Читаем Спящая планета онлайн бесплатно

МАМЕ, БАБУШКЕ

И МИССИС

ДЖЕССИ БЁРНЕТТ ДЕЛОНГ

Одиннадцать утра по Гринвичу. 2432 год нашей эры. Последний день пребывания на Марсе Дональда Шея. Его безжалостно разбудило пронзительное завывание сирен под окнами гостиницы. Он сел в постели, напряженно прислушиваясь.

— Неужели пора? — удивился он. — Если так, то я проспал или решено действовать без подготовки.

Его взгляд упал на таймер, и напряжение исчезло. Нет. Время еще не наступило. Час дня в Каире, двенадцать часов в Риме, до срока еще десять часов. Сирены же были обычными, полицейскими, а не гражданской обороны.

Смолкли они у самой гостиницы, и вновь беспокойство охватило Дональда. Может, его учуяли в самый последний момент? Воображение быстро нарисовало ему людей, спешащих вверх по лестнице, на ходу достающих пистолеты и деловито передергивающих затворы.

Он выскочил из-под одеяла и стал торопливо натягивать одежду. Сунул ноги в стандартные марсианские полуботинки. Потом начал возиться со шнурками. Чума Черных звезд! Эти шнурки никогда не подходят к крючкам!

И в этот момент раздался стук в дверь.

Выхватив пистолет, он замер.

— Кто там?

— Коридорный, сэр. Напоминаю вам, что комнату надо освободить ровно в двенадцать. Паром с Земли, на который вы заказали билеты, отходит в два. Так что времени у вас немного.

С огромным облегчением Шей ответил:

— Угу… как раз собираюсь выходить. Спасибо.

— Не за что, сэр. Всего доброго.

Звук шагов сместился дальше по коридору. И снова остановка. Раздался приглушенный стук, потом неразборчивый обмен словами между коридорным и еще одним соней.

Шею потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Шесть месяцев для такого задания по любому календарю большой срок. Он стал нервным, но об издержках профессии будет еще время поразмыслить. Сейчас нужно было действовать.

Он надел пальто, взял дорожную сумку и вышел из комнаты. Хорошо еще, что не надо уходить, расчищая себе дорогу выстрелами, с последующей беготней по крышам и прочими атрибутами детективных романов.

В холле он постарался побыстрее рассчитаться, надеясь, что его торопливость объяснят не желанием платить еще за один день проживания. Спустились сумерки. Он заказал такси и в качестве места назначения назвал космопорт на северной окраине города.

В плотном людском потоке двигаться было тяжело: на шахтах Ржавых равнин как раз была пересменка. Пока такси медленно пробиралось на север, Шей тщательно следил, нет ли за ним хвоста. К тому времени, когда они достигли космопорта, он был совершенно уверен, что его не преследовали. Тем не менее, войдя внутрь, он смешался с толпой, а затем вышел из боковой двери и взял такси на другой стоянке. Дав шоферу адрес отдаленной части города, Дональд сел сзади и заставил себя расслабиться.

Через девять часов все это закончится. По крайней мере, он надеялся на это.

Такси привезло его к домику с гаражом, который он снял под именем Уильяма Ховардса.

— Два десять.

Шей дал таксисту три доллара и широко, от души зевнул:

— Что-то я сегодня сонный. Из-за погоды, должно быть. А вы как?

— Я привык.

— Совсем спать не хотите?

— Не-а. Все привыкают, кто поживет здесь подольше, но атмосфера и смещенное время до стают в первую очередь.

Шей улыбнулся:

— Да, представляю себе.

Он отказался от сдачи, дождался, пока задние огни такси не исчезнут из виду, и направился в квартиру. «Сейчас, может, ты и не сонный, — подумал Шей, — но погоди малость».

И все население Солнечной системы пусть подождет.

Часов девять.

Это все, сколько им осталось.

Он вошел в квартиру, поднялся по лестнице и переоделся в специальную одежду, пригодную для носки за пределами действия городских атмосферных обогатителей и излучающих обогревателей. Потом он спустился в гараж.

