Читаем Магическая Трилогия: Спящая Красавица онлайн бесплатно

Виктору не нравилось в этом городе. Он признавал, что видел еще слишком мало, что, возможно, всему виной просто плохое настроение, но факт оставался фактом. Даже спасительный дождь, охладивший его одурманенную мадридской жарой голову, не помогал полюбить этот город.

Он прислонился виском к стеклу, равнодушно рассматривая проносящиеся мимо улицы, полные людей с зонтами. На секунду закрыв глаза, он представил себе, что снова вернулся в Британию, но едва открыв их, тут же потерял эту иллюзию.

— Вы надолго сюда? — обратился к нему водитель. Виктор поджал губы и сощурился, словно надеясь, что тогда можно будет так и оставить его без ответа, но напрасно.

— Понятия не имею, — наконец протянул Виктор.

— Что так? — тут же подхватил водитель.

— Понятия не имею, — снова повторил Виктор.

Оставшееся время они ехали в молчании. Водитель словно был обижен на такую неразговорчивость своего пассажира, а Виктор задумался о том, что же за задание подкинул ему Учитель на этот раз.

Он не объяснил толком ничего. Упомянул что-то о том, что это не обычное дело, что больше никаких графиков и расчетов, никаких прогнозов. Его работа будет нужна здесь и сейчас.

Виктор никогда не стремился узнавать о задании как можно больше заранее. И точно так же он не любил заранее давать какую-то оценку предстоящему делу. Будет интересно или скучно? Сложно или слишком просто? Он предпочитал получать информацию от заказчика, а не от отца или своих карт, и после этого уже решать, интересно ли ему это, и стоит ли за это вообще браться.

— Приехали, — вдруг оборвал его размышления водитель. Виктор взглянул на него через зеркало заднего вида и спросил:

— Я должен Вам денег?

— Мистер Льюис платит.

Такси остановилось возле отеля. К тому времени ливень лишь набрал обороты, и даже короткой пробежки от машины до входных дверей Виктору хватило бы, чтобы промокнуть, но в последний момент водитель сунул ему в руки зонт.

У стойки регистрации молодому человеку пришлось прождать десять минут. Девушка за стойкой звонила мистеру Льюису, его заказчику, а после любезно предложила Виктору чашку чая.

Чай согрел Виктора, и теперь он наслаждался этим чувством каждой клеточкой своего тела.

— Я ждал вас, — наконец окликнули его. Виктор с сожалением поставил чашку обратно на стойку и обернулся. К нему спешил невысокий мужчина — седой, немного сгорбленный и прихрамывающий. — Хорошо, что Вы приехали так быстро.

— А зачем медлить, — Виктор пожал плечами. Он слегка поклонился и протянул мужчине руку: — Виктор МакИвори.

— Гадатель, — отозвался его собеседник, называя Виктора по его другому имени. Тот поморщился, но промолчал. — Я — Оливер. Оливер Льюис, — он пожал руку Виктора легко и как-то даже слишком быстро. Гадатель удивился, но не подал виду.

— Учитель сказал, что у Вас не совсем обычное дело ко мне, — он снова потянулся к чашке, но тут же оставил эту затею — мистер Льюис знаком попросил следовать за ним.

Виктор с сожалением в последний раз взглянул на чашку чая, оставшуюся на стойке регистрации, и поспешил за мужчиной, торопливо пересекающим холл.

Мистер Льюис привел Гадателя в ресторан, и, посмотрев на него немного виновато, предложил сесть за один из столиков.

— Я подумал, Вы устали с дороги. Может, захотите выпить чашку кофе.

— Чашечка кофе была бы очень кстати, — Виктор рассеянно оглянулся, скользнул взглядом по светловолосой девушке за барной стойкой, по спинам нескольких из ее клиентов. Все вокруг казалось ему таким, словно жизнь только началась, как будто люди, находящиеся в этом в зале, совсем недавно проснулись. Сам воздух в этом месте был каким-то сонным. Гадателю от этой мысли стало немного не по себе.

