Читаем Советы пана Куки онлайн бесплатно

Если бы я вдруг задумался, почему птицы не летают задом наперед, мне достаточно было бы просто посмотреть в окно. События двух последних месяцев пронеслись бы тогда у меня перед глазами с такой ясностью, будто я уже на смертном одре. Я разглядел бы такие вещи, что сам бы не смог сказать наверняка, было это на самом деле или нет, а все действующие лица предстали бы перед моим внутренним взором как наяву. Отчетливее всего я, конечно, увидел бы себя, сомнительного героя длинной истории, которая началась в тот самый день, когда я постучал в дверь пана Куки — мошенника и хитрована, заварившего всю эту кашу.

Хотя дверь у пана Куки была ничуть не толще, чем все прочие двери в нашем доме, прошло немало времени, прежде чем он услышал мой стук. Лишь через несколько минут дверь слегка приоткрылась, и показалось лицо пана Куки, который с недоверием оглядел меня с ног до головы.

— Ты пришел на десять минут раньше, — сказал он, пропуская меня в квартиру.

Несмотря на то что было уже пять часов, на нем красовалась пижама — котята на его животе без устали гонялись за бабочкой.

Я собрался было пройти в комнату, но пан Кука меня остановил:

— Минутку, ты что, забыл, о чем мы договаривались?

Я вытащил из сумки бутылку водки и отдал ему. С видом знатока осмотрев ее со всех сторон, он кивнул:

— Ладно… Входи.

Мы прошли через кухню, где по какой-то непонятной причине пахло бензином, а потом попали в комнату, обставленную весьма скудно: круглый стол да четыре стула.

Пан Кука снял с полки два стакана и поставил на стол. Передо мной оказался стаканчик размером не больше солонки, а перед ним — с хорошее ведерко. Взявшись за пробку, он заговорил:

— Твои родители, люди культурные, считают меня пьяницей. Поглядели бы лучше, что вытворяет нынешняя молодежь. Новые богачи — биржевые маклеры — клюшками для гольфа до смерти забивают собак. А посмотри на голубых! Ничего не боятся, разгуливают в женских платьях и гоняют с качелей малышню. Эти-то как раз не пьют ничего, кроме кока-колы. А знаешь, что в ней содержится? Углекислота, — он слегка коснулся пальцами висков. — Она вредна для клеток серого вещества. В Америке, где изобрели эту штуку, нормальных мозгов давно не осталось. Если не хочешь к началу следующего тысячелетия позабыть, сколько будет дважды два, беги от нее как черт от ладана.

Он уселся на стул и уставился на меня.

— Что стоишь, как пень? — спросил он. — На что тебе задница? Кто пьет стоя, рискует заработать инфаркт.

Я сел. Стулья у пана Куки были рассчитаны на великанов, хотя сам он ростом не больше метра пятидесяти.

Он налил свой стакан до краев и потер ладони, будто мы в Антарктиде:

— На таком горючем можно три раза облететь вокруг света. Ну выкладывай, что тебе нужно от старого Куки.

— Хочу вот смотаться на Запад.

— Да ну? И на черта тебе понадобился их дерьмовый Запад?

— Интересно, как там у них. Тянет туда чуть ли не с первого класса.

— А чем же тебе, такому культурному юноше, может помочь старый Кука?

— Да хотя бы тем, что пан Кука знает Запад вдоль и поперек. Как никто.

На столе стояло маленькое зеркало. Пан Кука глянул в него и сказал своему отражению: «Да, я и сам не смог бы сказать лучше». Потом вдруг подозрительно глянул на меня:

— Странно, что твои культурные родители не протестуют. Или нет, постой-ка, пару дней назад я, кажется, слышал у вас ссору?

Пан Кука жил как раз под нами. В нашем доме не только двери тонкие, как облатки, но и потолки. Когда в квартире тремя этажами выше, позвякивая чашками, садятся пить чай, мы слышим все, что там происходит.

— Они ничего не имеют против, — соврал я.

