Читаем Совершенство (СИ) онлайн бесплатно

«I will keep quiet

You won't even know I'm here

You won't suspect a thing

You won't see me in the mirror

But I crept into your heart»

Digital Daggers — The Devil Within

(Перевод. Я буду рядом, неподвижна. Ты даже не узнаешь, что я здесь. Ты ничего не заподозришь. Не увидишь меня в зеркале. Но я подкрадусь к твоему сердцу)

Медленно поворачиваю экран айфона последней модели так, чтобы камера охватила зал ресторана, официантов, разносящих заказы гостям, сверкающую фотозону и оригинальный дизайн в стиле нео-классики.

— Чересчур стараешься, Мила, — усмехается Егор, а когда я поднимаю на него взгляд, добавляет: — Не так уж много они за это заплатили. Достаточно будет того, что ты отметишься в прямом эфире, в который я выйду минут через пять.

Мой спутник — такой же блогер, как и я. Мы часто появляемся вместе на светских мероприятиях, обеспечивая друг другу увеличение подписчиков. Наши отношения — исключительно взаимовыгодный симбиоз. Но слухи о якобы романе между нами подогревают уровень хайпа вокруг нас и не позволяют интересу аудитории ослабевать.

— Я работаю честно, Гор, — фыркаю, протирая салфеткой одну из линз камеры, показавшуюся мне пыльной. — И предпочитаю для начала «сделать дело», а потом «гулять смело».

Он с безразличием пожимает плечами и кривит тонкие губы:

— Как знаешь. Хотя место такое себе. Люстры паршивые и живые цветы вместо искусственных смотрелись бы в декоре гораздо лучше…

— Не умничай, — раздраженно обрываю я, зная, что придираться к интерьеру он может до завтрашнего утра. — Выходи уже в свой эфир, пока музыка играет не слишком громко.

Он усмехается и, глядя во фронтальную камеру своего смартфона поправляет воплощение безвкусицы — кислотно-зеленый галстук-бабочку на собственной шее.

— Всем привет! Привет-привет мои котики-антрекотики! — вещает он в камеру, сияя винирами, напоминающими по цвету фаянсовую сантехнику. — С вами ваш драгоценный обозреватель самых злачных местечек нашего города — Егор Береза и сегодня я на открытии нового ресторана паназиатской кухни «Зумба» на Светланской.

В этот момент официант приносит заказанные нами блюда и расставляет на темной каменной столешнице.

Будто боясь, что сахар из приторных речей Березы попадет в еду, подвигаю ближе к себе тарелку с салатом из хрустящих баклажанов и творожного сыра, продолжая прислушиваться к фоновому щебетанию собеседника.

— В меню блюда японской, корейской, китайской кухни и местные деликатесы из морепродуктов. Стиль неплохой, но, скажем так, на четверочку, — он поворачивает камеру, демонстрируя зрителям дизайн и гостей, а в конце концов останавливает её на мне: — Но со мной услада моих, и ваших, очей, несравненная Милана Аверина, присутствие которой скрашивает любые недочеты.

Натягиваю на лицо жизнерадостную улыбку. Посылаю зрителям воздушный поцелуй, и машу рукой с зажатыми в пальцах деревянными палочками для еды.

— Всем привет! — кокетливо поправляю локон и добавляю со снисходительной усмешкой. — Гор сегодня слишком придирчив, видимо, потому что голоден. Сами знаете, через что лежит путь к сердцу мужчины. Давайте спросим его мнение о «Зумбе» после того, как он отведает то, что принесли нам официанты.

Блогер снова разворачивает камеру к себе и начинает описывать стоящие на столе деликатесы.

Дежурная улыбка тут же сползает с моего лица и я, положив в рот половинку помидора черри из салата, принимаюсь меланхолично его жевать, задумчиво разглядывая вид из панорамного окна, где густые сумерки опускаются на вечерний город, скрывая в тумане верхушки пилонов вантового моста и последние этажи сверкающих огнями высоток.