Мистер Льюис заказал ему кофе и какое-то время просто сидел напротив, молча и раздумывая о чем-то. Быть может, подбирая слова, или решая, с чего начать.

— Господин Гадатель, — наконец начал Льюис, но Виктор оборвал его, махнув рукой. Он кивнул официанту, который принес кофе, поднял чашку и вдохнул ореховый аромат напитка.

— Превосходно, — пробормотал он и поднял взгляд на мистера Льюиса. — Называйте меня Виктор. Пожалуйста.

— Хорошо, — старик нервно улыбнулся. Он сцепил руки в замок, пытаясь скрыть их дрожь, и посмотрел на Виктора с надеждой: — Вы… знаете, почему я Вас нанял?

— Это проверка? — Гадатель сделал несколько глотков из своей чашки. Кофе горчил, но это только больше бодрило. — Хотите посмотреть, способен ли я действительно предсказывать?

— Мне очень неудобно, но… — мистер Льюис замялся, но Виктор в ответ лишь равнодушно пожал плечами.

Он общался с разными людьми, и многие просили его сначала показать, что он действительно на что-то способен, и только потом рассказывали, чего от него ждут. Поэтому Виктор, молча и практически бесшумно, поставил чашку на блюдце, залез в карман сюртука и достал оттуда сверток. В потертую плотную ткань он заворачивал ту колоду, что всегда была у него с собой. Ту, которая была не только самой потрепанной, но и самой правдивой.

Гадатель перетасовал карты, мысленно задавая им вопрос. Карты всегда ложились ему в ладонь так удобно, словно были только для этого и созданы, и согревали ему руки даже в самых холодных городах. Он пробовал разные инструменты предсказаний, но лишь этот отвечал всем его требованиям.

— Проблема в девушке, — холодно произнес Виктор, достав из колоды карту "Императрица". Девушка, изображенная на рисунке, казалось, вот-вот подмигнет ему. Решив уточнить, Гадатель обратился к колоде еще раз: — Но не любовный интерес. Ваша дочь, может племянница… — он покрутил в руках карту с изображением Пажа Посохов и положил ее обратно в колоду. Затем вытащил еще одну — эта обожгла ему кончики пальцев, давая знать о себе и стараясь показать, что именно она самая главная. — Двойка посохов, хм, — Виктор почесал краешком карты кончик носа и продолжил: — Как будто она подвисла. Не может понять, довольна, или нет, или…

— Я понял Вас, — мистер Льюис кивнул. — Вы правы. Дело в девушке. Я владелец очень уважаемой фирмы по производству тканей. Многие дома моды закупаются у нас материалом если не на постоянной основе, то каждый раз, когда хотят создать шедевр, — мужчина тихо засмеялся и продолжил: — Одна из моих фабрик находится здесь, в Румынии, поэтому мне в своё время пришлось приобрести здесь недвижимость, чтобы иметь возможность проводить достаточно времени и здесь, и в Лондоне. К тому же, так гораздо удобнее совмещать работу и отдых.

Виктор скептически хмыкнул, но не стал спорить. Он слишком мало знал это место, что бы хоть что-то о нем говорить.

— Два года назад я приехал сюда с наследницей, чтобы понемногу ввести ее в курс дела. Рассказать ей, как обстоят дела на фабрике, какие в этой стране законы, какой менталитет, как дела с продажами в Европе и…

— И еще множество вещей, которые мне знать не обязательно, — Виктор потер глаза. Он понимал, что его слова прозвучали довольно грубо, но сейчас ему меньше всего хотелось знать подробности работы компании мистера Льюиса.

