Читаем Совершенная мечта (СИ) онлайн бесплатно

Сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни! По крайней мере, должен быть таковым. Сегодня мне сделал предложение самый красивый парень из нашего универа. Так почему я ничего, хоть отдаленно напоминающее счастье, не чувствую? Почему не трепещу от восторга и не прыгаю до потолка от столь знаменательного события? Почему не восторгаюсь перспективой стать женой секс-символа, который является предметом воздыханий почти всей прекрасной половины населения нашего учебного заведения?

А потому что я терпеть не могу этого белобрысого голубоглазого сноба, называющего себя не иначе как Апполинарий Герасимович, хотя зовут его просто Пашка. Ума не приложу, с чего это он решил, что “Апполинарий" звучит гораздо благороднее, чем “Павел”?

К тому же радости от столь ожидаемого всеми события не добавляет и моя уверенность в том, что наши “горячие” чувства взаимны. И что Пашка меня любит ничуть не больше, чем я его.

Некоторые могут решить, что проблемой здесь и не пахнет. Не нравится — не женись. Ну, а в отношении меня точнее — замуж не ходи и даже не соглашайся на это.

А я согласилась. И теперь безумно «счастлива», что через месяц компания моего отца «Ткалитэ», занимающаяся производством тканей, сольется с самой крупной компанией в нашем регионе по изготовлению элитной одежды, принадлежащей семье Пашки.

Одеваться в модели фирмы «Сейзен» считается обязательным, если ты хочешь выглядеть в глазах светских львиц более-менее прилично. Я частенько-таки нарушала все правила приличия в одежде, хотя в моде разбиралась неплохо и умела одеваться как принцесса. А когда у нас дома собирались компаньоны отца, или просто какая-либо светская тусовка, я неизменно появлялась во время этих мероприятий в своих любимых джинсах и топе, выбранном наугад, без учета подходящего цвета или фасона, а потому что рука моя захватила первое, на что наткнулась в шкафу.

После каждой такой демонстрации, которую мой отец называл «выходкой», он на меня орал так, что аж стены нашего дома сотрясались. Я с подобающим раскаянием на физиономии внимала его ору, пока предок полностью не выдыхался. После этого начинался спокойный период воспитательного процесса:

— Виктория, — сокрушенно качая головой, вопрошал родитель непутевой дочери, — ну в кого ты такая уродилась? Почему ты так себя ведешь в присутствии людей, от которых напрямую зависит наше благосостояние?

— А я что? Ну что я такого делаю? — прикидываюсь оскорбленной невинностью.

— Тебе что, тяжело надеть хоть что-нибудь из тех нарядов, что нам регулярно присылает Герасим Корнеич? Как, по-твоему, я себя чувствую, когда во время своего визита он недоуменно разглядывает те тряпки, которые ты на себя напялила?

Я оправдываюсь, соглашаюсь, покладисто киваю головой, хлопаю виновато глазками и уверяю, что больше никогда и ни за что… В общем, изображаю должное раскаяние. До следующего раза. В конце концов отец, махнув рукой, отсылает меня из своего кабинета.

Так было всегда. Кроме сегодняшнего дня…

Утром папа вызвал меня к себе и сразу огорошил известием, что Пашка, пардон, Апполинарий Герасимович Красин просил руки Виктории Валерьевны Перовой, то бишь моей. Естественно, такой шанс выпадает раз в жизни, чтобы посметь его упустить. На что папочка мне немедленно и указал, сообщив, что он согласен на все сто и уверил Апполинария, что я тоже не против.

Как я только ни пыталась переубедить папу, ничего у меня не вышло. На любые мои доводы у отца был только один ответ — «С милым рай в шалаше бывает только в сказках». И он, как мой любящий родитель, сделает все возможное, чтобы его дочь была обеспечена и счастлива. Даже если сейчас мне его аргументы не вполне понятны, потом я еще спасибо ему скажу.

Папа вполне серьезно полагает, что лучшего претендента на мою руку и сердце даже искать не стоит. Такого просто не существует в природе.

