Читаем Совпадения случайны (СИ) онлайн бесплатно

Все персонажи и события придуманы автором. Любые совпадения с реальностью случайны.

***

— Садясь в машину к незнакомцу, будь готова расхлёбывать последствия! Вот я и расхлёбываю… — горько усмехаюсь, глядя на чёрную гладь крепко заваренного чая. — Ты наливай себе кофе, бери печенье, кури, если хочешь. Сейчас я всё расскажу…

Встаю из-за стола, подхожу к окну. На улице зимняя ночь, в форточку сквозит. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу. От моего дыхания оно запотевает. Смотрю на утонувший в темноте прямоугольник детской площадки.

— На той лавочке мы впервые с ним поцеловались… — так, мысли вслух.

Спиной чувствую взгляд карих глаз. Терпеливо ждёт, когда я перейду к главному, не торопит. Я глубоко вздыхаю и, не оборачиваясь, начинаю говорить:

— В тот вечер Кирилл назначил мне свидание у "Корзиночки". Прислал сообщение с чужого номера. Я должна была сразу насторожиться, но он так убедительно сожалел о разрядившейся батарее и нулевом балансе, что я поверила. Ну, взял телефон у друга, с кем не бывает…

Я приехала к назначенному времени. Кирилл задерживался. Примерно через полчаса от него пришло ещё одно сообщение:

"Прости, приехать не могу! Отправил за тобой Стаса!"

А минутой позже неподалёку остановилась синяя тонированная "ауди". Из переднего окна высунулся незнакомый парень.

— Соколова! — крикнул он. — Садись, прокатимся!

Услышав свою фамилию, я подумала:

"Стас!"

И быстрым шагом направилась к машине. Дура…

Стучат…

Я откладываю книгу и прислушиваюсь.

Нет, показалось.

Беру с тумбочки кружку, делаю глоток остывшего чая, ставлю обратно. Глаза цепляются за надпись на керамической поверхности:

"Любимой внучке от бабули"

Сердце сжимается. Бабушка умерла четыре месяца назад. Эта кружка да чёрно-белый снимок в рамочке — вся память, оставшаяся о ней.

Чтобы прогнать нахлынувшую тоску, я снова утыкаюсь в книгу. Нахожу предложение, на котором остановилась, но едва опять погружаюсь в действие романа…

Стучат…

В этот раз стучат громко и настойчиво. Больше нет никаких сомнений. За дверью кто-то есть.

Бросаю взгляд на часы. Минуту назад они распечатали новые сутки.

Кто может стучаться ко мне в первом часу ночи? Ошиблись квартирой? Дурачатся подростки? Пришла соседка за солью?

От последней мысли сердце съёживается, потому что…у меня нет соседей.

Две другие квартиры на моём этаже давно опустели. Одна из них опечатана. А во второй жила старушка, но она померла год назад.

Что же за незваный гость явился ко мне в такое позднее время?

Между тем стук в дверь продолжается. Звонок у меня не работает, с тех пор как его расплавили сигаретой. Не спрашивайте.

Я поднимаюсь с дивана и осторожно иду к двери.

Она вздрагивает от каждого нового удара. Боюсь, один из них станет последним.

Застываю в двух шагах от порога. Мысли путаются от страха.

Что делать, если дверь не выдержит, и кто-то ворвётся в мой дом?!

Прыгать в окно? Драться? Что?

На моё счастье, стук прекращается, и слышатся удаляющиеся шаги.

Наступившая тишина оглушает и вместе с тем снимает оцепенение с моего тела.

Я осторожно приближаюсь к двери и подтягиваюсь к глазку.

Лестничную площадку заливает грязно-жёлтый свет. Напротив чернеет прямоугольник соседской двери. Снаружи никого нет.

А вдруг этот человек просто затаился между этажами и ждёт?

Прислушиваюсь к каждому шороху. Если он ушёл, рано или поздно хлопнет уличная дверь. Но ничего не происходит. Значит, он всё ещё в подъезде.

«Не открывай!» — кричит мой внутренний голос.

Но вместо того, чтобы вернуться в комнату, забраться на диван и взять книгу, я достаю из сумки ключи, вставляю ноги в резиновые сланцы, поворачиваю замок и выхожу на площадку.

