Читаем Спецназ ГРУ против басмачей онлайн бесплатно

Глава 1-4.

Глава первая - о том, что длинный язык, случается, доводит дальше, чем до Киева

Никита чувствовал себя нехорошо с самого утра. Бывают такие дни-вроде ничего не случилось, а что-то внутри тебя уже не на месте. Дурное предчувствие не оставляет, хотя вроде никаких предпосылок к плохому и скверному нет.

Весь день в университете он не мог собраться с мыслями и, казалось, что-то мешает ему сосредоточиться на учебе. Он списывал это на меняющуюся погоду - в Москву приходила весна, а зима еще никак не желала покидать пределы столицы. Холодная, ветреная погода чередовалась с метелями, а потом отступала под натиском первых, но сильных и уверенных солнечных лучей, обманчиво возвещающих теплые деньки.

Надвигалась защита диплома, и такие перемены в погоде и самочувствии никак не шли на пользу студенту. Появлявшиеся совершенно некстати подозрения о чрезмерной эмпатичности (подкрепленные, надо сказать, определенными событиями в его жизни), не прибавляли энтузиазма.

После третьей пары, когда стало казаться, что Никиту совсем оставляют жизненные силы, к нему подошел Кирилл Семагин - одногруппник и друг детства. Так сложилось, что они выросли в одном дворе, а потом решили вместе поступать на исторический факультет - пытливые умы обоих юношей манили неразгаданные тайны истории, навеваемый ею флер и желание открыть нечто новое там, где, казалось бы, все давным-давно открыто.

-Ты жив, старик?

-Еле-еле.

-Что с тобой такое?

-Не знаю, погода, наверное, меняется.

-Рановато тебе еще метеозависимым становиться.

-Как видно, самое время…

Юноша улыбнулся - не только шутка товарища подняла ему настроение, но и входящее СМС от Инги, его девушки. Она писала, что после этой пары заедет за ним и они вместе отправятся на прогулку. Хотя погода и не вполне располагала к променаду, а все же столь заманчивая компания не позволяла отклонить предложение.

-Слушай, мне нужна твоя помощь.

-Чем могу?

-У тебя сохранились материалы по Тамбовскому восстанию?

Никита поежился - воспоминания, связанные с этим историческим событием, были хоть и положительные в итоге, но не самые приятные в частностях. Еще бы, когда ты вдруг ни с того ни с сего переносишься на 100 лет назад и принимаешь участие в подавлении восстания рука об руку с маршалом Тухачевским, потом становишься объектом охоты спецслужб, потому что являешься носителем государственной тайны, а потом еще никому не можешь об этом рассказать, чтобы тебя ненароком не приняли за сумасшедшего - согласитесь, есть поводы чувствовать себя не в своей тарелке.[1]

-Конечно, а зачем тебе?

-Статью хочу написать. Понимаешь, у меня для диплома публикаций не хватает. Тема неважна, а руководитель требует количество. Вот решил попросить у тебя какие-нибудь заготовки. Как-никак, кто поможет, если не друг детства?

У Никиты действительно полно было материала по теме, даже и не связанного с секретами применения маршалом Тухачевским химического оружия - сама по себе тема была очень интересная, и юноша решил сохранить наработанный в архивах материал для потомков.

-Какие вопросы? Поедем после пары сразу ко мне, я тебе все и отдам!

-Заметано!

Следующая пара пролетела незаметно - мыслями Никита был уже на свидании с Ингой, и сама погода, казалось, даже стала незаметно улучшаться. Совсем незаметно для окружающих и очень заметно для Никиты. Полтора часа спустя они с Кириллом выходили из здания университета на парковку, где уже стояла машина Инги, как вдруг Кирилл остановился на ступенях и уткнулся в телефон.

-Блин, сорри, старик, не смогу поехать.

-А что случилось?

-Мама пишет, что срочно надо приехать домой. Потоп у них там или еще что-то вроде того, короче, без моих рук никак не обойтись.

-Ну так давай мы тебя подбросим?

-Нет, сейчас самый час пик, на метро короче будет.

Кирилл был прав - он жил недалеко, и по зеленой ветке метро до его дома было от силы минут 20 ходу. В такую пору застрять в центре Москвы в пробке было проще простого, потому Никита согласился с его логикой.

-Тогда сегодня же вечером пришлю тебе все по электронке.

-Договорились.

Друзья попрощались, и разошлись по разным сторонам - Никита побежал к машине возлюбленной, а Кирилл - в сторону станции метро «Маяковская», неподалеку отсюда.

Вечер с любимой протекал хоть и по обычному сценарию - кафе, кино, прогулка под луной, - а все же был куда более занятным, чем вечер, потраченный на науку при всей ее привлекательности. Никита перешагнул порог дома около половины десятого. Когда ключ повернулся в замке, что-то внутри его сердца ёкнуло - он понял, что что-то случилось…

Взрыв на станции метро «Маяковская» произошел в 18.15 - как раз тогда, когда Кирилл, по подсчетам Никиты, должен был спуститься к поезду. По телевизору говорили пока о 9 погибших, но не называли их имен - что за предательская напасть молчать о личностях жертв, непонятно для чего щадя психику зрителей, у каждого из которых в такое время в метро почти наверняка мог оказаться родственник или знакомый?! Никита слушал сообщение не раздеваясь и застывши перед телевизором.

