Читаем Сорок монет (роман и повести) онлайн бесплатно

Популярность Курбандурды Курбансахатова в читательских кругах широка. Его роман «Тойли Мерген» по своей идейно-художественной значимости относится к лучшим образцам туркменской советской литературы. Имя К. Курбансахатова соседствует с именами крупных мастеров поэзии, прозы и драматургии — Б. Кербабаева, А. Каушутова, Б. Сейтакова, X. Дерьяева, К. Курбаннепесова, А. Атаджанова, К. Кулиева, с чьим творчеством хорошо знакомы Миллионы советских читателей.

Нравится мне в творчестве Курбандурды его жизненная позиция, его фундаментальность. Свет красных звёзд Октября озарил с юности писательский путь К. Курбансахатова. Родился Курбандурды в грозном 1919 году, когда красноармейские полки гнали из Туркестана интервентов — англичан и белогвардейцев. За школьную парту он сел в год, когда на мургабской земле зарокотали первые тракторы и в домах загорелись лампочки Ильича.

Помнится, в начале пятидесятых годов я прочитал его рассказ «Подвиг поэта». Рассказ о том, как в гражданскую войну английский офицер, пользуясь славой Заман-шахира, попытался обратить его горячий голос против большевиков. Поэт не дрогнул перед дулом пистолета, отверг предложение англичанина, Рассказ мне показался настолько живым, что я почувствовал автора очевидцем описанных событий, Вера в победу революции, любовь к Родине и народу, гнев и презрение к врагам нашли в рассказе своё яркое отражение.

Примерно через год Курбандурды попросил перевести его стихи. Я прочитал подстрочник и опять подумал, какими глубокими чувствами связан поэт с революцией, с Лениным, о котором написал стихотворение «Открыл дорогу нам».

Как и многие другие прозаики, Курбандурды Курбансахатов пришёл в литературу со стихами. В 1943 году он опубликовал своё первое поэтическое произведение — поэму о Герое Советского Союза Ай-догды Тахирове. Через четыре года в республиканском издательстве вышел сборник его стихотворений «Солдат вернулся». Поэма и стихи молодого поэта были с большим интересом приняты читателями. Хорошо отозвались о них писатели старшего поколения. И, наверное, никто не предполагал, что из юноши-поэта когда-нибудь вырастет маститый прозаик.

Может быть, и сам Курбандурды не думал об этом, но рассказы он писал уже тогда, попутно со стихами. Не очень замеченным прошёл в коллективном сборнике молодых писателей его рассказ «Дес-сегуль». Кто-то сказал о нём несколько хороших слов — и только. Но вот прошло ещё несколько лет, и в издательстве «Туркменистан» вышел сборник повестей и рассказов К. Курбансахатова «Сурай». Это уже была серьёзная заявка.

В беседах с К. Курбансахатовым я не раз интересовался секретами его мастерства и неизменно слышал: «Мои учителя, конечно же, классики. Свои, туркменские: Махтумкули, Кемине, Молланепес, Сеиди… Русская и западноевропейская классическая литература…» Но Км Курбансахатов не просто изучал того или иного поэта или прозаика» его стиль, почерк, особенности, а познавал его как личность. Именно благодаря этому родились повести «Приглашение», «Сорок монет» и «Подвиг поэта», героями которых стали Махтумкули, Кемине, Кермолла. Познание кайсдой из этих личностей — познание жизни целого общества. Не случайно книги о Махтумкули и Кеми-не были переведены и изданы на русском языке, стали достоянием всесоюзного читателя: они ярко освещают страницы истории туркменского народа.

К. Курбарсахатов и сам прекрасный переводчик. Он перевёл около 10 тысяч строк стихов славного азербайджанского поэта Самеда Вургуна. Перу Курбандурды принадлежат переводы пушкинских «Руслана и Людмилы», произведений М. Ю. Лермонтова, И. Франко, Саят-Нова, Николаса Гильена и других иноязычных поэтов.