— Гм, ясно, — он взял стакан с водкой, поднес к глазам и посмотрел сквозь него. Нос его стал раза в три длиннее. — Будем считать, что ты уже подготовился к путешествию: накупил всяких путеводителей и выучил наизусть все, что там написано. Значит, о Франции знаешь уже больше, чем французы, помнишь, сколько стоит билет в любой музей Амстердама, и легко отыщешь камень, на который мочился Пикассо, пятьдесят лет назад оказавшийся в Берлине. Правильно?

Я покраснел.

— О камне там, кажется, ничего не написано, но вообще-то я, конечно, кое-что почитал.

Пан Кука махнул рукой, словно перечеркивая что-то невидимое.

— Все забудь. Это годится для туристов, новых богатеев и биржевых маклеров, а того, что следует знать нормальному человеку, в путеводителях нет. Там ты не найдешь трех советов пана Куки. А не усвоив их, не стоит даже садиться в поезд. И раз уж ты мне нравишься, парень, так и быть, расскажу тебе все совершенно бесплатно. Первый совет на твой благовоспитанный слух прозвучит странно: «Важно, не куда именно ехать, — Запад, он везде Запад, — а как вернуться назад». Ни в коем случае не возвращайся в футболке с надписью «Чем могу служить?», даже если тебе это будет стоить переднего зуба. Как вышло, например, со мной. Гляди…

Пан Кука осклабился и продемонстрировал, что имеет в виду. Но так как спереди у него не было вообще ни одного зуба, я так и не понял, какой из них остался на Западе.

— Этот урок я усвоил в Англии. Цепочка малоприятных событий привела к тому, что мне пришлось некоторое время поработать в супермаркете. В свои пятьдесят шесть лет я носился на роликах, словно сопляк какой, напялив на себя футболку с надписью по-английски «Чем могу служить?». Моей работой было перевозить замороженных индюшек с термометрами в задницах и складывать их в морозильник. Однажды я слишком долго раскатывал по магазину с очередной индюшкой под мышкой, и птица начала подтаивать. Термометр выскользнул у нее из задницы, и я, как дрессированный пес, нагнулся за ним… На следующий день, когда я рассматривал в зеркале место, где еще вчера был зуб, мой взгляд упал вдруг на надпись «Чем могу служить?». И тут до меня дошло, что я не только складываю тушки, но и телевизор смотрю, и сплю иногда в этой футболке, и в один прекрасный день, может статься, прямо в ней и помру. Тут моя славянская душа ушла в пятки, и я сказал себе: «Мало что ли на свете идиотов, готовых напяливать на себя такие футболки? Неужели тебе обязательно быть одним из них?» На следующий день я собрался с силами, пошел к директору и уволился. Первое, что я сделал, вернувшись домой, — натянул пижаму и почистил оставшиеся зубы. И знаешь, оно того стоило: посмотри на меня, — пан Кука с гордостью ткнул себя пальцем грудь, — никакого «Чем могу служить?» Невинные котята, мечтающие сцапать бестолковую бабочку.

Пан Кука поднес стакан ко рту. И стало ясно, что не все в Англии было так плохо — ведь он выпил не залпом, а сидел и потягивал водку, как настоящий англичанин — свой пятичасовой чай. Он вообще был одним из самых утонченных ценителей водки, каких мне когда-либо доводилось видеть.

После паузы он продолжил:

— Следующий урок я усвоил уже на обратном пути. Решил на пару дней задержаться в Париже. Хотел поглазеть на Эйфелеву башню и на квартал проституток, но мои глубокоуважаемые земляки зачем-то потащили меня на могилу Шопена. И вот — погода мерзейшая, мы стоим под дождем и пялимся на надгробье. Тут кто-то говорит, какое, мол, счастье для Шопена, что его сердце покоится на родине. Я было подумал, его просто на поэзию потянуло, ан нет, парень начинает в деталях расписывать, как у того после смерти вырезали сердце, положили в стеклянную колбу и привезли к нам. Так вот, значит, пока мои земляки потчуют меня байками, я вдруг замечаю, что стою в огромной куче дерьма. Меня чуть удар не хватил! Ведь я приехал в Париж вовсе не затем, чтобы стоять в дерьме у могилы Шопена. Тот, кто рассказывал про сердце Шопена, тоже заметил кучу. Он подошел ко мне и сказал: «Знаешь, Кука, французы считают себя избранной нацией, но французское дерьмо воняет точно так же, как наше. Мне понадобились годы, чтобы это понять. Ты узнал это сразу и даже не представляешь, как я тебе завидую». Я навсегда запомнил его слова. Это и есть мой второй урок: и на Востоке, и на Западе дерьмо абсолютно одинаковое.

