Читаем Создатель лун онлайн бесплатно
Создатель лун
К Земле приближается астероид, грозящий гибелью всему живому. Сумеют ли скромный гарвардский профессор Бенни Хукер, его друзья и прекрасная девушка-математик спасти человечество? Поднимется ли в космос небывалое «Летучее Кольцо»? Об этом — в романе А. Трейна и выдающегося физика Р. Вуда, ставшего классикой ранней американской научной фантастики.
Артур Трейн , Роберт Вильямс Вуд
Фантастика / Научная ФантастикаPOLARIS
ПУТЕШЕСТВИЯ ПРИКЛЮЧЕНИЕ • ФАНТАСТИКА XLII
Роман Артура Чейни Трейна и Роберта Вуда «The Moon-maker» («Создатель лун»), считающийся одним из классических произведений ранней американской космической фантастики, был впервые опубликован с продолжениями в журнале
Задача автора научно-фантастического романа в наши дни несравненно труднее, чем во времена Жюля Верна и даже в более близкую к нам эпоху появления научных фантазий Уэллса. Нужно обладать серьезными и разносторонними научными познаниями, чтобы, не повторяя своих предшественников, избрать новый сюжет для подобного произведения и интересно разработать его, оставаясь на уровне строгих научных требований. Соединение в одном лице крупного литературного дарования с научно-дисциплинированным умом и глубокой эрудицией — явление до чрезвычайности редкое. Этим и объясняется крайняя бедность современной мировой литературы удачными произведениями научно-фантастического характера.
Предлагаемый новый астрономический роман Артура Трэна принадлежит к числу таких немногочисленных удачных произведений образовательной беллетристики. Это — плод совместной работы художника и ученого: он написан американским беллетристом при участии крупного ученого Роберта Вуда, профессора физики Балтиморского университета, научной силы первого ранга. Сотрудничество физика, прославившегося своими остроумными экспериментальными исследованиями, сказывается в своеобразной фабуле романа, в ее осторожной и правдоподобной разработке; а участие опытного литературного работника сделало то, что научные детали не отягчают повествования, а сливаются с ним в органическое целое.
В результате — оригинальное и занимательное произведение, в котором и художественная и научная сторона стоят на должной высоте.
Роман печатался в 1917 г. в лучшем американском ежемесячнике «Cosmopolitan», откуда мы воспроизводим также иллюстрирующие текст рисунки.
Мировая война была в полном разгаре, когда Вашингтонская морская обсерватория приняла ряд радиотелеграмм за подписью «Паке» (по-латыни — мир), в которых автор объявлял, что он овладел искусством управлять стихиями. Таинственные сообщения сопровождались необычайными явлениями в природе: сильными подземными ударами и небывалыми полярными сияниями. Одновременно с тем, в различных местах земного шара была замечена чудовищная воздушная машина, прозванная Летучим Кольцом. Этот доселе невиданный летательный аппарат посредством мощного потока особых лучей разрушил горы в Северной Африке и затопил Сахару. Паке предупреждал воюющие государства, что изменит наклон земной оси и заставит прекратить войну, превратив Центральную Европу в знойную пустыню, если державы не заключат вечного мира. Народы, опасаясь, что их упорство приведет к гибели земного человечества, вступили в мирные переговоры.
Около того же времени профессор физики Гарвардского университета, Веньямин Хукер, определил в результате ряда изысканий, что таинственная сила Пак-са исходит из пустынных равнин Лабрадора. Он решил направиться туда, чтобы раскрыть тайну Пакса и его планы. После многих лишений, ему удалось открыть местонахождение Летучего Кольца; он прибыл туда как раз в тот момент, когда Паке готовился осуществить свою угрозу — отклонить земную ось. Но, вследствие случайной неисправности механизма, порождающего разрушительный поток лучей, Паке и его товарищи погибли от взрыва. Летучее Кольцо, однако, уцелело, и Хукер вместе со своим другом, искусным авиатором Борком, сумел разобраться в его механизме.
— Ну, — с вызывающим видом сказал Бейтам Тассифер, — посмотрим!
Это был красивый маленький человек с брюшком, напоминавшим дыню. Красный, вспотевший от игры в гольф, он казался олицетворением воинственной самоуверенности в том, что сумеет отбросить мяч не менее, чем на 900 футов. На самом же деле он вовсе не был так уверен в себе. Он знал, что дальше футов 180 ему едва ли удастся закинуть мяч. Но как чиновник департамента юстиции, он считал неприличным обнаружить нервность и неуверенность, а потому, сурово взглянув на своего худощавого противника Джедсона, повторил: — «Ну, посмотрим!»