Трехколесная реактивная машина стояла с полными баками, проверенным мотором и чуть спущенными шинами для путешествия по песку; в багажном отделении лежала груда инструментов, обычно используемых для исследования марсианских бесплодных равнин. Он достал документы, подтверждающие, что он — Дональд Шей, бизнесмен с Земли, тщательно их сжег и рассеял пепел. Свой старый, из свиной кожи, бумажник он заменил на другой, не сколько потрепанный, с документами на имя Уильяма Ховардса.

Теперь осталось только убедиться, что респиратор не забыт и работает, и оставить не нужную одежду в кладовке у двери. Он сел в машину, нажал кнопку дистанционного управления дверью и осторожно выехал на улицу. Несколькими минутами позже он уже был в десяти милях от домика, несясь по скоростному шоссе, ведущему к Внешним воротам. Здесь заканчивались Ржавые равнины, не доходя полмили до больших генераторов противобомбового экрана. Дальше лежал открытый, непокоренный Марс.

Он приблизился к Внешним воротам, въехал на площадку с включенным знаком «Свободно» и заглушил мотор. Внушительной комплекции тип направился к машине характерной легкой марсианской походкой, как только Дональд опустил окно.

— Изыскатель? — спросил он.

Шей кивнул.

— Могу я взглянуть на лицензию?

Шей самоуверенно протянул бумагу. Подделку не заметят, он уверен в этом. Служитель здесь не для того, чтобы проверять подлинность лицензий; он должен лишь убедиться в пригодности машин для передвижения по песку.

Лицензия была возвращена.

— Ваши права водителя по песку?

Такая же короткая проверка. Шей вышел и стоял, поеживаясь на ветру, дующем с открытых дюн, пока марсианин проверял его машину, то нажимая на газ, то пиная ногой по шинам, при этом тщательно отмечая каждое свое действие в маленькой тетрадке. Наконец он отошел от машины.

— Все в порядке, мистер Ховардс. Счастливого пути.

— Спасибо.

Шей снова сел за руль.

— Увидимся.

— Да. Счастливо.

Он дал газ и выехал из ворот на холодную открытую поверхность Марса, призрачно белеющую в свете двух лун планеты.

Два часа спустя машина стояла на берегу реки, высохшей тысячелетия назад, а Шей с удрученным видом возился с небольшой черной коробкой. Руки окоченели от холода, а прерывистое дыхание не мог успокоить даже респиратор. Наконец из коробки раздалось приглушенное жужжание. Он мрачно посмотрел на контрольное устройство, не решаясь вернуться в тепло кабины из опасения пропустить ответ на эти тихие позывные, несущиеся сейчас к звездам.

Шей посмотрел вверх, на застывшее великолепие марсианского ночного неба. Где-то там в пустоте его сигнала ждет целый флот. А времени все меньше и меньше. Почему же они не отвечают?

Контрольное устройство ожило.

Шей схватил наушники.

— …подтверждает. Спящий подтверждает. Спящий подтверждает…

Он нажал кнопку, оборвав это монотонное песнопение.

— Это Д-III с Марса. Готов докладывать.

Он терпеливо выждал время.

— Говорите. Готовы к приему.

— Слово… — Шей сделал паузу, глубоко вздохнул, в этот миг осознавая, какую машину он пускает в движение, — … слово пошло.

— Слово пошло, — повторил далекий голос.

— Все правильно.

— Хорошо. Вы проделали работу, достойную похвалы. Генерал благодарит вас.

Шей усмехнулся:

— Он сможет довольно скоро поблагодарить меня лично. Передайте ему это от меня, хорошо?

— Передам. — В голосе, казалось, звучало сомнение. — Конец связи.

— Конец связи, — ответил Шей. Контрольная лампочка погасла. Он посмотрел на наручные часы. Осталось чуть больше шести часов.

Он закрыл передатчик, снова спрятал его в тайник и забрался в машину. Спустя несколько минут он несся назад, но уже к другим воротам. Не было смысла пробуждать подозрительность тучного привратника краткостью своего путешествия.

Не хватало еще провести последние часы на Марсе в тюрьме Службы безопасности!