— Честно говоря, я не собирался ни в Англию, ни во Францию, — перебил я пана Куку. — Я ведь сказал вам по телефону, что хочу в Германию. Во-первых, близко, и потом, в школе я все же учил немецкий…

— Именно поэтому я и оставил Германию напоследок, — кивнул пан Кука. — Там я усвоил третий, самый важный урок.

Пан Кука вновь оценивающе посмотрел на меня:

— Что ты за человек, Вальдемар? Знаешь, вот я встречаю тебя в лифте, вижу, как ты несешь газету отцу, но, по сути, я ведь ничего о тебе не знаю. Ты случайно не из этих самых патриотов, которые за стол не сядут, не взмахнув прежде три раза государственным флагом? Ты способен выслушать правду?

— Я где-то читал, что патриотами становятся обычно лет в тридцать. Для этого нужно сперва обзавестись женой и детьми…

— А у тебя что, нет детей?

— У меня и жены-то нет.

— Тогда слушай внимательно. Того, что ты здесь услышишь, не найти в путеводителях, вообще нигде не найти. А зря. Раньше, пока наш электрик Валенса не коротнул как следует поганых коммуняк, немцы относились к нам очень даже неплохо. Может, их мучила совесть из-за Второй мировой, не знаю. Во всяком случае, едва заслышав, что ты из Польши, они тебя окружали вниманием. Повсюду на Западе. Но все изменилось, когда крестьяне из польской глубинки в одну ночь сделались европейцами. Они стали повсюду ездить и тырить, что плохо лежит. Люди на Западе поняли, что просто так им за добром не уследить, и ввели для нас обязательные въездные визы, а то ведь их «мерседесы» скоро оказались бы в Красной книге. Теперь-то уж все в Европе поняли, что мы кто угодно, только не европейцы. Так что, никогда никому не говори, откуда ты приехал. Даже под пытками. Говори, что из Англии или, на худой конец, из Китая. Стоит тебе признаться, что ты поляк, можешь собирать манатки и топать домой. Это и есть мой третий совет.

Пан Кука замолчал и, меланхолически уставившись в зеркальце, стал разглядывать свою челюсть.

— Я полагаю, первые два совета подходят и для Германии?

— Как закон притяжения. Действуют даже на Луне, — он оторвал взгляд от зеркала. — Но существует еще одна причина, четвертая, почему не надо ехать в Германию. Совсем недавно немцев стало больше на двадцать миллионов, куда более капризных, чем моя вторая жена. И дела там сейчас обстоят хуже некуда. Будучи славянином, я бы туда ни за что не поехал.

— Понятно.

И все-таки мне трудно было скрыть разочарование: неужели я не увижу Берлин и камень, на который мочился Пикассо? Я взял свой стакан, но, едва почуяв запах водки, поставил обратно. Я не люблю водку. Что ж, теперь могу лелеять разочарование, сколько захочу. Я сказал:

— Но мне нужно туда, где говорят по-немецки. В Швейцарию, что ли?

— Про Швейцарию ничего не скажу. Там почти нет иностранцев, но все три совета остаются в силе. Да еще как!

— Что ж тогда? Других вариантов нет.

— Есть. Ты никогда не слыхал об Австрии? Правда, в Вене, конечно, говорят на каком-то своем языке, но, если знаешь немецкий, это немного помогает. Вопрос только в том, не слишком ли ты молод для такого огромного музея, как Вена? На маленькой территории там живут два миллиона музейных смотрителей, постоянно говорящих о смерти. И ведь они не такие, как мы, славяне. Они не просто сотрясают воздух, но кое-что и воплощают в жизнь. Как раз когда я там был, нашли труп какого-то пенсионера — он прострелил себе голову. Три дня провалялся в квартире, и хотя у него уже не было головы, и читать он не мог, ему по-прежнему регулярно доставляли рекламные проспекты из магазинов. Ты уж только, пожалуйста, не своди там счеты с жизнью. Твои родители мне этого не простят.