Никто, кроме жены Тассифера, не знал, какой у него уступчивый характер. Все считали, что мистер Тассифер ни при каких обстоятельствах не позволит наступить себе на ногу: он всегда отстаивал свои права с энергией природного британца. И теперь, размахивая палкой, он не подавал и виду, что можно сомневаться в его ударе. Вдруг ему показалось, что перед глазами летают черные мушки.
— Цыц! — закричал он, махнув левою рукой. — Ах, эти мухи!
— Мухи? В октябре? — возразил его партнер, чиновник департамента земледелия.
— Ну да, мухи. — сказал Бентам. — Вот они. Видите?
Он указал палкой на точку в синеве неба.
— Аэроплан, — возразил Джедсон. — Проследим за ним.
Черное пятно быстро приближалось и росло с каждым мгновением.
— Круглый, с отверстием в середине! — закричал Бентам.
Теперь оба могли ясно видеть аппарат во всех мелочах.
По-видимому, он был сооружен из полированной стали, потому что ослепительно сверкал в солнечных лучах, когда летел над площадкой. Он походил на полое цилиндрическое кольцо в форме спасательного круга, футов 75 в диаметре. Над кольцом имелось сооружение в виде огромного наперстка на трех стойках, обращенного отверстием вниз, к средине аппарата. Слабое желтое сияние, нечто вроде светящегося пара, висело над гигантской машиной, с глухим шумом двигавшейся в воздухе.
— Спускается! — крикнул Бентам.
Сверху доносилось тихое и мерное потрескивание, как будто выпускали пар. Машина перестала двигаться вперед и начала медленно спускаться. Донеслись сильные скрипы и хрусты; поток чего-то подобного горячему пару, сопровождаемый бледно-желтым фосфоресцирующим светом, пронесся чрез средину кольца и сорвал зеленый покров лужайки, подняв на воздух тучи земляной пыли и травы. Тассифер и Джедсон, почти ослепленные дождем грязи и песка, побежали под прикрытие ближайшего навеса.
— Это непростительно! — кричал Тассифер, прикорнув под навесом. — Они просто с ума сошли! Спускаться на площадку! Частное владение…
Через несколько минут шум стих, песчаный вихрь улегся. Игроки подняли голову и вылезли из-под навеса. Кругом весь дерн лужайки на протяжении сотни футов был вырван, и внутри образовавшейся воронки, окруженной неправильным кольцом песка и гравия, покоился гигантский летательный аппарат с надстройкой, напоминавшей мачту военного корабля. Весь аппарат, зарывшийся в площадку для гольфа, представлялся чем-то неподвижным, невозмутимым, и вид его донельзя раздражал Тассифера. Пока он смотрел на нарушителя прав частного владения, сбоку открылось круглое отверстие, и на землю была спущена складная стальная лестница. Невысокий человек в странном шлеме вышел на эту лестницу и стал спускаться.
Тассифер вскочил.
— Эй, вы там! Это частная собственность! Вы не вправе здесь останавливаться.
Человек с машины спрыгнул на землю и повернул к разгневанному игроку круглое стеклянное лицо, похожее на маленький аквариум. Вид этого человека был и страшен и смешон. Наклонив голову, он несся, как бык, прямо на Тассифера, а тот позорно обратился в бегство и не оборачивался, пока не достиг галереи клубного здания. Джедсон прибежал туда еще раньше.
— Сейчас иду к телефону! Нужно задержать этого человека… Нарушение прав частного владения… Вторжение! Посмотрим! — Маленький человек трясся от бешенства и униженного чувства достоинства. — На самую середину площадки! Как можно здесь спокойно играть, хотел бы я знать?
— Надо жаловаться и на порчу земли, — задыхаясь, выговорил Джедсон, который только теперь смог перевести дух.
Сзади послышались тяжелые, нервные шаги. Игроки обернулись. К ним подходил человек с аппарата; он снял свой шлем и казался бледным, усталым, совсем смирным.
— Извините меня, — сказал он сухо. — Могу я отсюда позвонить по телефону в обсерваторию? Мое имя Хукер, мы только что прибыли из области Унгава в Канаде. Пришлось спуститься на вашу площадку — негде было иначе. Могли бы вы ссудить мне папироску?
На следующее утро после спуска Летучего Кольца на площадку для гольфа, в Вашингтоне, профессор Ве-ньямин Хукер проснулся не только самым замечательным, но без сомнения, и самым интересным человеком всего земного шара. Обладая чудесной машиной, способной двигаться по воздуху и испускать тот таинственный луч, который может уничтожить и боевой флот, и горную цепь, — профессор Хукер был провозглашен «первым гражданином мира». Он — или государство, подданным которого он пожелал бы считаться, — могли направлять судьбы человечества.
Стало известно, что все народы, вовлеченные в мировую войну, заключили мирный договор исключительно под угрозами таинственного некто, назвавшегося Паксом. Многие подозревали, что Хукер и неведомый Паке — одно и то же лицо. Думали, что приведя войну к концу, он вернулся со своим воздушным чудовищем для того, чтобы вести научные исследования в Соединенных Штатах.
