Читаем Спасение онлайн бесплатно

Дрейфующий в межзвездном пространстве в трех световых годах от 31‑й Орла неанский жилой кластер принял серию коротких и слабых электромагнитных импульсов, проходивших периодически на протяжении восемнадцати лет. Первые сигнатуры были неанам знакомы и вызывали небольшую тревогу: детонация расщепления ядра, за которой через семь лет последовали термоядерные взрывы. Очевидно, по меркам нарождающихся цивилизаций, взрывники прогрессировали с исключительной скоростью.

Метавирусоидная грибница зажевала ядро кометы, на котором держался огромный кластер, и выткала из него тонкие нити приемной сети поперечником двадцать километров. Они настроились на звезду класса G, где, за пятьдесят световых лет от них, применялось дикарское оружие.

В самом деле, поток слабых электромагнитных сигналов изливался с третьей планеты означенной звезды. Новый вид оказался устрашающе агрессивным. Часть сознаний кластера этому обрадовалась.

Анализ радиосигналов, перешедших теперь в аналоговое радио и видеовещание, выявил расу двуногих, организованных по племенным линиям в масштабе планеты и непрерывно конфликтовавших. Специфика их биохимического состава говорила о прискорбно короткой, на взгляд Неаны, жизни. Данный факт, вероятно, объяснял необычно быстрый прогресс технологий.

Несомненно, предстояла отправка экспедиции – Неана видела в этом свой долг, какого бы рода жизнь ни развилась на отдаленных планетах. Единственный вопрос заключался в масштабе помощи, которая будет им предложена. Те, кто приветствовал агрессивность нового вида, желали предоставить ему весь спектр неанской технологии. Они едва не одержали верх.

Шарообразный корабль внедрения, отделившийся от кластера, не ведая, единственный он или один из многих, представлял собой шар ста метров в диаметре из массы активных молекул. Три месяца он разгонялся до тридцати процентов световой скорости в направлении к Альтаиру – по пути, составлявшему чуть больше ста лет. На протяжении этого одинокого вояжа управляющее кораблем сознание продолжало мониторить электромагнитные сигналы, исходящие от юной цивилизации, к которой стремился корабль. Оно собрало впечатляющий запас сведений о человеческой биологии, а также составило представление о постоянно развивающейся племенной политике и экономических структурах. У Альтаира корабль выполнил сложный маневр расхождения, который направил его точно на Сол. После этого материальный отдел памяти, содержащий данные астрогации по полету от кластера до Альтаира, был очищен, а соответствующий блок отключился. Атомы с ослабленными связями разлетелись облачком пыли, быстро рассеявшимся под солнечным ветром Альтаира. Теперь в случае перехвата корабль внедрения не выдал бы расположения неанского жилого кластера – поскольку сам не знал, где тот расположен.

Последние пятьдесят лет пути ушли на выработку стратегии размещения. К этому времени человечество изобрело звездолеты, разминувшиеся с кораблем внедрения на пути к новым мирам. Информация, летевшая с Земли и заселенных человеком астероидов Солнечной системы, постоянно усложнялась и в то же время уменьшалась в количестве. Радиосвязь шла на убыль по мере того, как основной объем трафика передавался по интернету. В последние два десятилетия пути корабль внедрения принимал разве что развлекательные передачи, да и тех год от года становилось все меньше. Но корабль уже знал достаточно.

Он подлетал с юга эклиптики, сбрасывая холодную массу наподобие черной кометы: маневр торможения занял три года. Эта стадия путешествия всегда оказывалась самой рискованной. Солнечная система человечества изобиловала великим множеством астрономических приборов, отыскивавших во вселенной аберрации космологического свойства. Корабль внедрения к тому времени, как миновал пояс Койпера, сократился до диаметра в двадцать пять метров. Он не излучал ни магнитных, ни гравитационных полей. Наружная оболочка полностью поглощала излучения и потому оказывалась невидимой для любых телескопов. И не испускала ни грана тепла.

Прибытие прошло незамеченным.

В молекулярных инициаторах внутри звездолета, согласно заданным корабельным мозгом параметрам, начался рост четырех биологических систем, соответствующих данным, собранным в долгом пути.

Размером и формой они подражали человеку. Скелеты и внутренние органы на всех уровнях, вплоть до биохимического, были точной имитацией. Подлинная была и ДНК. Чтобы обнаружить отклонения, пришлось бы забраться гораздо глубже в клетки – только подробный анализ органелл обнаружил бы чуждое молекулярное строение.