Небо над Лондоном было темным, когда Брэдфорд Донован вывел на улицу свой грузовичок из подземного гаража. Это была одна из плохих ночей, и Донован был раздражен.

Он ехал, осматривая темные улицы и здания внимательным взглядом. Лондон двадцать пятого века. Разрастающаяся вглубь и ввысь зло качественная опухоль на Британских островах, созданная руками человека. Старинный аромат этого города давно канул в прошлое, уничтожен ветрами времени. Лондон двадцать пятого века больше походил на Нью-Йорк двадцатого — большой, неуклюжий, опасный.

Вот почему холодок от пистолета под курткой был таким успокаивающим. Банды подрост ков — еще слишком юных, чтобы идти в армию, и слишком воинственных, чтобы посвятить себя спорту, — нашли новое развлечение: ловить машины, развозящие ночью грузы, грабить, сжигать их и избивать шоферов. Страховые компании от этого особенно не страдали, зато несчастные водители…

Донован тихо зарычал.

Любой, кто попытается прицепиться к нему, схлопочет пулю. Сегодня ночью он был настроен особенно решительно.

Он включил радио, поймал хриплый женский голос, напевавший одну из новых, очень популярных военных баллад — «Сагу о разведчике».

…и враги шли на абордаж.

Боже, я влип, считай, что погиб!

Но все же выжал форсаж…

Не дожидаясь, пока разведчик выберется из переделки, Донован переключил радио на другую волну.

Опять женский голос. Дикторы-мужчины теперь носили военную форму и сражались с ллари за десятки парсеков отсюда. На этот раз передавали новости.

…«Сумасшедший Шляпник» прибудет в Лондонский порт для небольшого ремонта на неделю, начиная с двадцать девятого числа. Родственники и друзья команды «Шляпника» могут связаться со штабом базы по вопросу об увольнительных.

Это, к сожалению, все о возвращении наших ребят в военной форме. А теперь о погоде. Всю оставшуюся неделю на территории Англии будет тепло, но старая добрая зима не за горами. Для тех из вас, у кого на континенте дела, рекомендуем «Стопизнос», смазку высшего качества для моторов воздушных машин. Тем, у кого бизнес в Америке, «Стопизнос» обеспечит дополнительный запас безопасности для путешествий через зимнюю Северную Атлантику…

Донован еще раз щелкнул переключателем.

Он сразу узнал голос Джонни Хэтчера, довоенного любимца публики, убитого в бою на каком-то безымянном астероиде:

…сияют звезды ярко, повиснув в пустоте, — Их жар холодный душу остудит, а красота сведет с ума… Космос глубок и жесток, но кто же в своей слепоте Тепло этих солнц проклянет, что греют наши дома…

Еще щелчок.

«…ожидается, что ноябрьский призыв будет, как обычно, многочисленным. Правительство объявило о новых чрезвычайных мерах, призванных высвободить как можно больше здоровых мужчин для военных действий. Если вы независимый бизнесмен, запомните: НАНИМАЙТЕ ИНВАЛИДОВ — вы освободите людей для фронта!»

Щелк!

Донован выругался. Его левая рука соскользнула с рулевого колеса и звонко хлопнула по бедру. Пластик, прикрытый штанинами, отозвался глухим звуком.

Пластиковые ноги и. модифицированные мускулы робота, чтобы придать ногам подвижность — подвижность, даже превосходящую в чем-то человеческую. Но в соответствии с правилами Министерства обороны это превращало его в получеловека. А пятидесятилетний полу человек — не военный материал.

Получеловек может разве что водить грузовик, даже робот мог бы это делать, но роботы сейчас слишком большая редкость, чтобы при носить их в жертву бандам. Не то что такой калека, как он.

Калека!

Донован стиснул зубы, и пластиковая нога нажала на газ. Грузовик проскакивал пустынные перекрестки под тусклыми или перегоревшими светофорами — это был один из наиболее гнусных районов Лондона.

Калека!