— Знаю, что вы невысокого мнения о путеводителях, — сказал я. — Но и в них есть кое-что о соборе Святого Стефана, о Шенбрунне и о конфетах «Моцарт».

— Это аргумент. Конечно, помимо самоубийц, в Вене довольно много достопримечательностей и деликатесов. Не говоря уже о липиццанерах.

Пан Кука снова спрятался за стакан, и нос его вытянулся, как огурец.

— Это такой австрийский десерт из мороженого. Обязательно закажи, когда зайдешь в кафе. Да, пока не забыл, есть еще довод в пользу Вены. Один мой приятель организует туда довольно приличные и дешевые автобусные туры. Его фирма называется «Dream Travel», «Мечта путешественника».

— Та самая «Мечта путешественника»?

— Нет. Если ты о знаменитой немецкой турфирме. Мой приятель просто позаимствовал у них название.

— А разве так можно??

— Все можно, если есть желание. Знаешь, как это вышло? Он сидел в очереди к зубному, хотел взять со стола майский «Плейбой». Но из-за боли промахнулся и ухватил лежавший рядом каталог Неккермана. И вместо голой Саманты Фокс верхом на огромном банане увидел двухэтажный автобус с надписью «Мечта путешественника». Килограмм масляной краски, и все дела.

Я задумался. Почему бы и впрямь не отправиться в Вену? В конце концов. Запад — везде Запад. К тому же выбор у меня невелик. В Германию мне, славянину, напрашиваться не хотелось, да и в Швейцарии я ощутил бы враждебность, едва переехав границу. Не стоило забывать и о дешевом автобусе. Я ведь не сын миллионера. И я сказал:

— Предположим, я действительно поеду в Вену. Может, вы знаете там какую-нибудь гостиницу?

— А на какую сумму ты рассчитываешь?

— Поменьше бы. А лучше совсем ничего.

— Ну тогда — гостиница «Четыре времени года».

— А что насчет работы? Я хотел бы немного подзаработать.

— С этим уж сам разбирайся. Работы там, как в море ракушек. Но только не говори таможенникам, что собираешься работать. И если они станут тебе улыбаться, не улыбайся в ответ! Они могут устроить личный досмотр. Скажи спокойно «jawohl» несколько раз. Идиоты в форме это любят. Да, когда попадешь в Вену, не пугайся оттого, что у них горят сразу все световые рекламы. На Западе так везде. Не удивляйся и тому, что конечная остановка автобуса как раз рядом с польским костелом. Кстати, мне вдруг подумалось, что ты мог бы оказать мне любезность — передать кое-что моему другу.

— Конечно. Но как я найду его среди двух миллионов музейных смотрителей?

— Он священник в костеле.

— Вы дружите со священником?

— Когда приспичит, и черт дышит ладаном. Так вот, увидишь его, скажи: «Пакет давно прибыл». Запомнишь?

— Легко. Нет проблем.

— Ну вот, я поведал тебе все, что знал сам. Вернешься, расскажешь.

— Конечно.

Пан Кука меланхолически указал на полупустую бутылку.

— На этом месте и прервемся. И если тебе больше ничего от меня не нужно, иди собирай чемоданы. Что-то я подустал.

Я поднялся и поблагодарил его.

— Я слышал, что люди о вас говорят. Они неправы. Когда я вернусь, я непременно все вам расскажу, да еще и бутылку принесу.

— А иначе я тебя на порог не пущу, — пан Кука устало махнул рукой в сторону кухни. — Выход найдешь. Твой старый приятель Кука живет не во дворце, верно?

Я хотел было пожать ему на прощание руку, но он, очевидно, не придавал значения такого рода формальностям и спрятал руки под стол. Я только сказал «до свиданья» и двинулся к двери.

Когда я уже поворачивал ручку, он вдруг крикнул:

— Постой! Чуть не забыл самое главное.

Он выкарабкался из-за стола и подошел ко мне.