Самым сложным для корабля внедрения оказались разумы биологических систем. Мыслительные процессы человека оказались сложны до парадоксальности. Хуже того, корабль подозревал, что принятые им художественные произведения преувеличивали эмоциональность реакций. Поэтому он сконструировал стабильную первичную архитектуру мыслительных процессов, включив в нее быструю обучаемость и адаптивность. Приблизившись к Земле на миллион километров, корабль внедрения в заключительном тормозном маневре сбросил остатки реактивной массы. Теперь он практически падал на южную оконечность Южной Америки. Крошечные выбросы корректирующих устройств уточняли вектор падения, правя к Тьерра дель Фуэго[1], которая через полчаса готовилась встретить рассвет.

Теперь, даже обнаруженный приборами, корабль был бы неотличим от мелкого космического мусора.

Он врезался в верхние слои атмосферы и начал распадаться на четыре грушевидных сегмента. Остатки материи рассыпались искрами, устроив короткий, но живописный звездопад в мезосфере. Однако, отрезанные от нее плотными зимними тучами, обитатели самого южного города Земли – Ушуайи не узнали о звездных гостях. Сгущающаяся атмосфера все жестче тормозила спускаемые сегменты. В трех километрах от поверхности все они замедлились до субзвуковой скорости и погрузились в облака, так и не замеченные ни одной душой на планете.

Сегменты целили в маленький проливчик западнее города. На негостеприимные земли по его берегам не претендовали застройщики даже в 2162 году нашей эры. В двухстах метрах от берега взметнулись огромными гейзерами четыре всплеска, рассыпавшиеся брызгами по талым льдинам, качавшимся на волнах в проливе Бигля.

Неанские металюди всплыли на поверхность. От корабля внедрения остался только посадочный сегмент: толстый слой активных молекулярных блоков, покрывший их кожу прозрачным гелем и защитившим от холодной воды. Гости поплыли к берегу.

Берег представлял собой узкую полоску серой гальки вперемешку с сухими ветками. Склон над пляжем густо порос лесом. Пока пришельцы напрямик взбирались наверх, сквозь мутную облачность просочился бледный рассвет. Защитные оболочки, разжижаясь, стекли на камни, где их должен был смыть первый же высокий прилив. Впервые они втянули в легкие воздух.

– Ох, он холодный! – воскликнул один.

– Хорошее определение, – согласился, клацая зубами, второй. – Соглашусь с ним.

В сером свете они оглядели друг друга. Двое плакали от эмоционального потрясения при посадке, один пораженно улыбался, четвертый же на удивление бесстрастно озирал унылый ландшафт. У каждого имелся при себе пакет с туристской одеждой, копировавшей рекламные образцы из принятой полтора года назад передачи. Они поспешили надеть ее на себя.

Полностью одевшись, они двинулись по старинной дороге, пока за деревьями не открылась государственная трасса номер три, ведущая к Ушуайе.

Я всегда недолюбливал Нью-Йорк. Местные столько шумят про не знающий сна город, провозглашая его чуть ли не центром человеческого мира! Надо же им как-то оправдать свою жизнь в тесных и непомерно дорогих квартирках – и это нынче, когда можно поселиться в любой точке планеты, благо дюжина хабов «Связи» доставит куда угодно. Ньюйоркцы славят шумную, яркую, волнующую жизнь города. Богема твердит: «Переживания, дру-уг мой!» – без них им не создать шедевров, а пешки корпораций, годами потеющие на низших должностях, доказывают тем свою преданность корпорации. На самом же деле работникам сервиса просто удобнее жить близко, а настоящим беднякам переезд не по карману. И, да, виновен, я живу в Сохо. Нет, я не из младшего персонала. Вот у меня на столе табличка: «Феритон Кейн, заместитель директора, отдел безопасности хаба „Экссолар-связи“». И если вы, прочитав ее, поняли, чем я на самом деле занимаюсь, вы умнее большинства людей.

Кабинет у меня на семьдесят седьмом этаже принадлежащей «Связи» высотки. Энсли Зангари пожелал иметь штаб-квартиру своей всемирной сети на Манхэттене и еще пожелал, чтобы все об этом знали. Не так много среди живущих таких, кто мог бы заполучить участок земли за Западной 59‑й, совсем рядом с площадью Колумба. Фасад старого отеля пришлось сохранить, превратив его в основание стадвадцатиэтажного чудища из стекла и карбона – не знаю, с какой стати: на мой вкус, его архитектура гроша не стоит, но городской совет внес отель в список достопримечательностей. Так что имейте в виду. Даже Энсли Зангари, богаче которого нет и не было, не переспорит городской совет по части «наследия».

Я не жалуюсь. Из моего кабинета открывается лучший вид на город и Центральный парк – такого не могут себе позволить простые сверхбогачи с Парк-авеню. Я даже развернул рабочий стол так, чтобы сидеть спиной к окну во всю стену. Чтобы не отвлекаться. Однако, обратите внимание, кресло у меня вращающееся.

В тот ясный июньский денек я стоял, как всегда завороженный видом – из тех, что испускают небесное сияние с полотен семнадцатого века.