Конечно же, работа над переводами произведений братских народов и зарубежных авторов развила в К. Курбансахатове черту интернационалиста. Он не только переводит, но и создаёт свои произведения на интернациональные темы. Тем более, что чувство братства пробудилось в нём давно: в годы учёбы Курбандурды написал повесть «Романс» — о свободолюбивой, борющейся с фашистами Испании. Десятилетия спустя он написал пьесу «Ханг» — о борьбе вьетнамского народа за свою независимость. Эта пьеса была поставлена в ашхабадском и в театрах трёх городов Российской Федерации.

В творчестве каждого писателя есть свои сильные стороны. К, Курбансахатов наиболее преуспевает в крупной прозе. Сначала были уже упомянутые повести, затем — роман «Тойли Мерген», занимающий в творчестве писателя особое место. Это остроконфликтное произведение показывает сегодняшний день туркменского села, раскрывает сущность партийного руководства народным хозяйством. Ярко выписан образ секретаря райкома Мухаммеда Карлыева, человека душевно мягкого и вместе с тем предельно неуступчивого в своей последовательной борьбе со злом.

Дополняет образ Карлыева как руководителя председатель колхоза «Хлопкороб» агроном Шасолтан Назарова, дочь поливальщика, бывший парторг колхоза.

Этому руководителю, порывистому, по-молодому задорному, энергичному, глубоко антипатичны «кавалерийские наскоки» председателя райисполкома. Она — человек дела, поэтому все вызовы в райисполком на «говорильни» — метод руководства Ханова, где он выступает с окриками и начальственными приказами, — для неё, человека деятельного, справедливого, коммуниста, просто неприемлемы.

Впечатляюще рассказано в романе о входящем в жизнь новом свадебном обряде, о встрече невесты в доме Тойли Мергена.

Руководителям нового типа противопоставлен Каландар Ханов — председатель райисполкома.

Непомерная спесь и самодовольство, грубые нарушения социалистической законности и морали — суть карьериста Ханова. Это тип людей, который встречается ещё в нашем быту. В своей работе он использует лишь приказ и окрик. Его повеления должны исполняться с молниеносной быстротой, иначе он без сожаления расстаётся с подчинёнными. Он никем и ничем не дорожит: ни дружбой, ни любовью, ни деловыми качествами сотрудников. Ни к кому у него нет настоящей человеческой привязанности. Он охвачен одним стремлением — обеспечить себе «первое кресло» в районе, стать его «хозяином». Отсюда неприятие им Тойли Мергена, Мухаммеда Карлыева, как, впрочем, любого из принципиальных тружеников, у которых нет разрыва между идейной убеждённостью, знаниями и практическими действиями. Ханов использует в своих эгоистических целях людей слабохарактерных или зависимых от него, вроде чинуши «ревизора» Караджи Агаева, образ которого, как и история его бесславного падения, с большим искусством изображены романистом.

В своём творчестве К. Курбансахатов удачно продолжает и развивает опыт своих предшественников в туркменской и всесоюзной литературе. Его мудрый и деятельный Тойли Мерген — образ, взятый из жизни Туркмении конца шестого десятилетия нашего века, он наследует лучшее, что было у председателей колхозов тридцатых — сороковых годов.

Постигая глубинные процессы действительности, ломку старого и победу нового, мы одновременно видим, как высоко поднимается и сам писатель. Перед нами — умный, наблюдательный художник, активный гражданин, психолог, глубоко проникающий в духовный мир своих героев. Роман «Тойли Мерген» выдержал уже несколько изданий и продолжает пользоваться широким спросом у читателей.

Одна из творческих удач Курбандурды Курбансахатова — яркий и цельный образ великого туркменского мыслителя и поэта Махтумкули Фраги в повести «Приглашение». Герой повести показан в труднейшие минуты своей жизни, когда решается и личная его судьба и судьба всего туркменского народа. Ничто не может поколебать веру Махтумкули в торжество добра, правды и справедливости. В повести показано, как крепнет его мировоззрение, как растёт его самосознание — Гражданина, Поэта, борющегося за свободу и независимость туркменского народа.