Постоянная серость и сырость. Здесь, на краю света я живу самого рождения, но большой любви к этому царству туманов и сопок не испытываю и мечтаю, когда-нибудь переехать в полный света и ярких красок небольшой европейский городок.

— Что, Милка, салат не понравился? — отвлекает от разглядывания вечернего пейзажа Егор, закончивший эфир, а я с раздражением морщусь от того, как его обычная речь контрастирует с жеманным чириканьем перед камерой.

— «Милка» — это шоколадка с фиолетовой коровой, Береза. А я — Милана. Еще раз позволишь себе подобную фамильярность и салат окажется у тебя на голове.

Но мое недовольство вызывает у собеседника лишь легкую усмешку:

— Салат на голове? Неплохой вариант хайпануть, между прочим. Только подожди, пока я роллы доем, тогда и начнем.

Да уж, ради привлечения внимания он готов на всё, не чурается даже размазать баклажаны и сыр по собственной выкрашенной в ярко-зеленый цвет, шевелюре. Но, откровенно говоря, салат оказался вкусным и тратить его на Егора мне совершенно не хочется.

Потягиваю из трубочки сладкий Апероль Спритц и снова скольжу незаинтересованным взглядом по гостям.

Сегодня в «Зумбе» ужин в честь торжественного открытия и вход только по пригласительным. Здесь собрались несколько политиков с супругами, пара шумных компаний друзей-бизнесменов, много девушек модельной внешности, различающихся лишь цветом волос и платьев.

Но вот один из гостей привлекает мое внимание. Высокий молодой мужчина с лучащейся искренним счастьем улыбкой что-то негромко говорит официанту, склоняясь к нему так, словно сообщает страшный секрет. И через мгновение официант тоже понимающе улыбается так, словно счастье блондина — заразная болезнь.

Откидываюсь на спинку обитого бархатом кресла, пытаясь догадаться о предмете их разговора и продолжаю разглядывать мужчину. Ему от двадцати пяти до тридцати. Светлые волосы в легком, но стильном, беспорядке. Пара верхних пуговиц нежно-голубой рубашки расстегнуты, открывая красивые выпуклости ключиц. Бежевые брюки обтягивают стройные жилистые ноги. Он похож на романтичного поп-музыканта или актера. Такой типаж мне определенно нравится, и я чувствую, как внутри ярким жалящим огоньком разгорается азарт.

За окнами темнеет и, глянув на собственное отражение в панорамных стеклах, привычным жестом поправляю идеально уложенные волосы. Но моей и без того завышенной самооценке никогда не помешает пара лишних пунктиков.

В это время заинтересовавший меня блондин возвращается за свой столик, и я обнаруживаю напротив него девушку в ярко-красном платье с открытой спиной. Ее мышиного цвета волосы собраны в высокий строгий пучок. Такие были в моде лет двадцать назад, а сейчас безнадежно устарели. Однако ее спутника, кажется не волнуют подобные мелочи. Он продолжает самозабвенно улыбаться своей собеседнице и рассказывать какую-то явно увлекательную историю.

— Неужто этот красавчик интереснее меня? — ревниво интересуется Егор, отвлекая от совсем уже неприличного разглядывания диссонансной парочки.

Этим вопросом Береза вынуждает меня сравнить себя и «красавчика». Но выбор явно не в пользу моего зеленоволосого кавалера. Мысли против воли тут же рисуют рядом со мной симпатичного блондина в небесно-голубой рубашке. И я уже представляю, как эффектно он будет смотреться на фото в моем профиле соцсетей. Ради такого я даже стиль оформления поменяю.

— По крайней мере он вряд ли обзывает свою спутницу «Милкой» и проедает ей мозг планами продаж собственного мерча с «котиками-антрекотиками» и «лапочками-шапочками», — хмыкаю я, не отводя от блондина заинтересованного взгляда.

Но не успеваю порадоваться удачной шпильке, как официант приносит парочке шампанское. И пока он разливает искрящуюся пузырьками жидкость по бокалам, зрелище становится еще более захватывающим: блондин выходит из-за стола и торжественно встает перед своей спутницей на одно колено.