Снаружи вишнёвый дым Этот запах мне противен. Вместе с тошнотой он вызывает у меня неприятные воспоминания.

Я максимально бесшумно прикрываю за собой дверь, подхожу к перилам и смотрю вниз, в лестничный пролёт.

На трёх этажах из пяти нет электричества. Никого не видать. Слышно только убегающий вниз топот и… мужской кашель.

Когда человек берётся за перила, я замечаю его руку в чёрной кожаной перчатке и манжет пуховика.

Красный…

Я ненавижу этот цвет. На то есть свои причины.

В голову закрадывается шальная мысль.

А что, если это… он.

Нет! Это невозможно! Просто дурацкое совпадение.

Почувствовав, что за ним наблюдают, мужчина прижимается к металлической перекладине. Но я успеваю разглядеть только серую спортивную шапочку и тут же отбегаю назад.

"Он ведь не заметил меня? Верно? В противном случае этот человек сейчас поднимется обратно!"

Я разворачиваюсь, чтобы скорее вернуться в квартиру, и… зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.

В углу на деревянном ящике, в котором покойная баба Зина хранила картошку, сидит… потрёпанный плюшевый медведь.

Выходя на площадку, я не заметила его.

Обыкновенный, набитый синтепоном плюшевый мишка. Такие продаются сейчас в любом детском магазине.

Но этот медведь вгоняет меня в ужас. Глаза вмиг наполняются слезами, потому что я знаю эту игрушку. Я уже видела этот прожжённый сигаретой бант и чёрную пуговицу-глаз, висящую на нитке, это надорванное плюшевое ухо и промасленную от времени картонную бирку «Мир Детства и Ко».

Поверх заводской надписи на ней чёрным маркером выведены два слова:

«Я ВЕРНУЛСЯ»

Крупные печатные буквы неровным почерком.

Я знаю, кто написал эти слова…

Внизу хлопает уличная дверь. Я должна срочно вернуться в квартиру, из кухонного окна хорошо просматривается двор. Если я потороплюсь, то увижу, каконвыходит из подъезда.

У меня не сразу получается вставить ключ в замочную скважину. Руки дрожат, потёкшая тушь щиплет глаза. Но со второй попытки замок всё же поддаётся.

Бросаю дверь открытой и, не разуваясь, бегу на кухню. Рывком дёргаю занавеску и припадаю к окну.

Вижу, как от дома отдаляется мужская фигура. Человек идёт к автобусной остановке, где его ждёт…синяя "ауди".

Моё сердце срывается в пятки, а потом подпрыгивает и комком застревает в горле.

«Этого не может быть…» — непроизвольно прикладываю ладонь к губам, наблюдая, как парень садится в машину.

Свет уличного фонаря на мгновение выхватывает из темноты его красный пуховик с серебристой надписью "Лайк" на спине, и у меня не остаётся сомнений. Это он… Стас Полянский.

Но… Стас Полянский умер полгода назад.

Чуть помедлив, иномарка срывается с места. Уверена, скрывшись за тонированным стеклом, Полянский обернулся и посмотрел на мои окна. Он наверняка заметил меня, а потому обязательно вернётся.

Волной накатывают воспоминания…

Полгода назад. Июль.

Светка Лапина, моя лучшая подруга, собирается ехать на море. Мы с ней с самого утра бродим по торговому центру на Полевшенко. Она перебирает купальники всех цветов и фасонов, примеряет огромные плетёные шляпы и чёрные очки. А я помогаю ей носить покупки.

Подруга смотрит на себя в огромное зеркало выставочного зала и хохочет, как ненормальная. Я притворяюсь, что мне тоже весело. Смеяться искренне я разучилась три недели назад. В тот проклятый вечер… Светка ничего по это не знает.

К обеду мы обе не чувствуем ног от усталости. Подруга уговаривает меня на чашку кофе от «Котейки». Мы потягиваем латте из бумажных стаканчиков и глазеем на оживлённый проспект. Светке звонит очередной воздыхатель. Она подхватывает свою крошечную лаковую сумочку и огромный бумажный пакет из «МальДИВО», посылает мне воздушный поцелуй и испаряется.

Изнывая от жары, я еду домой.

В квартире душно. Пахнет котлетами и жареным луком.

— Бабуль, я дома! — кричу с порога, скидывая босоножки. Из груди вырывается стон облегчения.