— Ладно, — мужчина нервно поежился. — Мы жили какое-то время в нашем доме. Потом она захотела сделать ремонт, потребовала от меня немедленного решения, и я исполнил ее каприз. Буквально через неделю рабочие уже вовсю переделывали интерьер по ее эскизам, а мы почти со всеми нашими вещами жили здесь, в этом отеле. Она привезла с собой книги, одежду, даже свои детские дневники… — старик рассеянно потер глаза, пытаясь скрыть набежавшие слезы. — Не то, чтобы ей нравилась Румыния. Ей нравилось, как здесь устроена работа компании, и еще казалось, что она недостаточно знает о происходящем здесь, поэтому и настояла на том, чтобы мы остались подольше, а не возвращались в Англию.

— Ваша наследница, кем она была для Вас? — Виктор пил кофе большими глотками, стремясь поглотить как можно больше тепла.

— Не была, есть, — поправил его мужчина. — Она моя дочь.

— Я мог бы и сам догадаться… — Виктор видел во взгляде мистера Льюиса сожаление и вселенскую тоску, настолько сильную, что у Гадателя самого защемило сердце.

— Может, я сам виноват. Не уследил или что-то еще… Мы несколько недель здесь прожили, казалось, все было нормально, — мужчина замялся. Виктор заметил, как он ерзает на месте. Видимо, ему не терпелось отвести Гадателя куда-то еще. — Наверное, я не смогу Вам об этом просто рассказать.

Виктор сделал еще несколько глотков кофе и мысленно попрощался и с этим напитком.

— Если Вы не можете мне об этом рассказать, то… — начал Гадатель и замолк, сощурившись и смотря на старика. Мистер Льюис поднялся и кивнул в сторону выхода из ресторана:

— Тогда я Вам все покажу.

Виктор последовал за мужчиной. Они прошли по коридору и остановились у лифта

— Видите ли, моя дочь вот уже почти два года просто лежит в кровати и даже не двигается, — лифт тихо звякнул, открылись двери и мужчина пропустил Виктора вперед. — Она дышит, но не открывает глаза, не ест, не шевелится. Она даже не спит. Но и не бодрствует.

— Она в коме? — Виктор оперся спиной о стенку кабины. Мистер Льюис нажал на кнопку нужного этажа.

— Когда человек лежит в коме, есть еще какая-то надежда, что он придет в себя, не так ли? — мужчина дрожащими руками пригладил волосы на голове и посмотрел на Виктора.

Он сожалел о чем-то. Его выражение лица, то как он постоянно нервно облизывал губы, тер покрасневшие глаза пальцами, — весь его облик вдруг показался Виктору видом глубоко скорбящего человека.

— Врачи считают, что она никогда больше не очнется, — после долгой паузы выдавил из себя Оливер. Он вдохнул побольше воздуха и хотел было сказать что-то еще, но замолк, стоило лифту остановиться. Снова открылись двери, и они вышли в коридор.

— Тогда… при чем здесь я? — Виктор следовал за Льюисом, чуть отставая от него. Ему все сложнее становилось понять, чего хочет от него этот мужчина.

— Мне кажется, что она просто спит.

— Мистер Льюис, я… — начал Виктор, но мужчина резко остановился, обернулся и коснулся его плеча дрожащей рукой:

— Не было никаких предпосылок. Она просто не проснулась одним утром. Разве такое объяснимо?

Виктор осторожно отстранил его руку и тихо спросил:

— Тогда что же, вы думаете, происходит?

— Она заблудилась где-то.

Старик потер лоб, потом глубоко вздохнул и кивнул в сторону:

— Здесь ее комната. Вы увидите ее, и… я надеюсь, что Вы поймете.

Какое-то время он еще возился с замком. Казалось, что чем ближе он к своей дочери, тем больше волнуется. Руки у него дрожали так сильно, что он едва не уронил карту, заменяющую ключ, да и в электронный замок попал далеко не с первого раза.

