободных рабочих мест. По всей Германии возникали всевозможные заговоры, инспирированные старшими офицерами, имевшие своей целью свержение правительства, однако все они терпели фиаско, потому что неизменно разоблачались солдатами, которые симпатизировали левым.