Читаем Советский полпред сообщает… онлайн бесплатно

В книге нет ни выдуманных героев, ни вымышленных фактов. Ее основа – документы: официальные публикации внешнеполитических ведомств, прежде всего многотомное издание «Документы внешней политики СССР», советские и зарубежные архивные материалы. Использованы мемуары государственных деятелей, дипломатов, исследования историков, периодика, свидетельства очевидцев.

На основе этих источников сделана попытка воссоздать некоторые эпизоды дипломатической борьбы в 30-х годах, ближе познакомить читателя с главными действующими лицами на международной арене той поры. Это, разумеется, не история дипломатии, в книге лишь отдельные ее страницы. Каждой главе предпослано небольшое введение, в котором напоминаются важнейшие факты, дается их краткий анализ. Сами эпизоды отобраны так, чтобы читатель смог почувствовать характер переговоров и атмосферу драматических событий, развернувшихся тогда в мире. Хронологические рамки книги: февраль 1933 года – сентябрь 1939 года.

Когда фашистская Германия напала на Польшу, то не все сразу осознали, что на самом деле произошло. Возможно, локальный конфликт, каких было немало в 30-х годах?

Но Советский Союз предупреждал тогда, как предупреждает и ныне: мир неделим, любая ограниченная война может перерасти в мировую. Так оно и случилось. В этом один из уроков истории, грозное предупреждение, дошедшее до нас из года 1939.

Имелась ли возможность предотвратить войну? Да. На протяжении тревожных 30-х годов, когда в мире образовывались очаги военной опасности, СССР боролся за предотвращение войны. Он предлагал единственно реальный путь – создание системы коллективной безопасности. Тогда, как и сейчас, он предлагал остановить гонку вооружений.

Ослепленные классовой ненавистью к стране социализма, реакционные силы империалистических государств сорвали организацию общего фронта против агрессии. Они надеялись изменить «баланс сил» в мире в свою пользу на антисоветской основе, использовать фашистские государства для борьбы против СССР. «Угроза большевизма» трансформировалась с тех пор в столь же вымышленные «советскую угрозу», «угрозу с севера». Под этими лозунгами собираются ныне международная реакция и ее пособники. Тогда империализм разыгрывал «германскую и японскую карты», сейчас – «китайскую». Однако история учит: попытки построить тот или иной «баланс сил» на антисоветской основе неизбежно приводят к распаду самого «баланса сил».

В своей внешнеполитической деятельности в 30-х годах Коммунистическая партия и Советское правительство руководствовались правилом «не ждать мира, а бороться за него». Советский Союз использовал все возможности и средства – свое возросшее влияние и престиж, дипломатию, прессу, чтобы разъяснить народам и правительствам: спасти мир, преградить путь войне можно только при условии, если миролюбивые силы объединятся и будут действовать сообща. Разоблачая агрессоров и их пособников, СССР, его внешняя политика и дипломатия активизировали деятельность всех, кто выступал против войны. Классовые позиции СССР на мировой арене отвечали интересам других народов. Водораздел шел по линии «война или мир». С одной стороны, борьба за коллективную безопасность, которую вел СССР, поддержанный широкими кругами демократической мировой общественности, с другой – империалистическая стратегия «умиротворения» агрессоров, стратегия антисоветская и антинародная.

С 1 сентября 1939 года и по сей день на Западе ищут виновника всемирной трагедии. Буржуазные историки стремятся дать искаженную картину прошлого, очернить внешнюю политику СССР, договариваясь даже до того, что в развязывании войны-де виновен он сам. Империализм не ищет виновника у себя дома. А между тем вторую, как и первую, мировую войну породил империализм: он готовил ее материально и политически, отказался сотрудничать с СССР против агрессии. Борьба империалистов за захват чужих территорий, рынков сбыта и источников сырья была причиной войны.

Как сказал один мыслитель, опыт – учитель, который очень дорого берет за уроки, но никто не научит лучше его. А уроки второй мировой войны учат бдительности в отношении агрессивных происков империализма. В борьбе за сохранение и упрочение мира необходимо не умиротворять агрессоров, а разоблачать и срывать их планы, давать отпор их действиям, сплачивать антиимпериалистические силы.