Насчет руки я могла бы еще согласиться, но что касается сердца, то с этим дело обстоит уже сложнее.

Я этого парня на дух не выношу. Как вспомню его, всего такого идеального: безупречная прическа, из которой никогда не выбивается ни один волосок, белозубая лучезарная улыбка, костюм, сидящий как влитой на высокой спортивной фигуре. В нагрудном кармашке пиджака виднеется краешек носового платка всегда на одном и том же уровне. У меня даже несколько раз возникало желание подойти и подергать за этот белоснежный уголок. Может, он вообще пришит к карману? Только как допустить такую вольность по отношению к безупречному идеалу?

И вот за этот ходячий манекен с холодными пронзительными глазами мне предложили выйти замуж.

Когда все мои доводы были исчерпаны, я применила свой козырный аргумент, который всегда действовал неотразимо — я разревелась.

Но на этот раз не сработало!

— Виктория, — поморщившись от вида моих слез, недовольно выдал отец, — к десяти часам Павел придет снова. Если ты не изменишь своего решения и откажешь ему, можешь считать себя совершенно независимой особой. От меня ты больше не получишь ни копейки. Тебе понятно?

Подумаешь! Ну и ладно! Обойдусь некоторое время и без денег родителя.

Очевидно, расценив мое молчание и шмыгание носом как непримиримую позицию, папа продолжил:

— Оплата за твое обучение тоже к этому относится.

Вот теперь — «Ой!» Учиться мне нравилось, но только тому, что мне интересно. Поэтому я и выбрала факультет «Моделирование одежды и аксессуаров», когда отец настоял, чтобы образование у меня было не ниже высшего. А обучение тут, как оказалось, платное. В этом же заведении, где я проучилась почти два года, заканчивал шестой курс претендент в мои мужья.

— Папа! — в шоке воскликнула, даже забыв, что я как раз сейчас плачу. — Ты не можешь так со мной поступить!

— Могу, — жестко отчеканил отец. — Я не допущу, чтобы ты привела в дом какого-нибудь прощелыгу, желающего жить только за твой счет и проматывать мои деньги. Я не для этого вкалывал столько лет. А Павла я знаю уже давно и уверен в нем, как в себе самом. С ним ты будешь счастлива. Я уверен в этом.

— Папа! — закричала я. — Я не люблю его! Мало того, я просто терпеть его не могу! Меня тошнить начинает, как только я подумаю…

Договорить, о чем в этот момент буду думать, я не успела, потому что в дверь кабинета постучали, и на пороге появился предмет нашего обсуждения. Очевидно, его впустила домработница Ксюша.

Каменно-невозмутимое выражение лица посетителя с крепко сжатыми губами явственно указывало на то, что последние мои слова не остались для него незамеченными. Это и понятно, ведь только глухой мог не расслышать мой отчаянный вопль!

Неужели после этого Павел захочет повторить свое предложение? Да такого быть просто-напросто не может!

— Доброе утро, Виктория, — ледяным голосом процедил, почти не размыкая зубов, Апполинарий Герасимович Красин. — Я пришел просить тебя стать моей любимой женой.

Я в ужасе уставилась на него. Да как он мог? После того, что слышал в свой адрес… Какая причина могла заставить его сделать мне предложение? Он вполне самостоятельный и независимый человек. Оплачивает свое обучение сам, так как денег у него хватает. Пашка — полноправный партнер компании «Сейзен», и финансовый вопрос его не должен волновать. И, тем не менее, выждав пару секунд, он подошел ко мне ближе и, опустившись на одно колено, протянул открытую коробочку, в которой блеснуло бриллиантом потрясающее кольцо:

— Я тебя прошу принять это.

Я попятилась назад. Отступала до тех пор, пока не натолкнулась на диван и не свалилась на него. Сидела и смотрела на мужчину, который, устремив взгляд в пол, стоял посредине кабинета на одном колене и ждал моего ответа. Он даже не смотрел на меня! Просто держал на вытянутой руке символ любви и брака, при этом не желая хоть на мгновение взглянуть мне в глаза.