Профессор Веньямин Хукер, до того времени скромнейший из самых скромных обитателей Кембриджа, в Массачусетсе, сразу выдвинулся выше всех; его называли не только вождем мировой политики, но и диктатором человечества. Однако, верный своим врожденным влечениям, Хукер не обращал никакого внимания на эту неумеренную лесть. На другой день по прибытии он сделал визит государственному секретарю, потом укрылся в библиотеке Конгресса, чтобы составить отчет для Смитсонианского института и, сняв комнату, служившую ему кабинетом и спальней, стал вести беспритязательную жизнь научного работника.
По соглашению с правительством, Летучее Кольцо было помещено на большом аэродроме за городом. Для защиты от любопытных, оно было обнесено стальной оградой в 30 футов вышиной, которую днем и ночью охраняли вооруженные сторожа. Правительство Соединенных Штатов полагало, что Летучее Кольцо представляет ключ не только к вечному миру, но и к безопасности всего человечества. У всякого другого на месте профессора Хукера закружилась бы голова. Ежедневно его скромную квартиру посещали представители иностранных государств и от имени своих правительств приносили знаки высших отличий. Но скромный человек мало думал об этих почестях и складывал все кресты и другие знаки в пустой, даже не совсем опрятный ящик своего письменного стола. Вся эта шумиха отнимала, по его мнению, много времени и мешала серьезному труду. Но его скромность только увеличивала его славу. Маленький человек в поношенном платье, с растрепанными темными волосами, в двойных очках, сделался самым популярным человеком в мире, более того, — самым знаменитым с сотворения мира. Он довольствовался мешковатым костюмом в 15 долларов и жил в комнате за з доллара в неделю, — а его портрет висел в каждой кухне от берегов Атлантического океана до Тихого. Когда он не работал в библиотеке Конгресса или в Смитсонианском институте, когда он гулял по Вашингтону, опустив глаза к земле или подняв их вверх, всецело погруженный в размышления, то кругом на каждом углу указывали на него:
— Это он! Это Хукер!
Размышляя таким образом об одном из уравнений, занесенных в его записную книжку, Хукер забрел в парк и в раздумье сел на край зеленой садовой скамейки, на другом конце которой уже сидела молодая девушка в темном костюме. Хукер не знал, что находится в парке, не знал даже, что сидит на зеленой садовой скамейке. Нечего и говорить, что он не замечал и присутствия девушки в темном костюме. Уравнение было трудное, и ему не удавалось его проинтегрировать. С записной книжкой на коленях профессор нервно кусал кончик карандаша. Вдруг чистый и звучный молодой голос, который, казалось, исходил из точки прямо над его правым плечом, произнес:
— Почему вы не выразите х в форме показателя, профессор Хукер?
Возглас этот, однако, не вывел Хукера из созерцательного состояния; для него это был отклик его собственных мыслей.
— Так и есть, — размышлял он. — Разумеется. Как я не подумал об этом раньше!
И он продолжал выкладки в этом смысле; но решение все-таки не давалось.
— Однако, вы делаете не совсем то, что я советовала, — продолжал тот же голос.
Тогда Хукер в первый раз взглянул направо.
Девушка подвинулась на скамейке и сидела рядом с ним. Она казалась чуть выше профессора. Он был слишком занят своим уравнением, чтобы заметить стройность ее фигуры, приятные очертания щек и подбородка, длинные черные ресницы больших серых глаз, широкий лоб, милую улыбку мягко изогнутых губ. Он воспринял лишь впечатление силы, уравновешенности и уверенности.
— Дайте мне записную книжку, — сказала девушка и, не дожидаясь ответа, живо взяла ее из сопротивляющихся рук Хукера. — Так! — сказала она. — Теперь это будет гораздо проще. Видите?
— Хорошо, — объявил Хукер, с очевидным удивлением. — Вы, я вижу, очень сильны в математике! Теперь я справлюсь с этим.
Где-то загудели фабрики.
— Уже час! — воскликнул он, вскочил с места, побежал по парку и прыгнул в мимо проходивший вагон. Девушка следила за ним веселым взглядом. «Мне думается, в математике я сильнее его», заметила она с удовлетворением. «А какой он милый!»
Наскоро закусивши в пансионе, профессор Хукер ушел к себе в комнату, закурил трубку, уселся на кровати и снова занялся записной книжкой. Несмотря на ясные указания молодой девушки, уравнение упорно не поддавалось решению. Почти час грыз он свой карандаш, иногда вскакивал и нервно ходил по комнате.
— Надо было попросить ее довести выкладки до конца, — уступил, наконец, Хукер. — Мне не справиться с этим. Пойду к Торнтону, он разберется.