Музыка становится тише. Слов, произносимых мужчиной, не слышно, но смысл происходящего понятен и без них. Естественно, парочка тут же становится центром внимания всех присутствующих. Раздаются хилые аплодисменты.

— Смотри-ка, некоторые еще умеют хайповать и без салатов на голове, — с усмешкой комментирует Береза, а я жду, когда картинка того, как удачно блондин будет смотреться рядом со мной исчезнет из моей головы.

Но она не собирается исчезать.

«Подумаешь, предложение», — заговорщическим шепотом говорит мне маленький вымышленный чертенок на левом плече. — «В конце концов это же не свадьба».

— Ага, — прищурившись, я смотрюсь в собственное отражение на заблокированном экране смартфона, чтобы удостовериться в совершенстве макияжа. Деловито цокаю языком и добавляю: — И эти некоторые, к сожалению, не ты, Егор.

Медленно встаю с кресла. Одергиваю неприлично короткое золотое платье, которое брат недавно привез мне с итальянского модного показа. Оно сверкает, подчеркивая нужные изгибы фигуры и делает меня еще привлекательнее. Сейчас я уверена в себе на все сто процентов. Хотя нет, сто маловато. Я уверена в себе на все двести процентов.

— Куда ты? — нахмурившись, спрашивает меня спутник, провожая недоуменным взглядом, но я не планирую ему отвечать.

Отточенной походкой, которой позавидовали бы модели на подиуме, решительно двигаюсь в направлении столика, за которым сидит, ни о чем не подозревая, моя новая цель. А я из тех людей, что привыкли получать желаемое, не откладывая в долгий ящик.

Прекрасно осведомлена о том, какое впечатление произвожу на окружающих. Не удивляюсь, когда компания бизнесменов обрывает разговор на полуслове, в момент моего дефиле мимо и лениво бросаю в их сторону хитрый взгляд, не направленный ни на кого конкретного.

И когда оказываюсь ближе к месту назначения, блондин, наконец смотрит на меня и застывает. Тоже замираю на мгновение, делая вид, что и сама заметила его только что и любезно позволяю себя рассмотреть. Из-под ресниц слежу за его взглядом, прекрасно зная, что мужчина видит перед собой: точеную фигуру, бездонные синие глаза и манящие полные губы, блестящие светлые волосы, достающие до тонкой талии, идеально уложенные в голливудские локоны.

«Искра, буря, безумие», — лениво комментирует происходящее чертенок, который сидит на моем плече и по-ребячески болтает копытцами, обутыми в черно-белые конверсы.

Действительно, простодушно-романтичное лицо блондина слишком красноречиво отображает чувства: желаемый мной эффект достигнут. Оппонент повержен, сдаваясь без боя.

Но в этот момент в игру вступает его спутница, пожелавшая, видимо, узнать, на кого так откровенно пялится ее новоиспеченный жених.

— Лана? — удивленно произносит она, а я пытаюсь сопоставить ее крупные черты лица, нос картошкой и знакомый голос с частичками воспоминаний в собственной голове.

Получается откровенно плохо. «Ланой» меня звали в школьные годы, значит «картошка», скорее всего, — моя одноклассница. Осталось лишь разобраться из какого она периода: из «нормального» или из «дерьмового». Но пока я вспоминаю, она представляет меня блондину, чем дарит мне непрошенную подсказку:

— Дорогой, это Лана Аверина, мы вместе учились в школе пока она…

Понятно. Значит «картошка» из «нормального» периода, когда я училась в элитной частной гимназии. И я, наконец, сопоставляю ее лицо с образом полноватой девочки-подростка в серой клетчатой форме и огромных очках. Меняю план на ходу и импровизирую, подхватывая неоконченную фразу:

— Пока моя семья не переехала в другой район, — теперь на моем лице лицемерно искрящаяся радушием улыбка, свидетельствующая о том, как я рада встретить подругу детства. — Привет, Лера, я сразу тебя заметила и поспешила первой поздравить!