-Что с тобой? - спросила мать.

-Кирилл…

-Что - Кирилл?

-Он поехал на метро, а мы с Ингой предлагали довезти его. Как раз в то время…

-Господи… - думать о плохом не хотелось, но мать произвольно присела в кресло как подкошенная. Самые страшные мысли поневоле посещают слабых от природы людей в такую минуту.

-Я туда.

Никита опрометью бросился к двери. Мать не стала его останавливать - на ее глазах выросли двое ребятишек, и она отлично понимала цену их дружбы.

Спустя сорок минут невероятной толчеи в метро и на лице близ входа на станцию Никита Савонин наконец оказался у дверей «Маяковскй». Из дверей входа в станцию метро валил дым. Народ уже эвакуировали, но, казалось, никто никуда не ушел, а все только обступили место взрыва и топчутся здесь зачем-то. Вход в метро был оцеплен плотным кольцом полицейских. Тут же поодаль, стояло несколько карет «скорой помощи», из раскрытых дверей которых торчали в лучшем случае чьи-то ноги, а в худшем - виднелись следы черных полиэтиленовых пакетов. «И почему их не увозят?!» - мелькнуло в голове Никиты. Позже выяснилось, что кареты ожидали, пока сотрудники ДПС расчистят дорогу от места взрыва, чтобы обеспечить им беспрепятственный проезд.

То там, то сям сновали журналисты с камерами, какие-то плачущие люди, полицейские, грудью защищавшие проход к тонким ленточкам, отгородившим место происшествия от постороннего вмешательства - так, словно там все еще было что-то опасное или стратегически важное для государства. Никита метался в огромном людском столпотворении не зная, у кого и что ему спросить. Какой-то человек в штатском с бумагами, похожий на следователя, очевидно допрашивал свидетелей недалеко от заградительной ленты - к нему можно было пробиться. Никита это и сделал.

-Извините, товарищ…

-Вы меня?

-Да, Вы - следователь?

-Допустим. Вы что-то хотите сообщить?

-Нет, я хочу узнать имя… У меня друг там был… Хочу узнать, нет ли его в списке погибших?

-Фамилия?

-Семагин.

Человек пролистал несколько бумаг и, не обнаружив искомой фамилии, дежурно бросил это Никите. Он поначалу обрадовался - не мертв, значит, жив, а потом студента вдруг охватила паника. Во-первых, данные могли быть неточными или неполными - с момента взрыва прошло всего около 4 часов, а во-вторых, если жив, то где его искать? Да и потом - а вдруг при взрыве пострадали документы, и его еще не смогли опознать?

Тьма опустилась на столицу, а Никитой овладела паника. Он бросался то к одной кучке людей, то к другой, но нигде не мог отыскать Кирилла. Фонари освещали площадку перед входом на станцию тускло, и вскоре в руках у полицейских стали появляться фонари - народу кругом не уменьшалось, а лиц практически разобрать уже было невозможно. Отчаявшись отыскать Кирилла в толпе и столкнувшись с сотой, наверное, попыткой дозвониться на его телефон, не увенчавшейся успехом, Никита закричал что есть мочи, привлекая к себе всеобщее внимание:

-Кирилл!!!

-Я здесь… - донеслось откуда-то еле слышно. Источник шума найти было невозможно, и Никита снова заорал, уже громче:

-Кирилл! Ты где?!

-Никита! Я здесь, в «скорой»!

Теперь уже было понятно - голос его. Он жив. Никита ринулся сквозь толпу к машине «скорой помощи». В раскрытых дверях увидел полусидящего на каталке Кирилла с перевязанной головой и всего испачканного.

-Ты как, старик?

-Как видишь, в метре от эпицентра.

-Ну ты даешь!. Я обыскался тебя…

-Как всегда завидное чутье на неприятности и столь же завидное умение из них вылезать…

-Сплюнь!

-Тьфу…

-Шутник. Что у тебя, сказали уже?

-Кажется, легкое сотрясение. Но ничего, жить буду. Слушай, ты там матери объясни все как-нибудь аккуратненько, ладно? Меня наверное к утру отпустят.

-Все. Поехали, - врач стал закрывать дверцу машины перед лицом Никиты.

-А куда? Куда его?

-В «Склиф» пока, сейчас туда всех везут, оттуда по больницам. Ну или по домам.

Никита решил не ехать следом в Институт скорой помощи, а утром узнать о судьбе товарища - сейчас важнее было успокоить его мать, которая уже несколько часов не могла найти сына и, понятное дело, места себе тоже. С трудом вырвавшись из все еще царившей здесь давки, Никита поймал такси - метро уже не ходило - и отправился к матери одноклассника. Еще полтора часа у него ушло на то, чтобы привести ее хотя бы в относительное душевное равновесие, после чего только он смог со спокойной совестью, но уставшим телом отправиться восвояси.