В номере было тихо. По крайней мере, так показалось Виктору, когда он шагнул за порог. Роскошь люкса нисколько не привлекала его внимания. Оглядывая гостиную, он не обращал внимания на интерьер, он видел лишь то, что сделало бы это место чьим-то, пусть и временным, но домом.

Он смотрел на стопки книг, спрятанных на полке журнального столика, на чашку с недопитым кофе, на скомканные бумаги с записями и на рамки с фотографиями белокурой девочки.

Мистер Льюис коснулся его плеча и потянул за собой к одной из дверей.

— Она там, — он дернул за ручку и сделал шаг назад, пропуская Виктора в комнату.

В этой комнате было темно. Плотные шторы были тщательно задернуты, и только несколько настольных ламп освещали помещение. В кресле, стоявшем рядом с небольшим прикроватным столиком, пристроилась сиделка — немолодая женщина в полукруглых очках. Она что-то читала, подвинувшись к лампе совсем близко, а когда мистер Льюис и Виктор вошли, резко вскинула голову, подслеповато щурясь в попытке разглядеть их.

Кроме лампы на столике стояла ваза с несколькими ветками сирени. Женщина то и дело наклонялась к цветам, похоже, чтобы вдохнуть их аромат, и Виктору лишь первые пару мгновений это казалось странным. В комнате пахло лекарствами. Какими-то растворами, таблетками, чем-то еще. Виктор хотел было прикрыть нос рукой, но тут же передумал, понимая, что запах не такой уж резкий, и привыкнуть со временем можно.

Посреди комнаты стояла широкая кровать. Когда-то, наверное, она была занавешена балдахином, но теперь его сняли, и кровать окружало только медицинское оборудование и капельницы. Виктор про себя сравнил их с назойливыми мыслями или кошмарами, окружающими свою жертву, заставляющими ее сдаться.

Он еще не видел девушку — не столько из-за полумрака в комнате или подушек, которыми ее заботливо обложили, сколько из-за того, что боялся получить ответ на вопрос, который задавал мистер Льюис. Отчасти он даже боялся на нее смотреть или подходить к ней. Он был почти уверен, что её отец просто обманывает себя. Но кто угодно на его месте так же хватался бы за последнюю надежду, словно за спасительную соломинку. Любой другой надеялся бы, что состояние самого дорогого ему человека поправимо, что это еще не конец, и все еще можно вернуть.

— Дэвиэна, — неожиданно заговорил мистер Льюис, обращаясь к сиделке, — вы не могли бы оставить нас на какое-то время?

Женщина лишь пожала плечами, поднялась, закрыла книгу, предварительно загнув уголок, и оставила её на столе. Она все не сводила взгляд с Виктора, в нерешительности замершего в паре шагов от кровати дочери Льюиса. Виктор встретился с ней взглядом, но тут же отвернулся. Казалось, сиделка осуждала его за что-то.

Когда дверь за ней закрылась, Виктор все же решился. Сделав пару шагов, он сел на край кровати и наклонился к девушке, вглядываясь в ее лицо.

— Зачем вы закрываете шторы? — спросил он и обернулся, глядя на мистера Льюиса.

— Мне кажется, что свет будет делать ее сон тревожнее.

— А вдруг она нуждается в витамине D? — Виктор покачал головой. Он то подносил руку к лицу девушки, то убирал, словно не решаясь коснуться ее. — Я хочу увидеть ее не при свете пары ламп. Или включите свет, или приоткройте шторы. Там не солнечно, но все же…

Виктор снова посмотрел на девушку. Он прислушивался к звуку шагов мистера Льюиса, словно перекликающегося с писком аппаратов, к которым была подключена его дочь, и шумом дождя, и ему казалось, что это сочетание было похоже на жутковато-нелепую музыку.

Мистер Льюис с шумом раздвинул шторы, и в комнате стало не намного, но светлее.

— Ее зовут Грейс, — он впервые назвал Гадателю ее имя и замер у окна, опустив голову.