Когда сегодня происходят акты агрессии в различных районах планеты – это тоже рука империализма, того самого, что подготовил вторую мировую войну. Когда сегодня капиталистический мир вопреки воле народов наращивает гонку вооружений – это те же угли, из которых разгорелся пожар второй мировой войны. Когда в наши дни предъявляются необоснованные территориальные претензии – в памяти всплывают страницы недавней истории.

Перелистаем их.

«Черным днем» назвала прогрессивная пресса 30 января 1933 года, когда президент Германии Гинденбург назначил канцлером лидера национал-социалистской партии Адольфа Гитлера. Фашисты захватили власть при поддержке монополий. Гитлер обещал им задушить революционное движение, возродить мощь Германии и открыть германскому империализму путь к экспансии. Средство установления мирового господства – война.

Используя классовую ненависть правящих кругов Запада к Советскому Союзу, гитлеровская дипломатия стремилась воспрепятствовать созданию системы коллективной безопасности в Европе. Чтобы подогреть вражду к СССР, нацисты раздували миф об «угрозе большевизма». 27 февраля 1933 года запылал рейхстаг.

Факельное шествие проходило по Паризер-плац. Его участники выкрикивали предвыборные лозунги национал-социалистов – до выборов в рейхстаг осталось пять дней.

Языки факелов отражались в темных окнах французского посольства. Ярко светилось лишь крайнее слева окно первого этажа – кабинет посла Андре Франсуа-Понсе. Мельком взглянув на ставшее привычным в последнее время зрелище, посол вернулся к своему собеседнику, советскому полпреду Льву Михайловичу Хинчуку, сидевшему у горящего камина в старинном с позолотой кресле. Несколько движений каминными щипцами – и пламя словно оживилось. Франсуа-Понсе удобно расположился в кресле напротив, и разговор возобновился.

– Я слышал от одного военного, – сказал Хинчук, – что под предлогом ремонта центрального отопления рейхстаг соединен подземным ходом с дворцом Геринга. Поговаривают, что поджигатели прошли этим путем. Франсуа-Попсе развел руками:

– Сейчас все возможно, эту версию нельзя исключить. Я видел сегодня американских и наших журналистов – они передали в свои редакции сообщения именно в таком духе. Гитлер быстро переходит от теории к практике. Смена власти здесь напоминает смену декораций на сцене, над которой не опустили занавес. Срывают старые декорации, устанавливают новые. Крик, шум, ругательства, приказания. Вот-вот что-нибудь отлетит в зрительный зал…

– Как знаток Гете, вы, наверное, помните его слова: нет ничего страшнее деятельного невежества, – сказал Хинчук.

Сорокашестилетний французский посол, выходец из профессорской семьи, питомец аристократической Высшей нормальной школы, дававшей кроме знаний большие связи, был в молодости учителем гимназии, затем занялся немецкой литературой. Будто предвидя свое назначение в Берлин в 1931 году, он опубликовал тогда солидный труд о поэзии Гете. Но сравнительно скоро Франсуа-Понсе бросил филологические упражнения и решил посвятить себя политике. После мировой войны он основал «Общество экономических исследований и информации» при крупнейшей организации тяжелой индустрии, став ее политическим приказчиком. И, занимая высокие посты в Париже и будучи послом в Берлине, все свои силы он отдавал поискам путей сотрудничества с Германией, выгодного промышленным и военным кругам Франции. Сотрудничества, где всеми делами, разумеется, заправлял бы Париж. Об этом мечтали еще Людовик XIV и Наполеон.

Франсуа-Понсе продолжал эту линию и теперь, после прихода к власти Гитлера.

– Уже появились сообщения, – заметил он, – о причастности к поджогу коммунистов.

– Этого следовало ожидать. Логика последних событий подсказывает, что в поджоге обвинят именно коммунистов. Через три дня после прихода Гитлера к власти Геринг запретил собрания и демонстрации компартии по всей Пруссии. Десять дней назад он приказал применять оружие против недовольных новым режимом. А теперь…

– Сегодня утром на завтраке в МИДе я спросил министра иностранных дел о пожаре. Фон Нейрат ответил: это – преступление коммунистов, виновный во всем признался, это преступление не человека, а партии.