Снимаю с плеча сумочку, вешаю её на свободный крючок в прихожей.

— Да, милая! — отзывается бабушка из кухни. — Проходи, мой руки, сейчас будем обедать!

Бабушку мучает давление. От неё я тоже скрыла случившееся.

В кухне на холодильнике работает старый телевизор. Передают новости спорта. В форточку врывается июльская жара. У бабушки на сковороде шипят котлеты.

Она просит меня достать кофе. Я взбираюсь на стул и пока роюсь в буфете, перебирая банки, с экрана раздаётся голос ведущего:

«А теперь к новостям Пригорода. Накануне вечером в дачном посёлке "Жемчужный" возле одного из домов был обнаружен труп мужчины. Им оказался Станислав Владимирович Полянский 1994 года рождения….»

Я стою спиной к телевизору, но, услышав это имя, резко оборачиваюсь. Не моргая, смотрю на чёрно-белое прыгающее изображение.

Красивый был подонок.

Худощавое лицо, заросшее щетиной, тёмно-русые волосы, большие карие глаза, густые ресницы, выраженные скулы, родинка на правой щеке, выпирающий кадык. Расстёгнутый ворот футболки поло. Он будто живой смотрит на меня с экрана.

В тот вечер на нём была эта же футболка.

«По версии следственных органов, произошёл несчастный случай, — продолжает ведущий. — В результате падения со второго этажа своего загородного дома Полянский получил черепно-мозговую травму, от которой скончался на месте. По оперативным данным молодой человек находился в состоянии алкогольного опьянения…»

В голове повторяется эхом:

"Скончался на месте… Скончался на месте…"

От этой новости у меня темнеет в глазах. Банка с кофе падает из рук и со звоном разбивается о кафель. Чувствуя, что вот-вот упаду, я хватаюсь за дверцу буфета.

Бабушка громко охает, помогает мне спуститься со стула.

Она по-своему понимает мою реакцию:

— От жары плохо? Присядь, милая, передохни! Бог с ним, с кофе…

Наливает стакан воды, протягивает мне. Я делаю несколько больших глотков.

Бабуля тем временем ворчит, переворачивая котлеты:

— Вот ведь дураки молодые! Напьются, подерутся! Теперь вон из окон падают! Жаль парнишку, пожить не успел…

А мне не жаль. Этот "парнишка" получил по заслугам.

Если бы бабушка знала, что он сделал…

— Как ты, Дашенька? — бабуля оборачивается. — Всё ещё плохо? Жара… Будь она не ладна!

— Нормально, бабуль…

Бабушка не знает, что плохо мне вовсе не от жары, а от понимания того, что Полянский не сам упал из окна. Ему "помогли". И я знаю, кто…

— Он всё-таки сделал это… — срывается с губ.

— Что ты сказала, Дашенька? — переспрашивает бабушка.

— Говорю, кофе собрать надо… Я за веником…

Теперь я обхватываю голову руками, пытаясь собраться с мыслями.

Это невозможно! Этот человек уже полгода мёртв! Покойники не курят, не кашляют и не оставляют посылок под дверью! Всё это какой-то бред!

А что, если Полянский всех обманул?

Это кажется нереальным, и всё же.

Что, если это не его тело обнаружили в "Жемчужном"?

А сам он затаился, выждал время и…вернулся!

Вернулся, чтобы…

Я боюсь даже предположить, что нужно этому подонку.

Страх душит меня. Я открываю форточку, впускаю в квартиру морозный воздух.

В чёрном стекле, словно в зеркале, вижу кухонную арку, кусочек коридора, распахнутую входную дверь, жёлтый свет с лестничной площадки и… чью-то мелькнувшую тень в пороге.

Резко оборачиваюсь. От сквозняка дверь захлопывается, а с крючка в прихожей падает моя сумка.

— Кто здесь? — осторожно иду в прихожую.

Тишина…

Наверно, показалось.

Поднимаю с пола сумку. Молния расстёгнута. Не застегнула, когда взяла ключи. Бегло проверяю содержимое. Пара учебников, курсовая, несколько тетрадей, блокнот на кольцах, влажные салфетки, очки… Кажется, всё на месте.

Несколько раз дёргаю крючок и вешаю сумку обратно.