Валерия Дубинина поднимается со своего стула. Теперь она не страдает лишним весом, как раньше, но осталась плотной, нескладной, с широкими плечами и узкими бедрами. Наряду с несуразным платьем и старомодной прической, впечатление производит удручающее. Но ее растянувшиеся в улыбке губы говорят о том, что она, кажется, искренне радуется нашей неожиданной встрече.

— Сто лет тебя не видела! — восклицает Дубинина и неожиданно стискивает меня в крепких объятьях, обдав кисловатыми парами шампанского, а отпустив, снисходит, наконец, до того, чтобы представить мне своего жениха:

— Это Никита Сахаров. Мы вместе работаем в «Азиатско-Тихоокеанском Альянсе», а с некоторых пор еще и вместе живем.

Она взволнованно вздыхает и не знает куда деть руки, а я благосклонно киваю:

— Рада знакомству, — стараюсь, чтобы моя улыбка не выглядела хищной. — И поздравляю с помолвкой.

Никита все еще не может скрыть собственной заинтересованности, а Лера бросает взгляд за мою спину, где уже маячит фигура моего спутника, тоже решившего не оставаться в стороне.

— Надо же! Это же Егор Береза! — вскрикивает Дубинина так радостно, словно перед ней не зеленоволосое чудо-юдо, а по меньшей мере Брэд Питт. — У меня есть ваша футболка с «кошечками-брошечками».

И я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Давно гадала, у кого хватает глупости покупать идиотский мерч Березы за баснословные суммы. Что же, теперь я получила ответ на этот вопрос.

Естественно, после появления Егора, нам не удается избежать приглашения присоединиться к Лере и Никите и продолжить отдых совместно.

Довольная Дубинина трещит без умолку, вспоминая наши школьные шалости, рассказывая о работе и недавнем отдыхе на Тенерифе. Егор наконец-то нашёл свободные уши, чтобы поведать о своих блогерских планах. Я же бросаю на Сахарова ложно-невинные взгляды. И его голубые глаза смотрят на меня столь же увлеченно, что очень обнадеживает.

— Милана тоже блогер, — заявляет Береза, против моего желания делая предметом обсуждения. — Мы часто ходим по подобным мероприятиям вместе.

Лера тут же бесхитростно любопытствует:

— Вы встречаетесь?

— Мы партнеры, — отзываюсь я ни раздумывая ни минуты, а Егор одновременно со мной отвечает:

— Всё сложно.

И мы многозначительно переглядываемся. Ничего между нами сложного. Его удел — исключительно френдзона и Береза отлично об этом осведомлен.

Когда обсуждение моей, тонко граничащей с бездельем, работы заканчивается, Лера рассказывает о себе. Теперь она зам. директора отцовского «Азиатско-Тихоокеанского Альянса», а Сахаров — ее помощник, так они и познакомились. С датой свадьбы еще не определились. Может, летом, а может, осенью.

Музыка становится громче и несколько пар занимают места на импровизированном танцполе в конце зала. Лера и Никита отправляются туда же. Егор тоже протягивает мне узкую ладонь с трендовым черным матовым маникюром.

Сомневаюсь пару мгновений, прежде, чем принять его приглашение. Взвешиваю необходимость подобного шага и то, выгодны ли мне его последствия. В конце концов все же подаю руку и вскоре мы кружимся в такт медленной музыке.

Рука Егора собственнически лежит на моей талии, и я стараюсь абстрагироваться от неприятных ощущений, которые вызывает во мне это прикосновение. С некоторых пор я очень настороженно отношусь к нарушению своих личных границ, но не хочу, чтобы это было слишком заметно. Образ недотроги не вяжется с моей внешностью. И я старательно создаю вокруг себя нужный антураж, чтобы подобного никто и в мыслях не допустил.

— Что задумала, Мила? — интересуется Береза во время танца, а я неопределенно пожимаю плечами, потому что, что бы я ни задумала, его это совершенно не касается.

— Ничего особенного, — пожимаю плечами и ловлю на себе жадный взгляд Никиты, брошенный из-за Леркиной спины.