— Я… я… — я не могла говорить, горло мое перехватило спазмом. Поплакать еще или хватит? Да и поможет ли? Непримиримое выражение физиономии моего отца ясно показывало, что решение свое родитель не изменит по-любому. И все равно я, собравшись с духом, отвечаю: — Нет, я не согласна.

Вот теперь блондин поднял голову и хмуро взглянул на меня.

— Вика! — грохот от удара отца кулаком по столу заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. — Подумай хорошенько. Я тебя предупреждал…

— Валерий Дмитриевич — прервал папу наш гость, поднимаясь с пола, — оставьте нас, пожалуйста, с Викой ненадолго.

Родитель подозрительно смерил меня взглядом и направился на выход.

— Пап! — я сначала замерла, а потом спрыгнула с дивана и устремилась за уже закрывшим за собой дверь отцом.

— Виктория, — раздался у меня за спиной мужской голос, — ты меня так боишься, что не хочешь остаться со мной наедине всего на пару минут?

Я резко затормозила и изумленно оглянулась.

— Я не боюсь тебя, — гордо выпятив подбородок, опровергла несправедливое обвинение.

— Тогда в чем дело? Почему ты бежишь от меня?

Как тут объяснишь, что мне просто стыдно за те мои слова, которые он услышал, когда сегодня пришел в наш дом?

— Вика, присядь, пожалуйста, — Павел опустился на диван, с которого я только что соскочила, и похлопал рукой рядом с собой.

Я нехотя вернулась назад и примостилась на краешке кресла. На лице парня промелькнуло какое-то непонятное выражение. Как будто ему горько видеть, что я не захотела сесть рядом с ним. Но почти сразу это выражение исчезло, и я даже усомнилась, что видела его. Наверное, показалось. При таком нервном потрясении и не такое привидится!

— Ну и что ты еще хотел мне сказать? — задиристо спросила. — По-моему, все предельно ясно: ты предложил выйти за тебя замуж, я отказала.

— Виктория, я прошу тебя просто выслушать меня.

— Ну говори, я слушаю.

Я поудобнее уселась и выжидательно посмотрела на своего собеседника. Вдруг и в самом деле он что-то другое хочет предложить, а не наше совместное счастливое будущее? Не угадала!

— Виктория, прими мое предложение.

— О! — да он совершенно непробиваемый. — Ты опять? Я занята уже. У меня есть парень, любовь, счастье и интим. Вот!

— Вика, — невозмутимо продолжил наглый мужик, — я прекрасно проинформирован, что ничего того, что ты только что перечислила, у тебя в данный момент нет.

— Ты что, следишь за мной? — от возмущения я аж подпрыгнула на сидении. — Ах ты ж…

— Я помню — «наглая жаба».

Вот теперь я точно удивилась. Даже забыла тот случай, который произошел года полтора назад. Я и вправду его «жабой» тогда назвала. Так за дело же, а не просто так! А он запомнил. Надо же, какой обидчивый! Неужели за все это время не простил оскорбления? А теперь, наверное, отомстить собрался, или как?

Нет, такого просто не может быть. На такое даже он не способен. Тогда зачем это предложение? В отношениях с девицами у него полный порядок. Они сами таскаются за Пашкой целыми толпами. От него требуется только одно — поманить пальцем приглянувшуюся дамочку.

Правда, отношения у него никогда надолго не затягивались. Да он и предупреждал всех и всегда, что в браке не заинтересован. После расставания с ним разочарованные девицы тоскливо пытались шутить: «Апполинарий ищет свою совершенную мечту». А иначе почему ни разу даже намеком не дал понять кому-либо из своих подружек, что они могут надеяться на что-то серьезнее, чем простой флирт?

Должно было произойти нечто и в самом деле из ряда вон выходящее, чтобы он по собственному желанию вдруг решил проститься с холостяцкой свободой. Или у Пашкиного отца есть какие-либо рычаги давления на сына (то, что они с моим папой уже давно спят и видят, чтобы их единственные отпрыски создали семью и одну компанию из двух, мне прекрасно известно) или… не знаю что.