Снова подхожу к двери, смотрю в глазок. Никого. Осторожно выглядываю в коридор.

Игрушки на ящике больше нет…

Я не верю своим глазам!

Десять минут назад плюшевый медведь был здесь, на ящике, а теперь он исчез!

Этому должно быть какое-то объяснение.

Я прислушиваюсь, ожидая услышать топот на лестнице или чьё-то тяжёлое дыхание где-то поблизости, но в подъезде тихо. Только лампочка под потолком иногда потрескивает и моргает, угрожая в любой момент перегореть.

Спускаться по ступенькам и проверять, нет ли кого между этажами, не решаюсь.

Захлопываю дверь, пытаюсь осмыслить случившееся.

Выходит, тень в пороге мне не показалась. Здесь, действительно, кто-то был.

И это не Полянский, внезапно воскресший из мёртвых. Я своими глазами видела, как тот сел в машину и уехал.

Здесь былдругой человек.

Но кому понадобилось бродить по этажам и собирать оставленные без присмотра вещи? Разве что какому-нибудь бездомному бродяге, какие в нашем подъезде не редкость.

В мои размышления врываются глухие удары музыкального ритма и пьяные выкрики. Очередная вечеринка у Славки Тимохина, моего соседа с первого этажа. Опять столпились под окнами, галдят, ржут и отборно матерятся.

Среди прочих узнаю голос Толика Карасёва, моего бывшего одноклассника. Он тоже здесь, хотя с Тимохиным их связывает только общий учебник по математике за второй класс.

Толик специально прибился к этой компании, чтобы чаще попадаться мне на глаза.

Постойте…

Карась!

Ну, конечно!

Почему я сразу о нём не подумала?

Живёт Толик рядом, в соседнем подъезде. Дорогу к моей двери он знает, и делать мне гадости ему не впервой. Мы с первого класса ненавидим друг друга.

Когда-то у нас был шанс подружиться. Но мы его упустили. А точнее этот дурак опять всё испортил.

И теперь вместо того, чтобы просить у меня прощения, Карась методично отравляет мне жизнь.

Расплавленный звонок, к слову сказать, это его работа.

Кроме того, он единственный, кому я рассказала о Полянском. Рассказала всю правду, ничего не скрывая. А плюшевого медведя и вовсе описала в мельчайших подробностях.

А теперь Карасёв этим воспользовался, чтобы в очередной раз надо мной поиздеваться. Нашёл похожую игрушку, основательно над ней поработал и подкинул к моей двери. А Полянского, очевидно, изобразил кто-то из его дружков.

Вот же придурки!

Но если Карасёв был у моего порога, почему он не воспользовался открытой дверью? Почему не зашёл наговорить мне каких-нибудь гадостей? Ведь для него это обычное дело.

Почему в этот раз Толик предпочёл остаться незамеченным?

Чтобы это выяснить, я бросаюсь к сумке за телефоном.

Только телефона в сумке нет…

— Ну, где же ты! — я уже в третий раз перерываю содержимое сумки, пытаясь найти свой мобильник.

Ключи, проездной билет, блеск для губ, наушники, паспорт…

— Твою ж мать! — в отчаянии вытряхиваю весь этот хлам на пол и, опустившись на колени, принимаюсь перебирать.

Бесполезное занятие. Телефона нет.

Хватаюсь за голову. Где же он?

Мысленно расставляю по порядку события минувшего дня.

Утром поехала на автобусе в колледж. По пути в заметках набросала план курсовой работы. На занятиях открывала в телефоне калькулятор. Пока были в столовой, показывала Светке свою фотографию с кактусом. Потом мы ехали домой. Светка спросила у меня, который час, я полезла в сумку за телефоном, а потом… Чёрт, не помню!

Может быть, я сунула его в карман?

Бросаюсь к пуховику. Хлопаю по карманам. Ничего.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Бегу в комнату, хлопаю ящиками стола, шарю руками по книжной полке, перетрясаю плед… Ни-че-го.

И тогда я поднимаю пожелтевшую трубку старого телефона и пытаюсь набрать свой номер. Несколько раз палец срывается с диска, и мне приходится начинать всё с начала. И только с третьей попытки я, наконец, слышу в трубке, что мой «аппарат выключен или находится вне зоны действия сети».

Полный провал! Что теперь делать?