Широк диапазон творчества Курбандурды Курбансахатова.

Поэт, рассказчик, романист, драматург К. Курбансахатов регулярно выступает на страницах печати с литературоведческими статьями, рецензиями, обзорами.

Я сказал бы не всё о К. Курбансахатове, если бы не отметил его успехов в педагогике. Ведь это им составлены учебники хрестоматии по туркменской литературе для 5–6—7 и 10 классов. А разве не педагогична его стихотворная сказка «Глупый падишах», которая только на русском языке издана несколько раз и общий тираж которой исчисляется миллионами экземпляров.

Прекрасно сказал о писателе известный советский учёный, литературовед Л. Климович: «Художественная проза К. Курбансахатова содержательна и граждански смела. Исследуя характеры в сложных конфликтных ситуациях, писатель даёт правдивый анализ современной туркменской действительности, заражает жаждой преодоления трудностей, пониманием важности сознательного отношения к общественному долгу, активной жизненной позиции. Роман и повести К. Курбансахатова — произведения творческого поиска, и, нет сомнения, что они будут тепло приняты читателем».

Целиком разделяю это мнение.

Валентин РЫБИН,

лауреат Государственной премии ТССР имени Махтумкули.

Раскалённое лето сменилось, наконец, погожей осенью.

В Мургабской долине торопились убрать хлопок. В такую пору счёт времени ведётся здесь не на дни, и даже не на часы, а, пожалуй, что на секунды, и любые прочие дела откладываются до окончания уборочной. Вот почему так удивили всех события в колхозе «Хлопкороб», где люди вдруг прервали работу ради общего собрания. Правда, собрания необычного — таких затяжных и ожесточённых споров тут, кажется, не вели с тревожных времён коллективизации.

Страсти до того разгорелись, что в один день уложиться не удалось. А на завтра, когда молва о собрании в «Хлопкоробе» распространилась по всей округе, в колхоз с утра пожаловали первый секретарь райкома Мухаммед Карлыез и председатель райисполкома Каландар Ханов. Но несмотря на их участие, собрание закончилось лишь на третьи сутки поздним вечером.

В былые времена Тойли Мерген не торопился домой после заседаний. Обычно он уходил из клуба едва ли не последним, снова и снова наказывая старенькому сторожу:

— Надо бы растворить все окна и хорошенько проветрить помещение. Да посмотреть как следует по углам — не тлеет ли где окурок. Ещё, чего доброго, пожар случится…

Но сегодня ему уже было не до свежего воздуха, не до коварных окурков. Едва закрыли собрание, как он втиснулся в толпу, разом образовавшуюся в проходе, и его быстро вынесло наружу.

Выйдя из клуба, Тойли Мерген всё же придержал шаг, словно спрашивая самого себя: «Куда это я так спешу?» Он глубоко вздохнул, горько покачал головой и задумчиво откинул ладонью свесившиеся на лоб седые волосы.

В лицо пахнуло ночной свежестью. Со стороны арыков, подведённых сюда от Мургаба, дул влажный осенний ветер, и молоденькие вётлы, посаженные вдоль их берегов, оживлённо шелестели листвой. И хотя после клубной духоты и табачного дыма эти ночные запахи и звуки могли только порадовать человека, Тойли Мерген не почувствовал облегчения. Всё так же задумчиво он вытер носовым платком со лба пот и зашагал сквозь медленно редеющую толпу в сторону дома.

Колхозники расходились группами, по нескольку человек, но как-то неохотно. Несмотря на поздний час и усталость, никто не спешил уйти. Видно даже трёхдневные прения не исчерпали всего, что накопилось у людей на душе. Каждому хотелось обсудить с соседом результаты собрания, а то и поспорить.

— Разве это справедливо? — басил кто-то в темноте. — Разве так поступают?

— А если несправедливо, чего же ты только теперь спохватился? — энергично возражал другой голос. — Взял бы да выступил! А то сидел, словно воды набрал в рот, а теперь разоряешься!