Дома было тихо. Мать не спала, с кухни в коридор сочилась полоска света. Никита разделся и, помыв руки, прошел на кухню - есть хотелось зверски.

-Наконец-то. Нашел? - глаза матери были опухшими. Как видно, трагедия не оставила ее равнодушной.

-Нашел.

-Живой?

-Живой, в «Склиф» увезли с сотрясом. Утром, надо полагать, будет дома.

-Ну слава Богу.

-А с тобой что такое?

-Да, ерунда, не обращай внимания.

-И все же.

Мать опустила заплаканные глаза:

-Показали фото подозреваемого.

-И что?

-Это Ахмед, друг Валеры.

Отец Никиты полгода назад ушел из семьи. Такое часто случается - кризис среднего возраста, последнее желание мужчины ощутить себя молодым и свободным. Никита был достаточно взрослым, что понять все, что творилось с отцом, не осуждая поведения последнего. Они продолжали общение, правда, в присутствии матери молодой человек старался обходить неудобных разговор и избегать «скользких» тем.

Он знал, что отец в 1985-ом, еще до его рождения, служил в Афгане, где в одном полку с ним служил не то турок, не то узбек, с кем они сохранили дружеские отношения на долгие годы - его звали Ахмед. Общение их прервалось лет 5 или 7 назад, когда Ахмед, после своей командировки в одну из стран Ближнего Востока, не просто принял радикальный ислам, а еще и стал членом какой-то - Никита толком не знал, какой, - запрещенной организации ваххабитского толка.

-Ничего удивительного. Этого следовало ожидать, - скептически бросил Никита.

-Но он не мог!

-Много ты понимаешь, кто что может, а кто что не может. Он член террористической организации, а они, как известно, могут если не все, то очень многое.

-Послушай себя, человек XXI века. Развешиваешь ярлыки, толком ничего не зная. Слышал звон, а не знаешь, где он. Постыдился бы. Еще образованный! Садись есть!

Никита бы поспорил с матерью, окажись они при других обстоятельствах - сегодня он чересчур устал, чтобы вступать с ней в околонаучные пререкания, а потому, наскоро перекусив, отправился к себе в комнату и вырубился без задних ног.

Спал он чутко, снились кошмары. Проснулся в 4 утра, чтобы попить воды, когда, проходя по коридору мимо кухни, снова увидел бьющий оттуда свет и услышал голоса - мужской и женский. Тихонько приоткрыл дверь. Открывшаяся его взору картина обескуражила его настолько, что он предпочел бы думать, что спит. Мать сидела за столом, а напротив нее сидел и пил чай темный взрослый человек с длинной бородой. Никита видел Ахмеда несколько раз еще в глубоком детстве, но лицо его было столь запоминающимся, что он спорить был готов-перед ним сейчас находится бывший сослуживец его отца.

-Дядя Ахмед?

-Здравствуй, Никита.

-Вы как здесь?

Мать, зная крутой нрав сына, поспешила как-то угомонить его:

-Послушай, он тут ни причем. Они объявляют в розыск сейчас всех членов запрещенных организаций. А к взрыву Ахмед не имеет никакого отношения…

-Не надо, Яна, - тихим, ровным голосом сказал Ахмед. - Оставь нас, я сам все объясню.

Мать тихо вышла из комнаты. Никита уселся на ее место и стал внимательно рассматривать ночного гостя.

-Я действительно не причастен к теракту. Твоя мама сказала правду.

-А кто тогда?

-Теракт совершил смертник, это слепому ясно. Уже завтра, когда разгребут завалы до конца, все станет ясно, и обвинения с меня снимут. А пока мне нужно спрятаться где-то, где меня с наименьшей вероятностью могут искать, потому я и пришел к вам.

-Зачем же им обвинять Вас, когда ничего толком не известно?

-Подобные события всегда используются клерикальной властью для борьбы с исламскими уммами и течениями. Нашу организацию давно хотят закрыть, но никак не могут. Вот решили - не было бы счастья, да несчастье помогло.

Ахмед говорил очень грамотно и без малейшего акцента - еще в советские времена он окончил МГИМО, и потом много лет находился на дипломатической работе. После развала Союза, как многие, занялся бизнесом. А потом вот…

-А Ваша организация? Она тоже, хотите сказать, к взрыву непричастна?

-Именно это я и хочу сказать. Не все мусульмане - террористы. Напротив, ислам - религия добра и любви. А отщепенцев и уродов хватает в любой религии, как и в любом народе.

-Это да…

-А ты, я вижу, достаточно категорично относишься к исламскому терроризму?

-К терроризму вообще. Ему нет оправдания.

-Знаешь, Руссо говорил, что гнев - признак слабости.

-Не следует ли из этого, что надо оправдывать тех, кто взрывает и отрезает головы, отталкиваясь только от их слабости? - язвительно заметил юноша.