… пропуск

… ней его винтовки, но они прорывались сквозь пламя с той ужасающей целеустремленностью, которая присуща только маркам на их страшной охоте. Даже в смертельных судорогах их челюсти снова и снова хватали его за ноги, пока количество и тяжесть ран наконец не свалили его, беспомощного, на спину.

Но и маркам пришлось несладко. Потеряв двенадцать членов стаи от выстрелов, подобных слепящим молниям, они растеряли свой боевой пыл и убрались в поисках более легкой добычи.

…И ночь была тиха, но кто-то кричал и не мог остановиться, и он с трудом понял, что это был он сам, а голоса звали его по имени, но далеко, далеко…

А потом не было ничего. Ничего, пока он не очнулся в госпитале военно-морских сил Федерации. Ему сказали, что ноги пришлось ампутировать. Выбор у врача был прост: либо ноги, либо жизнь. А потом — когда он вел себя скорее как испуганный ребенок, чем как мужчина, которым всегда считал себя, — он начал думать, что врач сделал не тот выбор. Это был долгий и горький путь вниз, от гордого охотника дальних планет до водителя грузовика, который едва сводит концы с концами.

Это стало последним ударом. Федерация забрала его сыновей на военную службу — его молодых, сильных сыновей, у которых вся жизнь была впереди, — но отказывала старику в праве придать последним годам своей жизни достоинство и смысл.

С крыш резко зазвучал сигнал воздушной тревоги.

Донован вышел из задумчивости и удивленно огляделся.

Он находился уже в более престижном районе, аэромобили летали туда-сюда между стоянками на крышах домов. Блестящие наземные машины скользили по хорошо освещенным улицам, а количество прохожих возросло.

Но вот аэромобили нырнули на свои стоянки, автомашины скрылись за поворотами, а пешеходы исчезли из виду. И тут словно по мановению волшебной палочки появились типы с желтыми армейскими жезлами и в шлемах с янтарными мигалками наверху.

Донован припарковался и заспешил вслед за группой горожан, ищущих укрытие. Едва он пристроился в хвосте, как появился смотритель, который провел их через какую-то дверь, а потом через бесконечную череду лестниц. Группа спускалась вниз в мрачном молчании. Прошло довольно много времени, прежде чем смотритель остановился перед стальной дверью и открыл ее. В помещении, где они оказались, стояло множество деревянных скамеек, а в углу была отгорожена еще одна комнатка. На шкафу стоял коротковолновый приемник. Под потолком тянулись желтые горизонтальные балки, с них свисали матовые электрические лампочки.

Толпа быстро заполнила скамейки. Донован сел в стороне и закурил сигарету.

На лестнице раздался звук тяжелых шагов, как оказалось, это был полицейский. Он закрыл за собой дверь и быстро огляделся.

Его взгляд остановился на сигарете Донована.

Гаси бычок, — приказал он и пошел к приемнику.

Донован продолжал курить.

Коп, должно быть, затылком почувствовал, что ему не подчинились. Какой-то миг он, казалось, был в затруднении, потом сделал шаг вперед, а рука угрожающе потянулась к дубинке.

— Может, ты плохо слышишь? Я сказал: гаси сигарету.

— Я хорошо слышу. Но с какой стати я должен это делать?

— Выбрось его.

— Но…

— Никаких «но».

Полицейский отстегнул дубинку и ткнул ею в листок с правилами поведения в убежище, прикрепленный к двери:

— Видишь это? Я знаю их наизусть. Здесь сказано, что полицейский офицер, будь он на службе или нет, командует в любом убежище, где он найдет укрытие.

— Ну и что?

— То, что гаси бычок или схлопочешь.

В своем нынешнем настроении Донован был больше настроен схлопотать, но, принимая во внимание обстоятельства, сдержался. Сигарета потухла под его каблуком.

— Доволен, шеф?

— Желаешь поумничать, а? — Полицейский холодно окинул его взглядом.

— Вовсе нет, — возразил Донован, не дрогнув под его пристальным взором, — я просто интересуюсь, почему вы запрещаете мне это маленькое удовольствие. Вы ведь бросаетесь на кого попало, чтобы самому успокоить нервы, разве не так?