— Виктория, — напомнил о себе «жених», — мне нужна твоя помощь.

Ну и почему я уверена, что мне не понравится то, что он мне сейчас сообщит? Я вскинула на него глаза и подняла вопросительно бровь, ожидая высочайшей просьбы.

— Вика, как я уже сказал, я прекрасно знаю, что ты сейчас одна и даже на свидания ни с кем не ходишь. Поэтому я решил просить о помощи именно тебя.

Павел немного помолчал, ожидая моего ответа или хоть какой-нибудь реакции на свое заявление. Однако не дождался. Я молча сидела и раздраженно смотрела на его смазливое лицо. Сам скажет, что ему нужно от меня.

— Вика, я прошу тебя выйти за меня замуж. Мне это очень нужно. Я тебе гарантирую, что в любой момент, как только захочешь расторгнуть брак, я сразу дам согласие. Но мне необходимо, чтобы хотя бы год ты считалась моей супругой. Само собой, что я буду оплачивать твое обучение и все то, что тебе будет необходимо во время нашей совместной жизни.

— Зачем тебе это? — вне себя от изумления я даже поднялась с кресла.

— Я не могу тебе этого сказать. Но если согласишься, то надеюсь, что ни с кем не будешь ни заводить отношений, ни просто встречаться.

— А ты… а я… — не знаю, как сформулировать интересующий меня вопрос. Но Пашка сразу же понял, что я хотела спросить.

— Что касается постели, то выбор я оставляю за тобой.

Он поднялся, снова подошел ко мне и протянул уже открытую знакомую коробочку:

— Вика, могу я надеяться, что ты наденешь кольцо?

Я отшатнулась и опять оказалась в кресле. Апполинарий опустил руку с коробочкой вниз, но не отошел. Только стоял и пристально меня разглядывал, как будто я ему какая- нибудь тычинка в неизвестном науке цветочке, а он — придирчивый ботаник- первооткрыватель.

Правда, это определение ему ну совершенно не подходит. Хоть и выглядит он как фотомодель на глянцевых журналах, рекламирующих одежду для богатых и успешных, но «ботаном» его назвать язык не повернется ни у кого. И даже не потому, что его стройная и высокая фигура не лишена мускулов, а потому, что до того как с ним произошла странная метаморфоза, и он стал уделять своей внешности гораздо больше внимания, чем его друзья и сокурсники, он частенько влипал в какие-нибудь разборки.

Даже мой отец, никогда не одобрявший применение силы ни при каких обстоятельствах, всегда уважительно говорил, что Пашка — настоящий мужик. Даже если прямо сейчас этот мужик щеголял с очередным фингалом под глазом.

— Десять процентов акций «Сейзен», — как следует рассмотрев меня, вдруг выдал Пашка. — В брачном контракте будет оговорено, что после расторжения брака эти акции останутся твоей личной собственностью, только без права продажи и передачи во временное пользование другим лицам, если ты больше не выйдешь замуж. Иначе они вернутся ко мне.

Я во все глаза вытаращилась на Апполинария. Он что, совсем спятил? «Сейзен» — компания семейная. За три года ее существования никому из посторонних не удалось выкупить хотя бы пять процентов акций. На сегодняшний день держателем контрольного пакета аж в 60 % является отец Пашки. Моему «жениху» принадлежат остальные сорок. И вот десять из них он сейчас предлагает мне.

— Отец не позволит тебе этого сделать, — наконец-то прорезался у меня голос. — Никогда и ни за что.

— Почему же? Ты станешь моей супругой, следовательно, будешь иметь право на то, чтобы тебе была выделена часть доходов семейной компании.

Сама не понимаю, что меня удерживает от того, чтобы прыгнуть Пашке на шею и заорать во все горло «Ура!!!». Может быть, то, что всем давным-давно известная мудрость гласит, что бесплатный сыр может находиться только в одном месте.