– Ну вот, – усмехнулся Хинчук, – как все просто. Впрочем, это вполне укладывается в теорию господина Гитлера о том, что нет смысла заниматься мелким враньем, ложь должна быть огромна, она должна быть такой величины, чтобы никто и никогда не посмел подумать, что ее можно выдумать. Не сказал ли министр что-нибудь поинтереснее?

– У него один лейтмотив – Германия должна занять принадлежащее ей место в мире, должна стать равноправной с другими странами. Неделю назад, когда я был в Париже, наш министр иностранных дел Поль-Бонкур спросил меня: чего следует ждать от нового германского правительства? Я ответил, что все его силы будут направлены против внешнего врага. Кстати, с нами был Эдуард Эррио – к мнению последнего вы, русские, по-моему, особенно прислушиваетесь.

– Это понятно, в бытность его премьером девять лет назад вы признали нашу страну, а в прошлом году мы подписали с вами договор о ненападении. Мы внимательно прислушиваемся и к мнению господина Поль-Бонкура. И не только потому, что он неоднократно был премьером, по и потому, что считаем его реалистом в политике. Как и господина Эррио. Я думаю, что отныне французские правые будут добиваться сближения с Гитлером, у них есть для этого предлог: он борется с коммунизмом. Объявив Германию бастионом против революции и коммунизма, Гитлер сможет привлечь на свою сторону многих на Западе. С этой песенкой он кое у кого будет популярнее самого Мориса Шевалье.

– И лучшая песенка приедается, – улыбнулся Франсуа-Попсе. – Но независимо от призывов господина Гитлера Франция должна искать взаимопонимания с Германией. На днях фон Нейрат заявил: выбора нет – либо Германия сделается оплотом мира в центре Европы, либо Европа рухнет в пропасть.

– Вы надеетесь на первое?

– А вы, я вижу, опасаетесь, что случится второе.

– Как говорите вы, французы, опасение – половина спасения.

– И все же вы фаталист, господин Хинчук.

– Господин посол, – полпред поднялся, – из-за позднего времени не будем сегодня, пожалуй, обсуждать разницу между фаталистом и реалистом.

Прощаясь, Хинчук, как бы между делом, спросил:

– Вы слышали что-нибудь о совещании Гитлера с промышленниками неделю назад?

– Точнее, двадцатого. Кое-что слышал. Говорят, гости ассигновали несколько миллионов в фонд его партии.

– Окупится, – сказал Хинчук. – Планы господина Гитлера сулят им гигантские военные заказы. Они поддержат его во всем. И не только они. Американский посол Додд говорил мне, что его соотечественники, представлявшие крупные банки и компании, встречались с Гитлером и обещали оказать ему помощь в вооружении Германии. С Гитлером можно иметь дело, сказали они Додду. Так кто же из нас реалист?

Вернувшись в полпредство на Унтер-ден-Линден, Хинчук ночью составил телеграмму в Наркомат иностранных дел. Он написал о провокациях против советских граждан в Берлине и о своем протесте в связи с этим германскому МИДу. Сообщил и мнение о пожаре:

Этот вывод полностью подтвердится. Через несколько дней схватят Эрнста Тельмана, будут арестованы тысячи коммунистов и антифашистов.

2 марта Гитлер выступит в берлинском Шпортпаласто с резкой антисоветской речью. Правительство поручит Хинчуку заявить протест. О визите к Нейрату полпред сообщит в Москву:

5 марта на выборах в рейхстаг даже в обстановке террора гитлеровцам не удастся получить абсолютное большинство. Перетянув на свою сторону центристские партии, они добьются того, что 24 марта рейхстаг наделит Гитлера чрезвычайными полномочиями. Тем самым будет покончено и с самим рейхстагом – он не сможет больше контролировать правительство.

Так будет «оформляться» фашистская диктатура. Гитлер укажет своим дипломатам цель – создать благоприятные внешнеполитические условия для подготовки агрессии.