Кандару Мартинес ввел в кабинет секретарь. Наемница корпорации одевалась в простое черное мини с пиджаком от какого-то среднего пошиба модного салона. Но держалась так, что наряд выглядел военной формой. Полагаю, она никак не могла расстаться с прошлым.

Мой альтэго, Санджи, подкинул мне фактов, а мои контактные линзы превратили их в красно-зеленую таблицу. Файл открыл мне не много такого, чего я не знал бы сам. В девятнадцать она поступила в военный колледж Героев в Мехико. После окончания участвовала в активных боевых действиях в составе гражданских Сил быстрого подавления. Затем ее родители погибли от взрыва бомбы-дрона, сброшенной какими-то борцами с империализмом и поклонниками анархии на вопиющий символ чужеземного экономического гнета – говоря по-английски: на итальянскую фабрику по производству дистанционного управления дронами, где работал ее отец. После этого уровень смертности ее противников при операциях вырос настолько, что «вызвал озабоченность» начальства. Ее отправили в почетную отставку в 2187 году. И с тех пор она работала как фрилансер на корпоративные службы безопасности – мрачное ремесло.

Во плоти она оказалась ста семидесяти сантиметров ростом, с короткими каштановыми волосами и серыми глазами. Не знаю, от природы серыми или генмодами – они не вязались с прочим наследством ее мексиканских предков. Тело-то явно было подправлено.

Она блюла фигуру – при ее роде занятий это необходимое условие выживания, – но стройность не относилась к толщине конечностей: руки и ноги имели основательную мускулатуру. Генмод или К-клетки, досье не сообщало. Мисс Мартинес оставила очень мало следов в Солнете.

– Благодарю, что отозвались на приглашение, – начал я. – Мне намного спокойнее, когда вы с нами.

Частично мои слова соответствовали истине. Мне было неуютно в ее присутствии, но ведь я знал, кого она ликвидировала за время службы.

– Из любопытства, – ответила она. – Ведь всем известно, как мало сотрудников в отделе безопасности «Экссолар-связи».

– И то верно. Нам бы, возможно, не помешали люди, не числящиеся в платежной ведомости.

– Вы меня заинтересовали, Феритон.

– Мой босс нуждается в защите – в серьезной защите. Мы здесь имеем дело с неведомым. Эта экспедиция… необычна. Найденный артефакт принадлежит чужим.

– Вы уже говорили. Оликсам?

– Не могу в это поверить.

Ее губы тронула легкая улыбка.

– Не стану скрывать, я весьма заинтересована. И польщена. Почему я?

– Из-за репутации, – солгал я. – Вы лучшая.

– Чушь.

– Серьезно. Мы вынуждены вести дело тихо: трое людей, отправляющихся с нами, представляют серьезные политические силы. И потому я искал человека с чистым досье.

– Опасаетесь, что соперники узнают, куда вы собрались? И что нашли?

– Больше, чем уже сказано, я смогу сообщить вам только в пути.

– И вы вычислили источник технологии? Потому и опасаетесь соперников?

– Дело не в новых технологиях и не в борьбе за рынок. Проблемы серьезнее.

– Вот как? – Она удивленно приподняла бровь.

– Вас полностью введут в курс дела после отправления. Как всех.

– Что ж, неплохая стратегия против утечек. Но я должна знать: находка проявляет враждебность?

– Нет. Пока нет. Затем вы и понадобились. Нам нужна большая сила в малом объеме. На всякий случай.

– Вы всё сильнее мне льстите.

– И последнее, для чего потребовалась наша встреча с глазу на глаз до того, как я представлю вас остальным…

– А вот это звучит угрожающе.

– Существуют протоколы первого контакта – весьма строгие. На них настаивает Оборона Альфа. На всем протяжении миссии мы будем отрезаны от мира – а никто из нас к такому не привык. В наше время, какая беда где ни приключись, можно позвать на помощь. Все рассчитывают, что спасатели прибудут в течение двух минут. Это каждому известно. Я считаю такую уверенность слабостью, особенно в данной ситуации. Случись беда – серьезная беда, – в действие вступят установленные Обороной Альфа протоколы первого контакта.

Кандара мигом ухватила суть. Я отметил легкую перемену в осанке. Шутки кончились, мышцы чуть напряглись…

– Если они враждебны, то не должны о нас знать, – сказала она.

– В плен не сдаваться. Никаких данных не загружать.

– Кроме шуток? – В ней снова прорезался юмор. – Боитесь вторжения пришельцев? Право, странно. На что, по мнению Энсли Зангари, они посягнут? На наше золото и наших женщин?

– Мы не узнаем, что они из себя представляют, пока не…

– С оликсами все оказалось в порядке. А у них на «Спасении жизни» была уйма антиматерии. Никакой другой конвенционный источник энергии не мог бы разогнать судно такого размера до приличной доли световой.