— Ай, ты же сказал, ну и ладно!

— А что ж, по-твоему, я сказал неправду?

— Отчего ж неправду?.. Только правда правде рознь. Если человек затаил обиду, он уж подходящего случая не упустит… Ты что думаешь, люди не поняли, почему ты так выступил?

— Ну, скажи, почему, если ты такой умный. В чём я неправ?

— Ну зачем я тебе буду объяснять, будто ты сам не знаешь!

— Говори, говори! Не стесняйся!

— Да иди ты к чёрту!.. Одно хорошо — теперь-то уж я знаю, кто ты такой.

— Нет, к чёрту я не пойду! А вот тебя сказать доставлю!..

— Да прекратите вы!.. — внушительно произнёс третий голос и сокрушённо добавил: — Конечно, выговора вполне хватило бы. Тойли Мерген человек неглупый, намотал бы на ус… Нет, как ни верти, перебрали малость.

— Ей-богу, отец, нельзя быть таким добреньким! Где уж там — перебрали? Недобор получился! И коммунисты либерализм проявили. Если уж на то пошло, ему выговорок следовало бы влепить поувесистее! С занесением в учётную карточку! Нет, будь моя воля, Тойли Мерген так легко не отделался бы…

— Будь твоя воля, ты бы с Каландаром Ханевым ещё и не такое натворил!

— А что, разве Ханов плохо сказал?

— Плохо сказал!.. Да если бы товарищ Карлыев потом не выступил, вы бы таких дров наломали!..

Однако все эти толки и пересуды уже не имели для Тойли Мергена никакого значения. Произошло то, что должно было произойти. И, чтобы не смущать спорщиков своим присутствием, он, не раздумывая, свернул с дороги, намереваясь пройти через молодой колхозный сад.

Но у самого входа в аллею его вдруг нагнал запыхавшийся водитель.

— Тойли-ага! — окликнул председателя парнишка. — Почему вы пешком? Я ведь вас в машине ждал. Как вернулся из города, так у клуба стою…

Тойли Мерген обернулся и ласково взглянул не своего шофёра.

— Отправляйся домой, Бегенч. Отдыхай. А мне надо немножко размять ноги. Засиделся очень.

— Завтра во сколько машину подать?

— Завтра? — задумчиво переспросил Тойли Мерген. — Насчёт завтра… тебе в правлении скажут…

— Как же так?.. — не понял водитель. — Давайте же я вас подвезу! — настаивал он.

— Больше двух лет мы с тобой ездили, — продолжал своё Тойли Мерген, положив парнишке руку на плечо. — Хлеб-соль делили. Что ж, спасибо тебе, сынок, за всё. Если когда чем и обидел, прости…

Он повернулся и пошёл дальше.

«О чём это он? — озадаченно выпятил губы Бегенч. — Ну, пропесочили на собрании… Неужели Тойли-ага больше не председатель?!»

Несмотря на поздний час, жена Мергена ещё не спала. Нахохлившись, она сидела в углу, глядя в пол, и веки у неё казались припухшими.

— Ты почему не легла, Акнабат? — как можно спокойнее произнёс муж. — Не нужно было меня ждать, выспалась бы, по крайней мере.

— Какой тут сок! — печальным и укоризненным тоном, на который ей давали право тридцать лет совместной жизни, произнесла женщина. — Что они с тобой сделали?

— И не стыдно тебе? — с досадой воскликнул Тойли, заметив предательский блеск в её глазах. — Ну-ка, вытри слёзы! У тебя такой вид, будто я опять на войну ухожу, где каждую минуту могут убить. Нечего сказать, умеешь ты себя держать в руках!

— Я спрашиваю, что они с тобой сделали? — повторила Акнабат, словно не слыша укоров мужа.

Вместо ответа Мерген неторопливо разделся, вы мыл руки, потом накинул на плечи свой домашний вельветовый халат хивинского покроя и прошёл к столу.